Читаем Бессмертные (СИ) онлайн бесплатно

Дориан Грей жил уже давно. Если бы он был обычным, то был бы уже глубоким стариком. Или не был бы. Никто из его ровесников не дожил до восьмидесяти лет. Дориан же жил в своё удовольствие, не отказывая себе ни в чем, и оставался всё таким же юным и безупречным. И, надо сказать, он успел изрядно пресытиться. Скуку, что была его спутницей уже лет двадцать, не могли разогнать ни научные открытия, ни новые забавы. Временами на Дориана нападала тоска. Он смотрел, как меняются вокруг него люди, как стремительно набирает обороты мир, а он будто застыл. Как осколок прошлого, вынужденный ютиться на окраине жизни. Прекрасный и бесконечно одинокий. В такие моменты Дориан ненавидел свой портрет.

Он пытался отвлечься, и у него почти получилось. Ему встретилась великолепная женщина. Необычная, величественная, умная, до самых краев наполненная темной страстью. С ней жизнь вновь засияла яркими красками, но… Ванесса его отвергла, напоследок подарив яркую боль, обиду и свою фотографию. И на Дориана навалилась черная тоска.

— Надеюсь, это ваша сестра, — чей-то голос бесцеремонно вырвал его в реальность.

— Простите? — в замешательстве переспросил Дориан.

— Ваша сестра, надеюсь, — повторила брюнетка в алом платье, огибая его столик. — Не говорите, что супруга?

Она была красива нестандартной красотой. Чуть грубоватые черты лица, тяжеловатый подбородок, но полные губы и глубокий взгляд смягчали впечатление. Яркий макияж ей безумно шел. Нестандартная, порочная красота.

— Нет, подруга, — Дориан поймал себя на том, что любуется.

— Моя ошибка вполне понятна, — дама бесцеремонно устроилась за его столиком. — Ведь вы так похожи внешне: бледная кожа, темные волосы, совершенно дурманящий взгляд.

Незнакомка обаятельно улыбнулась и подмигнула. Дориан и не заметил, как расплылся в ответной улыбке.

— Уж простите за прямоту. Люблю фраппировать, знаете ли. Иной раз хочу сдержаться, да не могу. Впрочем, не очень и стараюсь…

Да, она была красива. Но Дориана зацепило в ней иное. Какое-то несоответствие заставляло всматриваться, искать. Впервые за несколько дней Дориану не было тоскливо и скучно. Незнакомка его поразила, бесцеремонно и нагло.

— Меня зовут Дориан Грей.

— Анжелика. Без фамилии. Гораздо загадочнее, как думаете?

— Я уже и не знаю, что думать, — признался Дориан.

— Оно и к лучшему. Размышления состарили бы вас. Ужасно. А вам нужно оставаться прекрасным и бесхитростным. (Дориану стало смешно. Это он-то бесхитростный?) Вы так… прекрасны. Разве сами не знаете?

— Мне об этом говорили.

— Бросьте жеманство. Я им увлекалась раньше. Оно так утомляет.

— Могу представить, — Дориан окинул взглядом Анжелику. Да, жеманства в ней не было. Лишь легкая манерность, но та присуща всем женщинам в той или иной степени.

Минуточку…

— Увидела вас здесь и вот что подумала, — Анжелика огляделась и наклонилась поближе. Дориан подыграл. — Приятно быть рядом с чем-то красивым. Видели бы вы мою спальню — цветов в обивке, как звезд на небе! А уж я всякого повидала. Не желаете посетить мою спальню? Это близко, — так открыто куртизанки себя еще не предлагали.

Дориана это несколько охладило.

— Не сегодня.

— В ней дело? Девушке с фотографии? Она разбила вам сердце? — Анжелика в очередной раз фраппировала проницательностью.

— Да, разбила.

— Сочувствую, — Анжелика действительно сочувствовала, надо же! — Мне однажды разбили сердце. Не как ребенку, а как женщине. Боль ужасная. И я поклялась, что больше такому не бывать.

Она не врала, Дориан внимательно следил за её мимикой.

— Сдержали клятву?

— Да. И жизнь моя оттого стала печальнее, — взгляд куртизанки потемнел от воспоминаний, но она тут же встряхнулась и протянула визитку. — Если пожелаете вылечить своё сердце, я работаю здесь.

— А ваше сердце?

Его наградили внимательным взглядом. Не оценивая, не играя, Анжелика просто ответила:

— Ждет. Сохраните юность и красоту, Дориан Грей, они вам к лицу.

Последние слова ввели в легкое замешательство. К чему они были сказаны? Что она знает? Дориан посмотрел вслед Анжелике.

Наглость юноши, который разгуливал в женском платье посреди Лондона в разгар белого дня, восхищала.

Фраппировать. Определенно, интересное слово.

О посещении борделя Дориан уже задумывался и раньше. В конце концов, грязный долгий умелый секс — лучшее лекарство от сердечных печалей. Но пресыщенный утехами мужчина сомневался, что обычные шлюхи ему помогут. Анжелика явилась буквально с небес, оправдывая имя. Такая экзотика Дориану еще не попадалась. Нет, он несколько раз видел женоподобных мужеложцев и даже пару раз спал с ними, но в Анжелике было что-то такое… То ли её (то есть, его) необычайная проницательность, то ли какой-то внутренний надлом, а может, искренность? Пожалуй, Анжелика и впрямь могла исцелить его сердце.

Ночь с ней была дорога. И Анжелика того стоила. Крепкое юношеское свежее тело и лицо прекрасной дамы — контраст бил по нервам и заводил не хуже восточных афродизиаков. В постели он был умел и своеволен. Как бы любовник не рядился в женские тряпки, а Дориан ни на секунду не забыл, с кем проводит ночь. Но стоило применить силу, жестко схватить за волосы и вывернуть руки, как Анжел растекся по постели, стал покорен и отзывчив на ласку. Восхитительно. Ни Ванесса с её дьявольской страстью и замашками садистки, ни тот американец с повадками хищника не вызвали подобного восторга. Знакомство с Анжелой захотелось продолжить.

Это была провокация, приключение. Анжела вызывала эмоции у людей, заставляла смотреть и была в центре внимания, хоть и не особо любила его привлекать. Дориан пригласил её в госима-теннис, где продул со счетом в двенадцать-ноль и фраппировал публику самым горячим поцелуем с самым загадочным юношей в Лондоне.

Анжелика так и не назвала своего настоящего имени, признавшись, что оно позорно, и вызвала у Дориана приступ любопытства. Анжелика привлекала не только эпатажностью, но и необычайным для такого юного существа умом. Она понимала Дориана, как еще не понимал никто, и иногда казалось, будто печальные карие глаза видят все закоулки прогнившей души. Дориан понимал, что ему казалось, но как же приятно жить в плену иллюзий!

Дориан и сам не заметил, как встречи стали носить постоянный характер. Балет, театр, опера… В последний выход произошел неприятный инцидент. Анжелику узнали и оскорбили плевком в лицо. Дориана это взбесило. Она принадлежала ему, и никто не имел права покушаться на его собственность! Наглеца спасло лишь то, что у любовника началась тихая истерика, и Дориану пришлось на время отложить месть и успокаивать своё сокровище. Вечер был испорчен.

Подавленное настроение Анжела Дориану очень не понравилось. Его не получилось развеять ни прогулкой по парку, ни разговорами. Отпускать его в бордель Дориану было страшно. В подобном состоянии люди часто совершают глупости. И Дориан решился.

Оказавшись в его доме, Анжелика смыла макияж, сняла накладные локоны, платье и превратилась в семнадцатилетнего мальчишку. Неприлично красивого, напряженно сжимающего кулаки с лихорадочно горящими глазами. Он вышел к Дориану и встал, показывая себя.

— Я взял вашу одежду.

— Зачем вы это делаете?

— Становлюсь собой.

Дориан покачал головой. В его рубашке Анжел был хорош и льстил самолюбию, но это был уже не он. Индивидуальность, привлекшая Дориана, исчезла.

— Это не вы.

— Вы предпочтете урода, чтобы добавить пикантности в жизни.

Карие глаза ожили, наполнились болью. Слова били наотмашь. Сняв яркую обертку, Анжел остался нахален, искреннен и проницателен. Такой же живой и горящий. Все те качества, что составляли сексуальность Анжелики, в Анжеле играли совсем иными красками. И привлекали даже сильнее, чем раньше.

— Вы жили в зачарованном мире. Не всем так везет. Не все так обычны.

О, Дориан понимал любовника, как никто другой. А вот Анжел его немного разочаровал. Впрочем, тот и не мог предположить, что Дориану уже глубоко за восемьдесят.

— Вы думаете, я не понимаю, каково быть непохожим?

— Я думаю, что устала, Дориан, — тщательно подавляемые слезы, наконец, просочились наружу. — Я слишком долго сражалась.

Какие они похожие и непохожие одновременно. Семнадцатилетний мальчишка, вынужденный из-за своих пристрастий продавать тело, и он, старик, запертый в бессмертном юноше. Оба одиноки, оба устали от жизни. Где-то в глубине души шевельнулось сочувствие. Дориану восемьдесят, ему можно испытывать усталость. Он видел и испытал очень много. Он пресыщен. А Анжел и не видел ничего в жизни. Дориан покажет, как можно жить. Пусть недолго, пусть всего несколько лет, но он побудет рядом, устроит Анжела, а потом снова уедет, прежде, чем тот начнет задавать неудобные вопросы.

— Вы в этом не одиноки, Анжелика.

— А если я решу одеваться вот так? — карие глаза полыхнули вызовом. — Вы не разлюбите меня?

Какой же, все-таки, умница у него любовник.

— Я люблю вас, а не вашу одежду.

И Дориан не врал.

Слезы любовника вызвали у Грея тепло в груди. Он уже и забыл, как приятно делать людям добро. И то, что происходило в ту ночь под звуки грозы, можно было назвать не иначе как любовью.

Дориан задумал бал. Пышное торжество с Анжеликой в качестве почетного гостя. Хотелось изумить как публику, так и любовника. Показать, что с ним могут считаться. Пусть с лицемерными улыбками, пусть за глаза его называют как угодно, но до оскорблений больше никто не посмеет опуститься. Хотелось заявить миру, что отныне и впредь Анжелика под его защитой.

Анжелика нервничала. Кусала чувственные губы, перебирала украшения и чисто по-женски заявляла, что ей совершенно нечего надеть. Дориан подарил ей платье и новые украшения, а ночью отлюбил так, что наутро мальчишка едва мог двигаться и ворчать. Но судя по его сытой улыбке, на любовника, наконец, снизошло умиротворение.

Приглашения Дориан раздавал четко ограниченному кругу людей: его партнерам по клубу, известному весьма широкими взглядами на любовь, да нескольким друзьям, которые уважали лично его. Единственный, кто выбился из общего ряда, был доктор Виктор Франкенштейн. Но то был друг Ванессы Айвс, а Ванессу окружали очень необычные люди. Ванессу Дориан навестил лично, а увидев, понял, что Анжелика сдержала обещание и исцелила его сердце. Ванесса навсегда останется для него добрым другом и прекрасной женщиной, фотографию которой Дориан сохранит со всем тщанием. Но тосковать больше не будет.

Когда они танцевали первый танец, Анжелика сияла. Печаль ушла из прекрасных карих глаз, а взгляд обещал бурную благодарность. Дориан был доволен.

Но чего он не ожидал, так это того, что доктор Франкенштейн явится на бал с его давней знакомой. Чахоточная шлюха постриглась, перекрасилась, посвежела и чувствовала себя просто превосходно. В своём нежно-розовом платье она выглядела совершеннейшей невинностью и смотрела на Дориана так, как будто видела впервые в жизни. Лишь необычно холодные руки выдавали, что с ней случилось что-то необычное. Интересно, что? Доктор изобрел лекарство от чахотки? Или это был какой-то эксперимент, из-за которого Брин потеряла память? Тогда откуда взялось имя Лили? Или же Лили прикрывалась иным именем?

— Я устала, — призналась Анжела. — И, кажется, шампанское ударило мне в голову.

— Утром вам будет лучше, — пообещал Дориан.

Вечер потрясло очередное событие — мисс Айвс стало дурно, и ей пришлось покинуть бал. Дориан вежливо справился о её здоровье и выкинул это из головы. Его ждало очередное приключение, имя которому было Лилия Франкенштейн. Загадочная девушка с ледяными руками и невинной улыбкой. Дориан догадывался, что Виктор поставил какой-то удачный эксперимент, но в чем он заключался?

Мимо Анжелики не прошел интерес Дориана. Но любовник промолчал. Даже взгляд карих глаз оставался спокойным, когда Дориан в очередной раз возвращался со свидания. Лишь отдавался с остервенением, непривычно жадно целуя, стараясь забрать как можно больше.

— Очередной ужин с мисс Франкенштейн?

— Вы против?

— А разве это имеет значение?

Горечь в голосе любовника шевельнула в душе остатки совести. Но отменять встречу было поздно. Дориан пошел на компромисс — после ужина завел Лили в ювелирный магазин, одарил её ожерельем и, купив кольцо в качестве извинений для Анжелики, поспешил домой.

Мир рухнул, когда он вошел в галерею. Его нежный мальчик, его Анжел в очередной раз фраппировал: картина, закрывающая вход в главный секрет его жизни, была сдвинута. Дориан мог бы отшутиться, мог бы придумать что-то, но Анжел был слишком умен…

Дориан пошел открывать его любимое шампанское.

Как и ожидалось, Анжел стоял перед портретом, внимательно рассматривая каждую черточку.

— Итак, вы раскрыли мой секрет, — мягко сказал Дориан, протягивая любовнику бокал с шампанским. — Я неизменен. Мои грехи проявляются только на холсте. Порой я обманывал себя, убеждал, что это не я. Разве не все мы воображаем себя лучше, чем мы есть? Это мой истинный облик, Анжелик. Сможете ли вы принять меня таким? Полюбить меня?

Любовник перевел взгляд с портрета на Дориана и улыбнулся краешком губ.

— Да.

Дориан секунду всматривался в его лицо, пытаясь отыскать признаки лжи и не находя их. Анжелик любил. Любил преданно, искренне, но… Дориан чокнулся бокалами. Анжелик печально взглянул в бокал, и на какой-то миг Дориану показалось, что он обо всем догадался. Но любовник лишь улыбнулся и сделал глоток.

Карие глаза пораженно распахнулись. Бокал в пальцах с жалобным звоном разбился. На пол мальчишка упал уже мертвым. Дориан смотрел на тело, которое так жарко отзывалось на ласки этой ночью, и убеждал себя в том, что Анжел не смог бы любить его после того, как всё узнал. Что оставлять его в живых было опасно. Что мальчишке было бы горько вянуть рядом с вечно юным Дорианом. Смог бы он быть рядом?

— Я в этом сомневаюсь.

Портрет дернулся и уставился на Анжелику диким лихорадочным взглядом. Дориан отшатнулся и поспешил унести труп из тайной комнаты.

Последующие два часа ушли на то, чтобы убрать осколки, вытереть отравленное шампанское, переодеть труп. Не в платье, с платьем Дориан не справился, хотя любовник наверняка хотел бы его. Среди вещей Анжела неожиданно нашелся дорогой мужской костюм, единственный среди прочего. Дориан аккуратно расчесал его волосы, напоследок запуская пальцы в густую копну, надел на холодеющую руку так и не подаренное кольцо. На правую, на безымянный палец. Дориан и сам не знал, зачем. Может, в качестве извинений за жестоко законченную сказку?

Дориан мог избавиться от трупа легко, через знакомых гробовщиков. Или отдать врачам на эксперименты. Но без косметики, в костюме, который только подчеркнул его юность, Анжел казался спящим неземным созданием. Дориан устроил его в подвале, выкинув из длинной стеклянной витрины старинное оружие, поцеловал мягкие холодные губы. В душе затихало что-то, похожее на сожаление.