Читаем Бесконечное лето онлайн бесплатно

Долго думал, с чего начать свою историю. Хотел поведать вам о лесе, поездка в который с целью проводить уходящее лето и дала толчок к тем необычным, захватывающим и местами жутким событиям, но ведь не любят читатели, когда повествование начинается с описаний природы. А вы меня знаете, натура я увлекающаяся, как бы ненароком не плеснуть целое ведро про дуб в чистом поле, хэ-хэ. Какие, впрочем, дубы в тех краях. Тю. Сосны да в небольшом количестве берёзки. Но отвлёкся, простите. На помощь мне, как ему и водится, пришло культурное наследие предков. А предки что говорили? Правильно, плясать от печки. Вот с печки мы с вами и начнём. Вы пока себе в стаканы начислите, кому чего потребно. Да-да, курить прямо тут можете. А табачком не угостите? Моё уважение! В общем, дайте только трубочку набить, и всё вам будет…

Весело плясал огонь в буржуйке, которую какая-то добрая душа не поленилась притащить в эту глухомань с целью поставить в кушне. Кто-то, конечно, найдёт странным такое времяпрепровождение. Ага, конец лета, скажете, самая жара, а ты, чудила, в тесной избёнке, да ещё и печь топишь. А сами на север ближе к сентябрю скатайтесь, да не по городам, а на лоно природы, хэ-хэ, то-то я на вас посмотрел бы. Ну да ладно.

Огненные отсветы на стенах из неструганых брёвен принимали обличья разных диковинных зверей, словно пришедших сюда из сказки, и заходились в мистическом танце. Картина была умиротворяющая, но мне отчего-то не спалось, словно не было позади целого дня, проведённого в лесу на ногах. Такая себе охота выдалась, сказал бы кто-нибудь, узнай, что за весь день я так и не добыл зверя, хотя возможности были. Просто люблю бродить с ружьём по лесу, думать о своём. Стрелять даже не обязательно. А уж соревноваться с кем-то — увольте. Давно для себя решил, что в любом деле главное — удовольствие, которое оно тебе приносит. Вот и извлекаю, да. Отовсюду, откуда получается. Так и занесло сюда. И ни капли, надо сказать, не жалею. Темень, хоть глаз выколи, разницы не будет, снаружи дубак, а ты после трёх дней, пешкодрапом проведённых в лесных массивах, сидишь в уютной охотничьей избушке у тёплой печки, в руках фляга с любимым вискарём и банка с какой-то здесь же подогретой консервой, картинки на стене разглядываешь… Красота же!

Мыш, уже привыкший к твоему присутствию и даже прикормленный, с таким же осоловелым видом сидит на столе. Гладиться не даёт, зараза, ускользает, но угощение в виде галет и кусочков тушняка принимает благосклонно. Кажется, даже попискивает с благодарственными нотками, но то, вероятно, подстёгнутое усталостью и лёгким опьянением воображение шутки выкидывает. Вот так с мышом и глядим на пляски огненных зверей, о чём-то своём каждый думает. Пёс его знает, о чём мыш думает, предназначен ли их мозг для такого процесса, или одни лишь инстинкты, а вот я — очень даже обо всяком. В основном о довольно поспешно выданном мне отпуске, ну а оттуда уже целый клубок распутывается. Вздумалось же этому дол… му… ко… э-э-э… начальнику смежного отдела, в общем, уломать весь офис поиграть в «зарницу для настоящих мущщин». Страйкбол, то есть. Тимбилдинг, мать его, корпоративные мероприятия, командный дух и прочая заумь, которой обычно прикрывается простое желание собрать коллег и за их же счёт напоить и между собой передружить.

Но лицо начальствующее просто обязано показывать своё превосходство над подчинёнными во всём. Во внерабочее время тоже. Этот смежник самым расписным на игре и был. Броник, разгрузка от «файв-элэвэн», костюмчик под хохлому, ой, простите, мультикам, привод с теплаком, где один лишь теплак в полторы мои зарплаты, — это всё пёс бы с ним. А подначки в сторону «нищебродов» во флоре и с самой простенькой снарягой — это уже некрасиво. Мне-то что, я после универа ещё решил, что не впустую ходил на военку, надо бы Отечеству это доказать, до капитана в ССО дорос, прежде чем в гражданскую сферу работать упылил. Высокомерные подначки от мажоров мне — что слону дробь под номером девять. Я матом не ругаюсь, я матом разговариваю, а мастера крепкого словца в рядах нашей доблестной и славной — двое через одного. Привык, пообтесался, только в ответ отбрею, а уж этот-то понторез — тьфу. Вот только об парнишку-стажёра из моего отдела зря ты свои гнилые понты гнуть вздумал. Так что сделанную из страйкбольной гранаты растяжку в туалете я считаю вполне заслуженной хохмой. Ну а уж то, что ты свои модные брюки снять не успел, уже не мои трудности, уж извиняй…

На следующий день после игры он и написал заявление по собственному. Одним днём, разумеется, никто его отпускать бы не стал, так что, во избежание конфликтов, наш самый главный наскоро и задним числом отправил меня в отпуск. Никто, конечно, ничего не докажет, да и доказывать не собирался, хмыря этого максимум терпели. Но не мог я сдержаться, хохотал громче остальных. И тем, кто не увидел, рассказал. Ни о чём не сожалею. Давно надо было бы развеяться, да в проект с головой ушёл. Мне-то что, женой-детьми пока не обзавёлся, родители на попечении младшего братца в Штатах, могу позволить себе и поработать побольше. Люблю всякие интересные дела. И деньги люблю. Ничего не могу с собой поделать…

От воспоминаний отвлёк стук в дверь. Я, чисто на всякий случай снимая с предохранителя лежавший у меня на коленях помповик, отозвался:

— Заходи, не заперто.

И тишина. Со вздохом поставив банку с остатками консервы поближе к мышу, вешаю флягу на пояс и, встав из-за стола, следую к двери. Открываю, включаю налобный фонарик. Никого. Выхожу, осматриваюсь. Без изменений. Сплюнув, решаю было приписать этот стук ветке, как вдруг дверь за моей спиной захлопывается. Наскоро пробормотав какую-то нецензурную конструкцию, разворачиваюсь ко входу и толкаю дверь. Что за чертовщина? Почему печка не горит, внутри никого, да и… что-что-что?.. будто бы пространства стало больше. Верующим себя никогда не считал, но по давней привычке осеняю себя крестным знамением и грустно констатирую:

— Допился.

Что бы сделал разумный человек? Убрался бы подальше, на всякий случай чуть осмотрев бы столь сильно изменившийся интерьер. А моя тяга к неизведанному и разным событиям пересилила разумное. Посему я тут же, хохотнув и зачем-то показав в дверной проём кукиш, произношу:

— Да ну, ерунда какая-то, всего-то семь глотков, — и без тени сомнения перешагиваю порог.

Хвала той загадочной хтони, которая вот так взяла и надругалась над пространственным континуумом, что лавку, под которую я рюкзак сгрузил, оставила в разросшемся помещении. Как и рюкзак. Подхватываю его с пола, продеваю руки в лямки, подтягиваю ремни, при этом не забывая осматриваться. Конус света от налобника выхватывает всё те же брёвна стен по правую и левую руки от входа. А вот третьей нет. Будто её соседки взяли и вытянулись в длинный коридор, конца которому, кстати, не видать.

И тени сомнения не закрадывается, я этот феномен обязательно исследую, я сюда не за рюкзаком вернулся! Да и обратной дороги… хм… нет. Вот просто была дверь, а теперь голая стена позади. Нет, при должной сноровке расковырять её можно, хороший фискарсовский топор я всегда с собой беру, но и желания нет, и выказывать неуважение неведомой силе, способной нарушать законы физики, своим поведением не хотелось. Загоняю патрон в патронник, досылаю в магазин ещё один. Знать бы ещё, кто встретится, если в этого кого-то стрелять придётся. Пули были бы надёжнее, а у меня наготове одна картечь. Ну да ладно, прорвёмся. Делаю было шаг вперёд, как откуда-то снизу и чуть со стороны раздаётся негромкий подростковый голос:

— Подожди, добрый человек, возьми меня с собой!

В белом свете фонарика кроме давешнего мыша никого. А тот на задних лапках стоит и натурально передними над головой машет, словно внимание моё привлечь хочет. Одну из двух: либо у меня крыша едет, либо…

— Возьми, — тем же самым голосом вещает мыш, — один сгинешь.

Хмыкнув, опускаюсь на одно колено и протягиваю мышу ладонь. Тот, взобравшись, продолжает:

— Я был когда-то человеком, да не простым — отец мой, могучий король-волшебник, правил королевством. Но беда пришла год назад. Огнём и мечом прошлась по нашим землям злая восточная колдунья. Людей её войско побило без счёту, города волшебным пламенем пожгло, а бедного отца моего она сковала цепями и в темницу заточила. Сам я мышкой обернулся, так и спасся — не нашла она…

— Так, — я, поднявшись, прерываю обрушившийся на меня поток словоблудия, — ваше высочество, простите, что перебиваю, но это вы избушку вот в это безобразие превратили?

— А, кхм… — наследный мыш, как я его окрестил для себя, смутился и пробормотал. — Ну, откровенно говоря, да, силу и доброту в тебе почувствовал, вот и…

Вздыхаю и продолжаю спрашивать:

— То есть, я вот прямо сейчас должен пойти и набить морду какой-то колдунье? Колдунье, у которой, как вы изволили сказать, есть целое войско, которому хватало сил разорить королевство, устроить геноцид местного населения и, самое, прошу заметить, важное, пленить могущественного волшебника? Я ничего не упустил?

Мой собеседник, не то сбитый с толку словом «геноцид», не то просто сопоставивший все вводные, в ответ лишь бормочет:

— Ну, как морду… убить и предать огню… да и я колдовать умею… и сила же…

— Ладно, ваше высочество, не кручиньтесь, — успокаиваю я незадачливого королевского отпрыска, — обязательно что-нибудь придумаем. А пока — вперёд. И, первым делом, скажите, какой у нас план.

Усаживаю мыша на плечо и иду по длинному коридору. За проведённое в пути время выясняю, что нам необходимо тайком пробраться во дворец, в библиотеке которого скрыт некий древний магический фолиант, из которого виновник моего «попадалова» должен… вы готовы?.. узнать заклинание, которое превратит его обратно в человека. Да-да, первым делом именно это. Вот такой вот маг-недоучка. Впрочем, раз уж у него батюшка не затруднял себя проблемой воспитания отпрыска, не удивлён, каюсь, нехорошо злорадствовать, что тамошнее королевство вообще оказалось завоёвано. Раздолбай на раздолбае, подданные ведь, как известно, берут пример с монарха. Сперва ближайшее окружение, а за ним по нисходящей до самого распоследнего холопа. Да. Но что-то отвлёкся, простите. Стакан подайте, сейчас продолжу…

А следующим траншем, само собой, грохнуть колдунью. Не представляю, как это мы будем делать, если не представляю даже процесс инфильтрации во дворец, но наследный мыш обещал провести каким-то тайным ходом. До которого сперва надо добраться, не попав на глаза прислужникам новой королевы. Что? Да кто ж знает, легитимной, или нелегитимной, я в такие тонкости не лез, не люблю политику… Ха, умора!.. Нет, об этом позднее. Не все любят спойлеры. Так что давайте по порядку…

Итак, выбрались мы из этого коридора, тут же фонарь я и погасил. В темноте хорошо вижу, а уж когда кроме звёзд на небе луна, так вообще прекрасно. А прохладно у них, похолоднее, чем у нас. Вот так вот и осознал себя попаданцем. Сразу, видимо, и в пространстве, и во времени. Мне от такого холода на ум пришёл малый ледниковый период, который любят упоминать писатели про этих самых попаданцев, выпавший на конец Средневековья. Да нашего, нашего. Говорю же, аналогии, параллели, все дела, не отвлекай. Перед глазами поляна, трава по пояс и выше, в траве разноцветные огоньки там и тут. Как мыш пояснил, светлячки у них такие. В ассортименте, у нас я такой цветовой гаммы не видел. Созвездий знакомых на небе нет, да и луна тамошняя с каким-то мертвенно-бледным оттенком. И очертания морей и кратеров на ней опять же незнакомые.

А впереди густой лес. В этот лес мы и направились. Сосны да ёлки — мне не обхватить. В лесу искусственный свет вернуть пришлось, тогда ещё и разглядел, что хвоя на деревьях рыже-золотистая, а кора — с медным отливом. А по кустам какая-то живность шмыгает. Одного зверя разглядел — на барсука похож, только массивнее и без полосок. Укоризненно так на меня посмотрел, мол, фиг ли ты тут своим фонариком водишь, чудак-человек, да в заросли вальяжно ушёл. Наследничек мне местное название сообщил, а я и не запомнил, простите, что-то на упячку похожее. И вот эта самая упячка, как мой спутник мне сказал, никого не боится, а все её стороной обходят — уж больно дикая. Любоваться красотами особо долго не получилось, мыш всё торопил. Надо, мол, дойти быстрее, пока не началось. А в сочетании с этими словами, пребыванием в каком-то незнакомом мире и глазами, пырившими на меня из некоторых кустов, звучало это довольно зловеще.

Добрёл я, стало быть, по подсказкам спутника, до поляны, на которой стояла избушка. Охотничья, судя по всему. Мыш, сказал, в ней заночуем спокойно, типа заколдована она, след наш тут не найдут, если кто сунется. И всё настаивал побыстрее заходить внутрь и запираться, пока не началось. Пошёл, я, значит, к нашему укрытию, но буквально пары шагов не хватило — началось…

Яркая молния рассекла небо прямо над головой. Грянул гром. Взвыл пронизывающий до костей ветер. Ледяной, зараза, как у «Эпидемии» в третьей части её «Рукописи». Только воинов верных рядом не оказалось, увы. Как, впрочем, и дракона, так что ситуация паршивой покамест не выглядела. Не знаю, каким чудом мыш удержался у меня на плече — дуло так, что мой без малого центнер живой массы едва не сносило. Избушка, к заветной двери которой я уже был готов протянуться, просто исчезла под землёй. Без спецэффектов, взяла и провалилась. А на её месте из-под земли вылезло нечто бесформенное и басом сказало… нет, не угадал, не антоновка, про антоновку вообще-то говорило кое-что вполне определённой формы… так вот, вылезло это и, сказав:

— Пошёл прочь, — взяло и исчезло под землёй, только провал и остался.

И тут же ветер стих, тишина, а я стою, как дурак, и эту дырень разглядываю. Разглядываю и думаю — что дальше делать, и кто в этом виноват. А тут ещё и наследничек с левого плеча не добавляет оптимизма:

— О-о-ой, плохи наши д-д… дела, как есть п-п-плохи.

— Чем же? Морды лиц и прочие лапы целы, — парирую по своей привычке стараться унывать как можно меньше. — Имущество при себе. Ну, ночевать придётся, разве что, в палатке, а то и на свежем воздухе. И вообще…

— Что вообще? — перебивает меня мыш.

— Во-первых, ваше высочество, представьтесь.

— Э-э-э… мнэ-э-э… Валентиниан-Феодосий, пятый этого имени.