Читаем Беседка Зеленой Дамы онлайн бесплатно
Странная история — словно подернутая слоем пыли бутыль старого, доброго вина: ее нужно смаковать неторопливо. Эту историю я услышал около года назад, когда гостил в доме у моего друга, Натаниэля Мура. Она определенно странная, и заслуживает того, чтобы быть рассказанной — особенно, учитывая, что она весьма коротка. Натаниэль лично не принимал участия в указанных событиях, поскольку находился в это время в отлучке. Впрочем, я забегаю вперед — позвольте мне рассказать все по-порядку.
Натаниэль живет в маленькой деревушке Вудгрэйв, что безмятежно раскинулась посреди сельской местности графства Грейуолл. Это типичнейшее в своем роде поселение: одна извилистая главная улица с ответвляющимися от нее переулками; овальной формы, хорошо подстриженный луг и пруд с утками; трактир «Солнце и роза»; и церковь 12-го века, посвященная Святому Дионисию.
Натаниэль работает в Грейуолле библиотекарем, заведуя зданием, что в средние века служило богадельней. Я знаком с ним уже много лет, но в силу обоюдных личных обстоятельств, встречаемся мы не столь часто, как нам хотелось бы. Однако, мы ведем переписку — постоянную и обстоятельную. Впрочем, прошлой весной мне удалось уладить свои дела таким образом, чтобы, в итоге, я смог отправиться в графство Грейуолл, взяв билет на поезд. Натаниэль встретил меня на станции под названием «Холм над пустошью», откуда мы отправились в Вудгрэйв на запряженной пони двуколке. Именно тогда наша дружба по-настоящему окрепла.
Однажды утром, спустя четыре дня после моего прибытия, мы отправились прогуляться перед завтраком — Натаниэль всегда так делал, если позволяла погода. Когда мы прошли через огражденную каменными стенками аллею, оставив Вудгрэйв за спиной, в воздухе ощущался легкий, но приятный морозец, земля вокруг была укутана белым туманом: низко стелящимся и легким над полями, но, в то же время, густым, потустороннего вида над рекой, что безмятежно катила свои воды под древним изогнутым мостом. По словам Натаниэля, эта река представляла собой западную границу деревенского поля для крикета; сквозь рощицу деревьев, одетых в изумрудную дымку свежей листвы, я разглядел белую, изукрашенную узорами беседку.
Перейдя через поросший мхом мост, мы оказались перед ведущими на поле воротами и на мгновение замешкались. Натаниэль задумчиво смотрел на беседку, в то время как я любовался западным горизонтом, где виднелись сплошь укутанные туманным саваном холмы и леса в зеленом одеянии. Небо над ними светилось бледно-лимонным светом, и на моих глазах янтарное солнце поднялось над змеиным изгибом холмов, выплеснув с небес по склонам розовый пламень прямо на раскинувшиеся ниже поля.
— Необыкновенный вид, правда, Дэвид? Чудо, которое, определенно, никогда не наскучит. Пойдем, — позвал он, поднимая покрытую росой защелку железных ворот, — давай, пройдемся к Беседке Зеленой Дамы, там можно присесть и насладиться панорамой. К тому же, у меня припасена небольшая история, которая, возможно, тебе понравится. Время пролетит — не заметишь.
Пока мы спускались по склону, я мысленно представлял себе жаркий солнечный день и одетых в белые одежды игроков в крикет. Я словно наяву услышал треск ивового дерева, ободряющие выкрики и аплодисменты зрителей — шум, который являлся для меня самим олицетворением любезности, — настолько, что я забыл, собственно, о самой игре.
Площадка перед беседкой была усеяна гравием, поэтому, когда мы проходили по ней, вокруг раздавался треск маленьких, серых камешков, растворяясь в рассветной тишине. Когда мы уселись на деревянных ступеньках беседки, я запоздало поинтересовался:
— Беседка Зеленой Дамы? Довольно необычное имя, правда?
Он улыбнулся, в глазах его играли озорные огоньки, пока мы грелись в солнечном свете.
— Да уж, верно. Позволь я расскажу тебе, как она заслужила это имя.
И, не дожидаясь моего ответа, он тут же продолжил.
— Помнишь Пола Грегсона, которого ты встретил в ночь своего приезда? Около двадцати пяти лет назад Пол работал здесь землекопом, и ко времени описываемых событий проработал в этой должности уже десять лет. После всего случившегося он никак не мог заставить себя вновь подойти к этому месту, хотя никакого особого вреда не получил, поэтому добровольно оставил пост. И знаешь, возможно, я его понимаю.
— Все началось одним прекрасным вечером, когда Пол прибирался после матча против команды из Холма-над-пустошью. Джон Силкс, юный двоюродный брат Пола, помогал ему, сгребая гравий. В кронах деревьев сгустились синие тени, воздух благоухал ароматами и звенел от птичьих трелей, когда вдруг наступила мертвая тишина. По какой-то необъяснимой причине все дрозды вокруг перестали петь. Затем, пауза, воцарившаяся после их ярких, воздушных песен, вдруг взорвалась страшным шумом, который шел изнутри беседки. Это был гулкий, топающий звук, словно кто-то плясал там, топоча по полу ногами, обутыми в сабо.
— Пол и его двоюродный брат уставились друг на друга, а затем оба направились к закрытым дверям здания. Пол добрался туда первым. Он заколебался, но подзуживаемый Джоном, повернул ручку и распахнул одну из створок. В тот же момент шум прекратился; мгновение спустя пернатые певцы снова принялись петь в сумерках свои любовные серенады. Тщательный осмотр беседки ничего не выявил: им не удалось обнаружить ни малейшего повода для той суматохи, что так внезапно началась и столь же неожиданно закончилась. Тем не менее, Пол утверждал, что уже тогда заметил пару странностей. Первой из них было то, что в воздухе ощущался прохладный привкус свежей воды, словно после внезапного ливня. Что касается второй странности — ей оказался слабый черно-белый проблеск, исчезнувший в задней стене здания. И то, и другое было столь мимолетным, что он не придал им значения: черно-белый проблеск можно было объяснить слабым освещением, своего рода игрой теней; а запах дождя мог принести странствующий ветерок, забредший сюда с реки.
— Озадаченные, они завершили к ночи свою работу и вернулись в деревню, — тут Натаниэль на мгновение оборвал свой рассказ, бесцельно чертя своей тростью узоры на поверхности гравия. Затем он произнес, — Я тогда отсутствовал, поэтому собирал информацию уже по следам прошедших событий. Кто знает, сколько здесь приукрашено ради красного словца? Будь уверен, к моменту моего возвращения, эту историю уже во всех красках рассказывали в «Солнце и розе».
Сверкнув серебряным наконечником трости, он указал ею на северо-восток. Там можно было разглядеть серые шпили замка, с красными лентами флажков — вспышки киновари на фоне бело-голубого весеннего неба.
— Мне тогда довелось гостить в замке герцога Ранульфа, где я вносил в каталог кое-какие недавние приобретения в его библиотеке, переплетал и восстанавливал некоторые семейные документы. Я пробыл в резиденции всего две недели, и мытарства Пола к тому времени уже закончились. Но вернемся к нашей истории.
— На следующий день Пол снова оказался на крикетном поле, занимаясь там мелким ремонтом террасы. Утро уже было в самом разгаре, и он успел проработать около часа, когда вновь возобновился вчерашний грохот. И снова он исходил изнутри строения. На этот раз Пол не медлил — уж, очень ему хотелось поймать этого шутника. Он не сомневался, что это проделки кого-то из деревенских детей, развлекающихся долгими летними днями всякими каверзами. Поэтому Пол вскочил с того места, где работал, быстро подошел ко входу в павильон и резко распахнул обе створки двери — вне всяких сомнений, с губ его уже готовы были сорваться проклятия.
— Что он там собирался увидеть, я не знаю (возможно, смеющихся детей). Но открывшееся ему зрелище было совершенно неожиданным. Посреди комнаты, уставившись на него прищуренными глазами, в которых искрилось изумрудное пламя, стояло здоровенное животное — козел с черно-белой шерстью! В этот момент тишина накрыла все своим бархатом, поскольку безумный шум прекратился, как только открылись двери. По словам Пола, создание в комнате испугало его. Не потому, что это был козел, уж, ему-то не впервой было встречаться с представителями его племени (хотя и не в столь неуместном месте, как павильон для крикета!); но в этих немигающих берилловых глазах ощущалась некая странная разумность, какой-то не человеческий, но определенно и не животный интеллект. Их зеленое пламя, казалось, рассказывало ему о странных, немыслимых чудесах, которых он не мог осознать; они будто заворожили его своими изумрудными чарами — ибо то и были настоящие чары.
— Так продолжалось еще неопределенное время, а затем странный зверь резко развернулся и исчез в задней стене павильона. То есть, буквально растаял, просочился через доски, словно вода сквозь муслин!
— Пол рассказывал, что в этот момент у него промелькнуло смутное понимание, с чем он имеет дело. Он осознавал, что ему грозит опасность, ему захотелось тут же убежать с поля прочь, однако, посмотрев в глаза этого существа, он оказался под властью его чар. Это означало, что Пол должен следовать за ним, и он подчинился — у него просто не было другого выбора. Выскочив из здания, он поспешил к обратной стороне беседки, туда, где текла речушка, сокрытая покровом деревьев, кустарников и подлеска.
— Пространство позади беседки плотным кольцом окружали деревья, поэтому его встретили там необычайно тусклые сумерки с косыми проблесками солнечных лучей цвета примулы. И посередине стоял не козел, а женщина, стройная и высокая. Ее волосы, светло-желтые, будто золотистый дым, опускались до самой талии; полоска из какого-то бледного металла не позволяла локонам упасть на ее глаза (о, эти глаза!) цвета сияющего изумруда. Картину дополняло свободно ниспадающее одеяние, украшенное узорами с янтарными и гагатовыми цветами. Но было и еще кое-что: там, где заканчивалось одеяние, вместо лодыжек и стройных белых ступней виднелась пара лохматых ног, покрытых черной и белой шерстью, которые заканчивались серыми раздвоенными копытами. Пол, очевидно, пришел в ужас, страх едкой кислотой опалил его внутренности, но над ним довлели чары этой женщины — Королевы Фэйри, поскольку это была именно она, и он не в силах был разорвать узы этого древнего волшебства. Затем она заговорила с Полом, речь ее была странной и прекрасной, однако, казалась лишенной всякого смысла:
— «Пойдем, Смертный, пойдем со мной в царство нефритово-зеленых холмов. Мы будем танцевать под сладким медовым сиянием луны и под серебряным светом солнца. Мы поплывем через океаны цвета турмалина и пламенеющего рубина, где дрейфуют барки из стекла и жемчуга. Пойдем, Человек. Пойдем со мной».
— Произнося эти слова, напевая их, словно песню, Королева Фэйри все время приближалась к Полу. По его словам, она как будто плыла в солнечном свете, сквозь травы, цветы лихниса и наперстянки; ее платье казалось невесомым, словно пух, медленно вздымаясь и опускаясь вокруг нее, как волнуется шелк в мягком течении реки.
— Чем ближе она подходила, тем сильнее становился запах освеженного дождем воздуха, принеся с собой кристальную прохладу, что охладила выступивший на лбу Пола пот. Затем, пока он стоял, не в силах двинуться и сделать хоть что-нибудь, разрываясь внутри от паники, Королева Фэйри подошла к нему и положила свою ладонь с длинными пальцами на его руку. Там, где его коснулась ее рука, Пол ощутил ожог, словно от ледяной воды, а затем она развернула его, и мир вокруг закрутился с бешеной скоростью. Светлые, будто первоцвет, волосы волшебного существа обвились вокруг его головы; ее темное изумрудное платье прилипло к его телу. Они кружились и кружились, прокладывая себе путь среди трав и цветов, что росли в тени рощи. Кружась в танце, он понял, что известный ему мир ускользает от него; осознал, что его затягивает в другое место, в иной мир.
— Когда танец закончился, как это всегда и происходит, Пол обнаружил, что находится посреди самого прекрасного и ужасающего места из всех, какие только можно вообразить; места, исполненного жуткой, причудливой красоты.
— Он стоял на вершине высокого холма, чей левый склон густо зарос лесом. Деревья спускались к широкой и глубокой долине, которую пересекала гиацинтового цвета река, поверхность которой переливалась серебряными и бриллиантовыми отблесками. Пол и Королева Фэйри стояли посреди луга с высокой, сине-зеленой травой, усыпанного валунами и выступающими жилами полированной яшмы. У чащи был зловещий вид из-за сгустившихся в ней дымчатых теней; там, посреди блестящих оловянных паутин, сидели пауки из драгоценных камней, ожидая своих жертв — усыпанных драгоценными каменьями насекомых.
— Пока он туда всматривался, некое создание, похожее на крысу в красных чулках, карамельного цвета камзоле и пенящейся снежно-белыми кружевами рубашке, элегантно вышло из угольно-черной тьмы, любезно приподняло украшенную павлиньими перьями шляпу из шелка аметистового цвета и проследовало дальше.
— По ту сторону равнины он разглядел плавающие в серебристом мареве башни города, который, казалось, был вырезан из цельного блока перламутрового мрамора. Он мог отчетливо разглядеть темные горы, пылающие моря, пустыни, словно усыпанные эбеновой пылью, джунгли цвета шафрана и хризоберилла, огромные и стремительные вихри смеющихся, жестоких призраков, облаченных в прозрачные одежды. Все это (и многое другое) приковало его взгляд. Если бы это происходило на Земле, то все эти вещи находились бы на огромном расстоянии — но здесь, в Земле Фэйри, где, по его совершенно справедливому мнению, он оказался, расстояния ровным счетом ничего не значили. Пол мог бы, если бы пожелал, за считанные секунды перенестись на край света.
— Поглощенный открывшимся ему зрелищем, он совсем забыл о Королеве Фэйри. Но тут же мгновенно вспомнил, когда ее белоснежная рука мягко коснулась его плеча, и зимний холод просочился сквозь его одежду, лаская сокрытую под ней плоть.
