Читаем Бессмертные (СИ) онлайн бесплатно

========== Карлайл, 1663 год ==========

Всё кончено. Он яростно глотнул воздух, глаза распахнулись после долгой агонии, которая длилась… «А сколько дней она длилась? Один? Два? Пять?» Он не был уверен.

Всё, что имело значение, сгорело огнём. Жгучие, пылающие угли, что растекались по телу, вызывая ломку в костях, затухли.

Размытые воспоминания метались и боролись друг с другом. Всё происходило настолько быстро, что он не мог собрать целой картины, удержать хоть одну ясную мысль в голове дольше секунды. Втянув в себя застойный воздух, Карлайл сморщился от сухости в горле… Оно почти горело.

Он находился в подвале, вырытом под чем-то гнилым, об этом говорило обоняние. Обыкновенный смрад лондонских улиц, где он проживал, только усиливался из-за запаха протухшей пищи, который пронизывал плотный воздух погреба. Карлайл протянул руку, чтобы убрать с себя что-то, и удивился, почувствовав овощи. Когда он сгорал, они казались очень тяжёлыми, а сейчас разлетались с лёгкостью высохшей листвы.

Что-то определенно было не так, и он решил вернуться на несколько этапов назад, в свои воспоминания…

Морща нос от зловония порченого продовольствия, сбросил с себя весь мусор и постарался подумать. Он взглянул на ведущую из подвала дверь, благодаря которой в конечном итоге и оказался здесь.

Карлайл закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться. Воспоминания возвращались к нему.

Крестовый поход против отродья Сатаны, которое долгое время нагоняло страх на жителей Лондона, сулил быть трудным и доблестным. Первоначальная идея, что все убийства лежат на плечах создания ночи, озадачила Карлайла. Ему следовало быть более осторожным при устранении того существа. Почему же, к своему личному несчастью, он продолжал вести охоту на ту тварь?

«Отец. Отец хотел, чтобы после его смерти я продолжил дело, вооружившись вилами и клинком… словно это могло как-то мне помочь».

Карлайл покачал головой от ошибочной веры родителя - ржавые вилы посодействуют при встрече лицом к лицу с камнеподобным существом. Множество мыслей заполнило его голову.

Отец вёл разъярённую толпу через сточные трубы центральной части Лондона. Карлайл с самого начала чувствовал, что в их плане есть ошибка. Но, как бы то ни было, он никогда не стал бы перечить своему отцу, Симонду, и его мастерски продуманным идеям. Карлайл вёл группу напуганных молодых людей по другой сточной трубе к входу, где видел существо. Сознание подсказывало: когда отец узнает о тайном убежище тварей, убийства в их городе прекратятся. Согласно плану, они должны встретиться в центре, застать создание врасплох, сцепить его серебряными оковами и сжечь.

Сейчас Карлайл горько рассмеялся оттого, что когда-то считал эту тактику успешной.

Их было трое, и они загнали всех охотников в угол. В сточных трубах люди стали слабыми и немощными. Неистовые охотники, прозябая ночи напролёт, неустанно прочёсывали город; как собак водили за собой религиозных мучеников через переулки и канализации. А теперь попались сами.

Карлайл привёл толпу молодых людей на это место, и существа не упустили из виду их лидера. Охотники ошибались - голод никак не влиял на скорость бесов, они атаковали с энергичным и безжалостным азартом. Сильнейший из троицы схватил светлые волосы Карлайла и вывернул его шею назад, скрутив в неестественной позе.

- Когда боль пройдёт, ты почувствуешь тот огонь, что движет нами, - прошептало создание, прежде чем вонзить острые, как бритва, клыки в горло Карлайла. Юноша отпрянул, как только вампир бросил его уже скорченное тело на пол сточных труб.

Он горел всего несколько минут, когда увидел сотворённое существами безумие: опустошённые, ненужные тела разлетались к стенам, ломались и вяло оседали наземь. Крики тех немногих счастливчиков, которым удалось сбежать, эхом отдавались в его ушах, заполненных отчаянным сердцебиением.

Сытая троица направилась к главной трубе, чтобы через неё выйти в город. Он остался один.

Карлайл стал ползти на руках и ногах; лихорадочный огонь стремительно растекался по его телу. Он выбрался наружу, уверенный, что кожа горит пламенем факела, который он держал несколько мгновений назад. Слух уловил пронзительные крики жертв, которым посчастливилось уйти, их вой эхом разнёсся на много миль вокруг. Поставив себя на ноги, Карлайл снова услышал крики и постарался выпрямить своё обугленное тело, выискивая безопасное место, где можно спрятаться. Страх, что монстры вернутся за ним, оказался сильнее всего.

Схватившись за горло, он почувствовал пузырящуюся, стекающую вниз по шее кровь; холодная жидкость успокаивала горящее тело. Дверь в погреб была первой возможностью скрыться, и Карлайл не преминул охотно ею воспользоваться. Спотыкаясь, он, несмотря на агонию, пытался не издавать никаких звуков и не поддаваться желанию завопить что есть мочи, пока языки пламени лизали туловище.

Карлайл приютился в безопасности маленького тёмного погреба. Пламя только распалялось. Сгибаясь, юноша молился, чтобы смерть быстро настигла его.

Но она не приходила.

Он лежал, вымаливая избавление и чувствуя каждый миллиметр пламенной агонии. Конца всё не было.

Время останавливалось, а пламя бушевало.

Но наконец сжигающая, палящая, парализующая боль начала отступать. Он ощутил облегчение, когда огонь стал затухать на его руках и ногах и вскоре полностью отступил к сердцу.

Все дни его короткой жизни промелькнули перед глазами, пока Карлайл лежал там; его тело всё больше и больше распалялось, а огонь сгущался. Но безумное сердцебиение вернуло его в реальность. Сердце ускорилось и заколотилось сильнее, как будто пытаясь освободиться от пламени, но всё оказалось тщетно. Карлайл тяжело вздохнул, пытаясь найти утешение в том аду, что окутывал его.

Наступила тишина, когда последний резкий стук сердца прогремел в ушах. Он лежал, замерев, в страхе, что волны жара вернутся. Но они не возвращались.

Огонь ушёл. Карлайл смог открыть глаза и сделать глубокий вдох облегчения и замешательства.

Прежняя жизнь начала угасать.

Он знал, что его укусило существо в сточной трубе; разум подсказывал — повреждённая инфицированная область на шее должна зудеть и болеть. Подняв руку к горлу, Карлайл нахмурился, чувствуя, что рана уже зажила; кожа оказалась абсолютно гладкой.

Он прищурился от пучка света, проникавшего через щели подвальной двери. Дневной свет. Видели ли его люди? Куда обратиться за помощью? Память нехотя выдала воспоминания о группе людей, с которой он обнаружил убежище существ в лондонских коллекторах.

«Отец, должно быть, ищет меня со своим отрядом… Они ведь заметили моё отсутствие?»

Сев, Карлайл попытался разобраться в своём психологическом состоянии. Он не чувствовал голода, болезни или усталости; он чувствовал, как распался на части и был восстановлен усилиями богов.

«Если это не смерть, то я должен испытывать боль, должен чувствовать голод, я должен распасться на части!»

Его взгляд метнулся вверх, на половицы, под которыми он сейчас сидел; Карлайл почти ничего не помнил об этом месте и как добрался до него. Скрип досок насторожил. Это значило, что он не один в помещении.

— Агард, этот хлеб залежался! Прел почти три вонючих дня! — раздалось сверху.

Карлайл слегка отшатнулся, ясные звуки голосов поразили — они слышались так отчётливо, словно их обладатели стояли прямо за спиной и говорили ему на ухо, а не находились этажом выше.

— И что ты хочешь?

— Пусти меня в подвал за дрожжами, я испеку другой, — произнёс первый измученный голос в ушах Карлайла.

«В подвал? Но в подвале я!» — панически прокручивал он. Карлайл слушал своим новым, особенно обострённым слухом, как два человека наверху перемещаются по комнате.

«Два человека? Как я понял, что надо мной именно два человека? Один голос, скорее всего, принадлежит коренастому мужчине. А женщина моложе и, судя по лёгкой походке, определённо меньшего телосложения».

Карлайл замер. Мозг вычислял странные шумы, а где-то внутри пробуждалась паника. Он знал, что это не нормально, и не хотел пугать невинных людей своим присутствием в их подвале.

Внезапно в горле стало расти горячее, обжигающее ощущение. Ноздри раздувались, взгляд метался по тёмному пространству. Карлайл разглядел каждый угол, каждую древесную щепку на ящиках и каждую песчинку, покрывавшую картофель и репу, что лежали рядом с ним. Положив руку на живот, он понял, что не чувствует голод даже после нескольких дней собственного горения. Еда вокруг не привлекала и не вызывала соблазна съесть её. Вместо этого в теле, разуме и горле возникло странное желание выйти навстречу тем двоим.

Пол над ним снова заскрипел и застонал, когда маленькая молодая женщина приблизилась к погребу. Карлайл вжался в самый дальний и тёмный угол крохотного подвала. Он тихо нашёптывал молитву Богу, чтобы женщина, что бы ей ни понадобилось, быстро нашла это и тут же ушла.

Карлайл начал представлять, что всё это просто сон, и, когда женщина отодвинула щеколду, внезапно учуял кое-что.

Глухое, пульсирующее, обливающееся кровью сердце.

Не медля ни секунды, звук поразил уши, и Карлайл вообразил тёмно-пунцовую жидкость, протекающую через искушающий его орган. В тот же момент какой-то чужеродный, кисло-сладкий раствор заполнил рот, заставляя юношу быстро сглотнуть. Сердце продолжало бешено колотиться, отдаваться в ушах, пока Карлайл горбился в углу.

Маленькая, слегка округлая женщина шагнула в подвал, её дыхание с хрипом проходило через горло. Карлайл жмурил глаза и терпел распаляющийся огонь в горле, слушая, как она в поисках чего-то ей нужного роется в деревянных ящиках. Найдя посудину в нескольких шагах от себя, женщина принялась черпать ею пшеницу для свежего хлеба. Движения её тела порождали какой-то странный сладостный запах, и аромат волнами взмахов донёсся до него.

Карлайл схватился за ворот рубашки и спрятал лицо, чтобы блокировать запах, но ничего не получилось. Обострённое обоняние вновь и вновь улавливало аромат, и он ничего не мог с этим поделать.

Внезапно глаза распахнулись. Всё стало ясно.

Повышенная чувствительность. Горение после укуса. Тот факт, что он не был голоден, как минимум — не нуждался в обычной еде по прошествии почти трёх дней.

Существо, укусившее его, заразило своим ядом. «Он сделал меня созданием ночи! Отродьем Сатаны! Одним из тех, на которых охотятся отец и наша конгрегация*!»

Рассудок кричал, а горло продолжало гореть доведённым до белого каленья огнём, пока Карлайл решал, что делать. Желание схватить плотную женщину начало брать верх, и он каждым миллиметром своего тела пытался сдержать дыхание, что казалось единственным шансом на облегчение.

— Агард, нужно идти в лавку! Эти проклятые крысы снова поели всю пшеницу! — провизжала женщина; её горячее дыхание отражалось от голых грязных стен погреба. Карлайл морщился, в то время как раскалённое пламя безжалостно иссушало горло.

Было очевидно, что что-то не так, и он знал, что именно. Укус изменил его.

Это казалось пыткой длиною в вечность. Женщина наконец нашла, что искала, и поднялась вверх по лестнице. Прыткий проблеск света, мелькнувший в дверном проёме, указал: день скоро уступит темноте ночи. Он знал — нужно уходить и постараться понять, что происходит с его новым странным телом. Покинув погреб, юноша выбрался наружу и тут же оказался окружён изобилием запахов и видов. Карлайл не обращал внимания на изменение зрения в тёмном подвале, но сейчас он мог видеть и чувствовать то, что когда-то попросту был не в состоянии заметить. Его потрясло обоняние, которое возвратило в горло тлеющий огонь.

Протерев глаза, он быстро заморгал и попытался сконцентрироваться. Юноша знал, что должен найти отца и утешить его, сказать, что всё в порядке, но Карлайл никак не мог вспомнить, где находится родной дом. Пока одна часть разума обдумывала это, другая половина переключила своё внимание на пьяного мужчину. Он, шатаясь, шёл позади.

Повернув голову, Карлайл устремил взгляд на другого покачивающегося грузного мужчину, пропахшего пивом и потом, который только что вышел из трактира.

«Как я мог узнать, чем он пахнет, если он находится так далеко от меня? — размышлял Карлайл, а рот вновь заполнялся кисло-сладкой жидкостью. — Почему я так страстно желаю этого мужчину?»

Едва ли он успел закончить свою мысль, как ноги сами поднесли его к пьяному неряхе, который, шатаясь, брёл по переулку.

Карлайл сглотнул жидкость и постарался обуздать себя, прежде чем мужчина заметит его. Стоило ему только подумать, что надо отсюда сматываться, как человек громко выдохнул, расстегнул пальто и, достав бутыль с алкоголем, отхлебнул из горла.

Карлайл, даже не моргнув, почувствовал, как его пальцы разорвали тонкий ворот пальто, отшвырнув клочки ткани на землю. Руки взметнулись к сальным волосам, и он, задрав голову мужчины, открыл для себя пульсирующую кровью шею. Рот Карлайла истекал от предвкушения; он оголил зубы и приготовился вонзить их в плоть.

Мужчина приглушённо вскрикнул от неожиданности и страха; его сердцебиение проникало в темноту.

— А-а!!! Я не хочу умереть от лап ночного демона! — ревел он. Крики заглушали ладони Карлайла, которые он стойко держал на груди мужчины.

Вскоре вопли стали громче; Карлайл замешкался. Его оголённые зубы были готовы вгрызться в липкую от пота кожу.

— Я не хочу умирать! — орал мужчина, дрожа от страха.

«Что я делаю? Я не могу причинить вред этому человеку! Я должен был стать слугой Божиим! Я не могу этого делать!» — кричал ему рассудок. Карлайл резко закрыл рот. Испуганный, он стоял в тишине аллеи, пока мужчина пытался бороться с железной хваткой. Отпустив его волосы, Карлайл замер взглядом на вибрирующем пульсе в шее человека. Мужчина попятился назад, его глаза полнились диким страхом, разглядывая существо в черноте ночи. Карлайл, задержав дыхание, бросился прочь.

Он не замечал, как далеко убежал или насколько быстро скрылся в темноте. Карлайл считал, будто это способно временно затушить огонь внутри. Привычка советовала ему не дышать, а необходимость заставляла увеличивать скорость с каждым толчком.

Остановился он резко; ноздри неожиданно уловили запахи… дерева… ладана… вина… Ароматы нахлынули, и на какой-то миг юноша замер.

Он был дома.

Карлайл, удивлённый, что смог вспомнить, где живёт, несколько мгновений стоял у входа в церковь. «Возвращение… Может быть, то, кем я стал, не так страшно. Я дома».

Утешительные мысли не задержались в голове надолго; желание и неизвестный запах, который ассоциировался у него с людьми, наполнили рот той самой сладковатой жидкостью. Прежде он начинал ёжиться от дискомфорта, но теперь его каменное тело застыло истуканом, пока перед глазами появлялись картинки.

Он вспомнил маленькую деревянную часовню, что находилась по соседству с их скудной жилплощадью. Его отец, служитель церкви, никогда не покупал дорогие вещи, считая это примером алчности. Вдвоём они жили здесь с рождения Карлайла. Юноша вздрогнул от воспоминаний об одинокой жизни с отцом. Всё больше и больше воспоминаний всплывало в его голове.

Он всё вспомнил.