Читаем БЕСкультурные онлайн бесплатно

Ноябрь 2021-го. Дни локдауна.

Не помня себя, мы как оголтелые суки мчались вдоль ночной набережной и орали не своим голосом. Каждый из нас по очереди отрыгивал всякую несусветную чушь, в которую мы настолько верили, что она становилась нашей реальностью.

– Лёшка, вот и всё, кабздец начал тотальные обнимашки с этим долбанутым обществом! У меня 20 френдов из ВК уже сообщили, что уволились с работы. Кто сваливает в Европу, кто уходит жить в леса, а кто – в запой. Женёк уже вовсю отмечает своё увольнение. Он как раз в прямом эфире в Инсте! У Дэнчика вискарик. А у нас остался вискарик?

– Арс, братишка, у нас две бутылки вискаря! Нажрёмся как твари! Юрец пишет, что Стелла Ахмедовна не хотела принимать его заявления. А он их жрал одно за другим, и сказал, что готов сожрать всю бумагу в её кабинете, пока она ему не подпишет.

– Стелла Ахмедовна охренела? – меня распирало от смеха.

– Стелла Ахмедовна была как скала. И лишь когда в её кабинете оставался последний листик, она его подписала!

– Вот стерва!

– О! Гелла написала, что директрисе нашего музея во время официального приёма вылила шампанское на голову со словами «Вали, сука, из города. Это тебе за наших. Твой фашистский режим закончен».

– И какой итог?

– Теперь Гелла валит из города.

– Ёмаё! Но уважуха конечно. Опа! Ника пишет, что… Ааа! Чувак, это вообще жесть! Но ты же помнишь Нику? Они с мужем пытались у нас в городе продвинуть свой фестиваль европейского кино.

– Да, вроде что-то вспоминаю. И?

– Им отказали и они тогда на всю трассу «Таврида», не стесняясь в выражениях, написали подробную характеристику на весь Департамент Культурки!

– Жесть! О! Кармен в час ночи выйдет в эфир со своим моноспетаклем о локдауне. В анонсе пишет, что там будет много алкоголя и секса.

– Какой секс, если это моноспектакль?

– А я доктор? У Кармен всегда были проблемы с кукухой. Ну, посмотрим. Такое надо только под вискарь зырить.

Мы с Лёхой уже не ощущали ног, когда добрались до дикого пляжа. Было чёткое понимание ситуации – один неудачный шаг в нашем состоянии и мы останемся на этих камнях. Но это нас не остановило. Мы храбро шагнули в густую мглу ноябрьской ночи и сами не заметили, как уже через пару минут своими попами грели колючий скользкий камень у самой воды.

– Это мы столько выпили по дороге? – не поверил я.

Одна из бутылок виски была уже почти пустой. Осушив её из горла, Лёха стал открывать скучающего в рюкзаке «Дэниэлса».

Коварство «Дэна» мы недооценили. Вот мы уже на выставке, где в экспозиции наши с Лёхой фотографии на той набережной. В основном – селфи в самых разных состояниях. А вот Лёха, прыгающий голышом с камня. А вот я, распластавшийся на камнях в бессознательном состоянии. Солидные тётеньки и дяденьки подходят к этим фотографиям, качают головой, вздыхают, охоют, ахают. Одной бабулечке вообще стало плохо и она рухнула прямо посреди вестибюля. К ней никто даже не подошёл. Все равнодушно переступали через неё и продолжали с интересом рассматривать фоторепортаж нашего с Лёхой безумства.

Началась официальная часть. Дали слово известному городскому критику Гондонову. Неказистый, щупленький мужичок с тремя волосинками на голове поправил брюки, затем – очки вдвое больше его физиономии, высморкался в засаленный плоточек и запищал свой двухчасовой монолог, отмечая, как в этих фотографиях удивительно распределён свет, как необычно построена композиция, какие осмысленные лица у самих моделей. Публика начала скучать. Гелла закурила. К ней подошла смотрительница зала и лающим голосом потребовала затушить сигарету, а та, не думая ни секунды, зарядила ей дымящим окурком прямо в глаз. Дикий ор Клавдии Евпатьевны заглушил писк Гондонова. Но никто даже не шелохнулся и глазом не повёл на корчащуюся на полу бедную женщину. У Гондонова в районе паха стало расползаться тёмное пятно, он окончательно потерял свою мысль и поспешно удалился из зала. А затем к нам с Лёхой начала подходить вся эта разношёрстная масса и давать свои комментарии по поводу наших фотографий.

– Срам какой! Вы только посмотрите на себя!

– Стыдобища! Алкаши!

– Как такое можно выставлять на показ?! Кто куратор выставки?!

– Ну я куратор выставки, - потушив сигарету о Клавдию Евпатьевну, Гелла вышла к возмущённому народу.

Повисла секундная пауза, а затем старпёры вновь забрызгали ядом. Нас с Лёхой начал раздирать истерический смех. Разъярённая толпа стала наступать на нашу подругу, тянуть к ней свои потные руки и брызгать слюной. Непонятно откуда у Геллы в руках взялся светодиодный меч из «Звёздных воин» и через пару минут выставочный зал усеяло обгорелое кровавое месиво.

Следующий эпизод – я, Гелла и Лёха на совещании в Департаменте Культуры. Гелла сидит во главе стола. По ходу, она главная за культурку. Геллу я не сразу узнал: волосы аккуратно зачёсаны назад, очки в стильной оправе, строгий пиджак. Правда, на голом теле. Упругие сиськи демонстративно выпирают.

– Итак, товарищи, пора отчитаться по проделанной работе. Как будет организована работа культуркиных учреждений во время локдауна, который продлится до… секундочку… до декабря 2022-го? Алексей Игоревич (он же Лёха), начнём с вас.

– Гелла Воландовна, ну что я вам могу сказать… Трэш полный у нас по культурке во время локдауна.

– Поясните пожалуйста.

– А что тут пояснять? У меня в кабинете до самого потолка лежит стопка писем от учреждений культурки, где чёрным по белому написано – культурка не сможет пережить ни психически, ни морально, ни материально этот локдаун и с завтрашнего дня начинает эвакуироваться на Марс.

– Даже так, – Гелла затянулась сигаретой. – Продолжайте.

– Они требуют профинансировать их эвакуацию.

– Покажите им вот это, – Гелла что-то быстро нацарапала на листке и показала его Лёхе.

– Гелла Воландовна… Ну как-то…

– А что?

– Ох, Гелла Воландовна, ну вы прям вообще…

– Да, я такая, – Гелла скорчила кокетливую гримасу, которая ей совершенно не шла. – Что-то тут душно, не находите, Алексей Игоревич?

Гелла сняла с себя всю одежду и приказала сделать то же самое остальным участникам совещания. Не сказав ни слова, все выполнили указ начальства.

– Ну вот, вся культура обнажилась. Согласитесь, так намного проще общаться. Официант! Всем водки и пельменей!

Картинка вновь сменилась. Наша безбашенная компания на спектакле в академическом театре. Очень академическом. Дают Булгакова. «Мастера и Маргариту». Идёт сцена после Бала. Мастер, Маргарита, Воланд, Кот-Бегемот, Фрида. Гелла (ну, наша Гелла) сидела на кресле как на углях.

– Тебя прощают. Не будут больше подавать платок, – эмоционально прощебетала актриса.

– Нееееет!! – завопила Гелла на весь зал.

Зрители стали в недоумении оборачиваться, а Гелла тем временем рванула на сцену и ногой отпихнула шипящего Кота, да так сильно, что тот улетел прямо в партер. Актриса, исполнявшая роль Фриды, уже вот-вот должна была упасть на пол и «простереться крестом» перед Маргаритой, но Гелла не дала ей этого сделать и с криком «Это моя роль, сучка ты крашенная!» кинулась на артистку. Завязалась драка. Пока девочки валялись по сцене и вырвали друг из друга волосы, Маргарита закурила сигарету и кинула на Воланда взгляд полный нежности.

– Милый, пойдём бахнем что ли, – сказала бывшая девушка Мастера и вместе с Мессиром, слившись в страстном засосе, пошла за кулисы. – А вы что зырите? – Марго рявкнула на в конец обалдевших зрителей. – Валите отсюда! Это приватная вечеринка!

И снова меняется картинка. Гелла прыгает на Лёхе и стонет из последних сил. Я стою за камерой.

– Ребят, ну убедительнее, не верю я вам! Мы снимаем высококачественное порно! Уже все телеканалы у нас готовы купить права на этот сериал! 280 серий! И помните, в конце вы должны пожениться! А этим пока и не пахнет! У нас завтра финальный эпизод! Стараемся, ребятки, стараемся! Чему вас там в театральных вузах учат?

– Лёха! Сука, давай, давай! Лёха, блять!

Нет, это уже не Гелла орала в экстазе. Она вообще была на другом конце города. Это, я придя в себя, кинулся в море за Лёхой, который неудачно прыгнул с камня и стал тонуть, а затем пытался его откачать. Лёха открыл глаза, а перед этим ему виделась Гелла, с которой он недавно расстался. Хотя, они по сути и не встречались. Попробовали завязать отношения, но не получилось. А я, пытаясь освободить его лёгкие от воды, уже был готов на них станцевать лезгинку.

Через пару минут мы с Лёхой хватали ртом воздух а наши одуревшие физиономии были повёрнуты к предательски чёрному небу.

– Ты что подмешал в этот виски? – еле я выдавил из себя.

– Арс, не помню. Да и какая уже разница? Одно очевидно: с этим грёбанным ковидом можно справиться, а с той свободой, которую дают все эти ковикулы и локдауны – едва ли возможно.

– А может, дело в нас? Может мы просто такие долбоёбы?

– Братиш, мы об этом никогда бы не задумались, если бы не вся эта хрень. Свобода, если ей не правильно воспользоваться – это абсолютное зло. Вот мы её и испили. До самого дна. Счастье, что не подавились. Пойдём домой. Скоро уже будет светать.

– И слава Богу. В пьяной ночи чего только не привидится.

Дисплей айфона показывал 7 утра. «Дэниелс» ещё не до конца выветрился и обещал нам день, полный новых сюрпризов. Через пару часов набережная оживёт, откроются бары и по кровеносной системе разольётся сладкое похмелье. Мы этому вдвоём улыбаемся.

– Открой глаза.

Сонный полубред ещё не отпускал. Не знаю, чей это был голос. Лёхин ли, или чей-то ещё. Уже не уверен, что вообще этот Лёха был. Но порой мне кажется, что был. И есть. И будет. У каждого должен быть свой Лёха. Чтобы на кухне не было так одиноко, чтобы ночная набережная не казалась такой пустынной, чтобы галлюцинации не были такими пугающими. Когда рядом Лёха, любой психоделический ад можно пережить.

Ладно, пора открывать глаза. Где я очнусь, хрен его знает. То ли на той стрёмной выставке, то ли на безумном совещании Департамента Культурки, то ли во время застолья Воланда в нашем академическом, а может – на одной кровати вместе с артистами своего высокохудожественного порно. В любом случае, рядом будет Лёха.

Вот уже продирая глаза, вижу, как он занёс надо мной графин с водой. Лёш, только попробуй! Сон выдался очень длинный. И алкогольная интоксикация просто жуткая. Что ты хочешь. Локдаун. Вся страна в запое. На каждой лестничкой клетке свои мультики. Но наши – тянут на «Оскар». Скажи?

***

Выйдя из одного алкогольного угара, друзья плавно окунулись в другой. Реальность диктовала свои условия – забыться и не думать о происходящем вокруг. Выбираться за пределы убитой съёмной квартиры никто не хотел, но заливать стресс от окружающей действительности хотели все. Никого уже не волновало, что печень скоро передаст большой привет. В квартире дни на пролёт работал телевизор, нагнетающий и без того депрессивную обстановку. Под этот фон даже палёнка из ближайшего ларька шла на ура.

Обшарпанная кухня. Дымовая завеса. Весь пол был уставлен пустыми бутылками из под водки, коньяка, вина… Арс сидел на подоконнике и курил сигареты одну за другой.

– Не ёбнись оттуда, – Лёха с ноги открыл дверь в кухню и кинул на стол пакет с новой выпивкой. – А то я в тот раз еле соскрёб тебя со асфальта.

– Ну соскрёб же. Склеил меня по кусочкам. Все органы на месте.

– Только клей заканчивается. И у тебя осталось пять жизней из десяти. А новой вакцины на 20-ть мы по-моему хрен дождёмся.

– Обещали вроде на третий месяц локдауна, – кинула Гелла, не отрываясь от телефона. – Лёш, ты моё вино взял? И где моя любимая колбаса?

– Отсоси хуйца.

Гелла занесла ногу, чтобы врезать как следует Лёше по яйцам, но тот увернулся.

– Это так мне твоя карточка ответила. Там был нулевой баланс. Купил алкоголь на свои. Должна будешь. На твою мажорскую колбасу не хватило.

– Да блин. Арс, займёшь? Отдам в пятницу.

– Иди в задницу.

– Да, блять, вы сговорились?!

– Я на подсосе. И ты мне ещё ту тысячу не вернула.

– Суки.

Гелла снова залипла в телефоне, Лёха начал доставать пиво. Арса на подоконнике уже не было. От него осталась только пачка сигарет с зажигалкой.

– Солнышко, твоя очередь, – расплывшись в улыбке, Лёша ловким движением открыл пиво о край стола.

– Арс заебал уже, – прошипела Гелла, выходя из кухни. Но из квартиры она так и не вышла. На кухню девушка вернулась с вылезшими из орбит глазами, уставленными в экран телефона. – Лёш, это пиздец. Знаешь, какая сейчас новость прилетела?

– У нас легализовали проституцию?

– Если бы. В стране на сутки отменили уголовное преследование за физическую расправу. Представляешь, какое сейчас мочилово начнётся? Пойдём Арса соскребём, захвати клей.

– Ты хочешь прогуляться в эту мясорубку?

– А тебе разве не интересно? У меня инста соскучилась по трэшовым видосикам. Погнали. Сейчас Арс присохнет к асфальту.

Гелла с Лёхой выбежали на улицу. Праень принялся соскабливать своего друга и с помощью клея возвращать ему человеческий вид. Гелла тем временем оглядывалась по сторонам, оценивая обстановку. С верхнего балкона неожиданно затрещала пулемётная очередь. Это Зинаида Петровна не захотела больше терпеть у себя пьяную тусу под окном.

– А я вас предупреждала, маленькие пидарасы!

Кармен, цокая двухметровыми каблуками, направлялась к подъезду. Старые сплетницы на лавке опять включили режим тарахтелок:

– О, Фимка, гляди, проститутка из вчерашнего эфира идёт. Мне внук показал кусочек видео. Срам господний, что она там вытворяла. Эту порнуху называет моноспектаклем.

Кармен всё услышала. Не дойдя до подъезда, она резко повернулась, направилась к Фиминой собеседнице и выпустила ей в глаза добротную струю из перцового баллончика. Несчастная бабка издала дикий вопль и схватившись за лицо, повалилась на землю. Её подруги с криками кинулись в рассыпную.

Эту сцену наблюдали Арс, Гелла и Лёха. Увидев своих друзей, Кармен рванула к ним.

– Ребята, валим, отсюда, быстрее!

Уже через каких-то 30-40 минут их двор превратился в кровавый ринг, где общечеловеческие правила больше не работали. Из окон летели любовницы, жёны, мужья; подъезды домов из грязно-зелёного перекрасились в багровый, а на улицах местные банды устраивали одну поножовщину за другой.

Арс, Гелла, Лёха и Кармен, пробираясь через этот кровавый лабиринт, отмечали, что многие не спешили ставить себе 10-жизненную вакцину – двор был практически усеян телами. Когда компания добралась до остановки, то поняла, что выбраться из района быстро не получится. Они увидели горящие троллейбусы, перевернутые машины, маршрутки с выбитыми стёклами. Недалеко от дороги какой-то рэппер, прыгая на изуродованной дымящейся иномарке, орал песню в микрофон, собирая армию подпевал: «Разошлось небо по швам и кипела вода, просто на дно моей души бросали якоря. Ох, как же всё это было зря, ты обознался чужак, это моя земля».

– Сольник во время конца света? Как оригинально, – с язвительной гримасой заметила Гелла.