Читаем Беседка на Волге онлайн бесплатно

Лучшее и худшее познается в сравнении. Если кому-нибудь покажется жизнь тяжелой, страдальческой, пусть сравнит свое горе с горем более масштабным. Восемь лет назад я овдовела. Мой муж умер после долгой болезни. После этого еще пару лет была уверена, что я сама несчастная женщина и мать на белом свете. Тебе кажется, нет больше горечи на свете, чем твоя в эту минуту. Но потом я примерила на себя потерю мой подруги Лилии.

Моя университетская подруга потеряла единственного ребенка, а потом спилась. Ее единственный сын Миша трагически погиб на срочной службе в армии. Смерть заглянула в ее семью во второй раз. И во второй раз забрала ребенка. Я не хочу углубляться в ее жизнь слишком детально сейчас. В этом рассказе вы узнаете о ней еще, через ее мужа Аристраха Вольца.

Все это в Лилии возбудил ген матери. Ее мама тоже пила. Та пила без оснований на то, пила много. Хотя можно ли так – много пить на каком-либо основании? Пожалуй, нет!

Лилия не алкоголичка со стажем, она окончила «первый мед», успешно работала в поликлинике Мурманска, душа в душу жила с мужем Аристархом. Она – воплощение силы для меня, а теперь Лилия – сломанный бамбук.

В первое лето после смерти Миши я позвала Лилию и Аристарха к себе на дачу. Этот дом в наследство достался от родителей моего усопшего мужа. Они были репрессированы в тридцатые годы, а вскоре помилованы: уже не помню, в честь дня рождения Ленина или какого-то коммунистического юбилея. Они вернулись из ниоткуда в никуда и построили то, что имеется сейчас, недалеко от Волги, в хуторе Логовский, где по счастливой случайности родилась и выросла и я.

Я встретила друзей в Волгоградском аэропорту летом 2015 года. Лилия была увядшей со дня похорон, Аристарх Петрович сгорбившийся, молчаливый.

– Хорошая идея, Марта Васильна, нас с Лиличкой позвать к себе на дачу, – Аристарх Петрович мне тогда показался безнадежно любезным. Знаете, когда человек говорит благодарность за что-то, но точно знает – из этого ничего не выйдет.

– У нас все удобства там, друзья. У вас не будет нужды, а если вам надо будет побыть вдвоем, я уеду в тот же миг, – неуместное мое предложение тем, кто меньше всего хотел оставаться друг с другом, они и в Мурманске были вдвоем.

– Ни в коем случае, Марта…

Лилия сказала и пожалела, она прикрыла рот кулачком.

– Я не хочу, чтобы ты моталась из-за нас. Не беспокойся.

Аристарх Петрович посмотрел на меня, легко кивнул: «Не оставляй нас, Марта». Дальше разговоры не заходили ни о ком из них. Аристарх с Лилией разглядывали бедное пригородное убранство Волгограда, вразброс построенные здания в хаотичном архитектурном стиле, на их лицах никакого удивления, но это и понятно – в Мурманске примерно так же. Облик нашего города характеризует нас. У нас внутри такой же беспорядок, мы так же не определились, куда двигаться и за чей счет. Волгоград напоминает место, докуда руки правительства так и не дошли, и с каждым годом наша надежда на благоустроенный город тает, тает, тает.

Конечно, никто не собирался упустить возможность накормить друзей местным арбузом. Я остановилась. Вдоль дорог стоят машины с арбузами и дыньками; купи, сколько влезет, торгуйся, сколько сможешь.

Через два с половиной часа моя машина заехала во двор. Нас встретила дочь с моей собакой. Я ей отдала машину, забрала собаку и отпустила в добрый путь с договором, что она приедет по первому нашему зову.

– Мы гостинцы привезли, Марта, – Аристарх дал знак Лилии.

– Мы не хотим тебя под большие затраты загонять, дорогая, – Лилия говорила со мной с провинившимся лицом.

Я уже знала, что она пила, пила много, не просыхая. Ее красивые когда-то руки тряслись. В машине она приняла таблетку.

– Что ты пьешь, дорогая? – спросила я ее еще на парковке аэропорта.

– Антидепрессанты. Это только первый курс. Хотя не знаю, как у психотерапевтов называется это.

– Помогает?

– Не-а! Успокоили, раскумарили, потом хочется еще, – Лилия достала коробку из кармана трикотажной дешевой сумки, которую носила через плечо. – Даже притупленную реакцию может вызвать.

– А сама как, чувствуешь притупленность? – спросила я.

– Аристо, что скажешь, я под водкой притупленная или под таблетками?

– Под водкой, Лиличка, – невозмутимо ответил Аристарх Петрович. – Ты сильная, водка тебе нипочем, курс примешь, нервы успокоишь, будем дальше жить.

От последней фразы Лилия глубоко вдохнула и долго выдохнула, кажется, слова «жить» и «дальше» в ее миропонимании больше не умещались вместе.

Закаты в нашем хуторке довольно поэтичные, скажу вам. Увидев Аристарха Петровича сидящим на ступеньках, я невольно подумала: «Романтик, наслаждается южными закатами».

– Красивый закат, правда? – спросила я у мирно сидящего сутулого человека.

– А?! – он не ждал меня за своей спиной. Обернулся. – Что сказала, Марта Васильна?

– Я тебе про закаты наши, Петрович.

Он взглянул обратно, покрутил глазами.

– Ну да, ну да, красиво, бесспорно. Послушай, Марта Васильна, вот я смотрю, дом твой не дачный вовсе. Все удобства в доме, вода проведена, двор ровный с дорожками, будто не дача вовсе.

– Ну так этот дом не был дачей. У моего Сашки, как родители умерли, с тех пор и дача. Они ведь здесь всю жизнь прожили, вот и дом обустроен для круглогодичной жизни. А мой родовой дом был на том вот краю, сгорел, когда я в Москве еще училась.

– Я вот дом напротив твоей изучаю, они должны быть одинаковой постройки, но тот разваливается.

– Руслан и не смотрит за домом. Жалко, какой участок пропадает, – я села рядом на деревянную ступеньку, он еще любезно подвинулся, чтобы не нарушать личные зоны друг друга. – Детки у него уехали, со своей женой он остался один, потом и с той развелся.

– Сколько у него земли? Может, продаст, а на деньги дом в порядок приведет?

– У него двадцать четыре сотки, Петрович, самая большая земля на хуторе. Не считая участки под посевы, конечно. Но он не продаст, так с каждым годом Руслан увеличивает территорию. Вот соседний участок с сараем видишь? – я показала на кривой деревянный прогнивший сарай слева от нас. – Он за самогон купил. Василий Ильич, бедный, несчастный, владел им. Так этот хулиган поил-поил, так и споил мужика, тот за три литра переписал на него. А когда понял, что натворил, пришел ночью и поджег дом, перешедший этому, останков не видно, там все в пепле.

– А сам где?

– В доме престарелых, я, бывает, навещаю его, тот забыть не может о содеянном, – вечерняя духота одолевала меня. – Пошли в дом, включим «кондер» поужинаем.

Лилия спала на диване, мирно посапывая. Я заметила ее облысевшую голову. Не все было так плохо, какую я ее увидела спустя три года после нашей встречи, но уже было страшно.

– Давай наши гостинцы откроем, Марта Васильна, – настаивал на своих подарках Аристарх Петрович.

– Ну давай хвастайся, что вкусного вы мне привезли, Петрович, – мне хотелось поскорее испробовать все, что они мне принесли. – Это же дорого очень, зачем вы потратились? Я последний раз черную икру ела, когда была на крестинах Мишки… Господи, храни нашего мальчика. – Я покрестилась, а сама не знаю, как себя ведут, поминая, словом, умершего.

– Ну что ты, тут совсем немного, – он не хотел углубляться в воспоминание о Мише.

– Палтус холодного копчения. Слюнки потекли, скорее пробовать. А с пивом… – от неловкости положила палтус обратно в пакет. – Прости, забыла.

– Не извиняйся. И помни, будет просить пиво со словами «это не алкоголь», ни в коем случае… – Аристарх Петрович давал мне наставления.

– Да помню я. И из виду не упускать. Все я помню, – я продолжила доставать все, что они привезли издалека, и каждый раз выкрикивала восторги.

На следующее утро, я проснулась от звона стекла. «Лилия ищет водку или достала откуда-то и пьет» – первые мои мысли. Накинув на себя халат, я спешно выбежала из комнаты на звуки стекла.

– Лилия? – не успев оценить, что она делает, я уже готовилась ругать ее за пьянство.

– Что? – обернувшись ко мне у стойки умывальника, Лилия без эмоций посмотрела на меня. – Не пью я, не бойся. Вон, чай себе сварила, горячий был, переливала в другую, чтобы остудить, и испачкала два стакана вместо одного. Стою мою. – Она указала на сушилку, где лежала вчерашняя посуда, и та, что она помыла. – Аристо уже звуки бутылок от кружек различает, он даже не встал, хотя проснулся бессомненно.

– О, дорогая, прости меня, – я бросилась ей на шею. – Осознание алкоголизма – половина лечения.

Лилия слегка наклонила голову, и на этом все: с ее стороны больше ласки не проявилось.

Позавтракав на летней кухне, я заметила устремленный к дому моего соседа Руслана взгляд Аристарха Петровича.

– А я все не могу вразумить, Васильна, иметь такую большую территорию на такой плодовитой земле и все равно жить так бедно, – Аристарх Петрович не отпускал мысли о несправедливом распределении имущества в округе. – Лиличка? – окликнул он жену.

– А! – Лилия слушала его размышления.

– Ты глянь, у Васильны пять прекрасных соток земли, дом чудесный, еще век постоит, забор какой красивый, глаз радует, дорожки, вон, скошенная трава. Теплица. Все как надо. А у того что? Почти в пять раз больше земли, а у него сараи, заросли, прогнившие деревья за которым никто не смотрит.

– Нам бы такую, да, Аристо? – спросила Лилия.

– Нам зачем столько земли? Мы с тобой не осилим в порядок привести. Нам и пять соток вполне подойдут. Лучше маленькая земля мне под силу, чем большая и заброшенная.

– Ты никогда не был жадным, – заметила Лилия и надела очки, наверное, чтобы самой разглядеть лучше земли Руслана. – Поэтому, кроме квартиры, у нас ничего нет больше. И от твоего отца нам ничего не досталось.

В ответ ничего не прозвучало, я знала, что на эту тему уже много, много раз говорили мои друзья. Муж с женой пошли к нашему забору, чтобы ближе рассмотреть имения Руслана. Я вспомнила слова моей мамы о важности качества над количеством. Пожалуй, да, мои пять соток земли облагороженной лучше чем чьи-то двадцать четыре необлагороженные.

Аристарх с Лилией долго говорили о чем-то, а я любовалась их минутным безмолвием. Ах, если бы мне со своим Сашкой так же у забора постоять, хотя бы пять минут.

– Васильна! – деревенскую тишину разрезал голос Петровича. – Ты говорила про Шукшинский утес. Сегодня пойдем или как?

Калитку я не стала замыкать: в деревне уже давно население сократилась в два раза, здесь все друг друга по тени узнают, так о домушниках и не говорю. Аристарх окинул взглядом мой дом.

Одноэтажное строение с высокой мансардой, петушок на крыше, что кружился от слабого летнего ветра. Голубые ставни на окнах с ручной резкой. Свежеокрашенная деревянная облицовка фасада. Дом у меня блочный, добротный, что тогда мало кто строил в этих краях. Серо-голубая краска в углу дома блестела на солнце. Прямолинейные тропинки из речных, аккуратно сложенных камней утопали в белой, декоративной гальке, что еще муж успел засыпать. Полдома скрывала шелковица, посаженная еще моим свекром, она уже дала плоды.

Лилия с мужем мечтательно посмотрели на наш дом, а когда обернулись к участку Руслана, их лица наполнились скорбью.

– Все-таки какой участок пропадает, – Аристарх в очередной раз выразил сожаление.

– Аристо, у нас вся страна в таком состоянии, – Лилия указала на искривленный забор. – А ты за двадцать четыре сотки переживаешь.

– Вся страна наша из вот таких участков. За то и переживаю, – после паузы он продолжил. – Ну, кроме твоего участка, Васильна. Такие, как ты, и спасут наше отечество, – он продолжал стоять на своем месте.

– Пошли, утес нас ждет, – предложила я.

От моего дома до Шукшинского утеса час ходьбы. Грунтовая пыльная дорога особо усложнялась жарой. Мои гости из Мурманска такую жару переносят особенно сложно. Но, вооружившись головными уборами и холодной водой, мы двинулись в путь не спеша. На входе из деревни Аристарх еще раз обернулся, замедляя шаг. Он, кажется, не мог отпустить дом Руслана, хоть он давно пропал из виду. Я посмотрела на населенный пункт вслед за ним. Опустевшая деревня впервые за двадцать лет, как я не живу постоянно здесь, показалась мне одинокой. Меня настигло чувство предателя: я уехала, оставив это место вместо того, чтобы остаться и внести свой вклад в развитие. Но нет. Я вместе с детьми покинула Логовский, чтобы позаботиться о себе лично. Это странно. Почему именно сейчас я пришла к этому? Почему раньше не испытывала тоски и жалости к этому месту? Наоборот, я с таким высокомерием возвращалась сюда, городская, вся в лоске, все время своим соседям рассказывала, как там – «у нас». «А у нас такого нет» или «если надо, идем покупаем». Вот такие высокомерные нотки, стоя у подножия деревни, я обнаружила в самой себе. Имея хорошее медицинское образование, я бы могла остаться здесь, помогая людям, но я с мужем уехала. Каждый меняет этот мир, оставаясь здесь, возможно, Логовский не был бы таким немощным, брошенным.

Но не все так плохо, как я описываю. На горизонте были каменные дома с побелкой, местами свежий ремонт крыш придавал простую свежесть. Признаться, старый шифер придает некую солидность, однако, солидность не убережет от ветра и дождя. Это как подделка брендов на человеке среднего достатка: тепло и удобно, но не имеет ценности.

– Я первый раз вижу Логовский из этой точки, – прервала свои мысли, чтобы объясниться с друзьями. – Мы обычно к утесу и обратно идем в разговорах, разглядывая грунт под ногами или поля. Мы с детьми всегда избегали взглянуть на наш дом издалека.

– Тоска по родине, Васильна? – спросил Аристарх.

– Тоска по родине, Петрович! – ответила я.

По дороге ничего приметного для меня не было, но новые пейзажи с зелеными полями нравились моим друзьям, на их губах мелькала улыбка.

– Лиличка, может, купим здесь домик и останемся? – предложил Аристарх.

– А могилу детей наших куда денем? С собой заберем?

– Мы и сейчас не каждый день ходим к ним. Будем летать туда. Тебе будет полезно новое место. Воздух какой сухой, климат южный.

Ответ не поступил, это особенность характера Лилии – не давать ответа, когда он лежит на поверхности.

Мы долго шли в тишине, каждый в своих мыслях, слышны были только редкие порывы ветра, дальние звуки мотора тракторов в полях. И вот на горизонте виднелись воды Волги.

– Интересно, чем мотивированы люди, которые приобретают, захватывают земли, о которых не способны заботиться? – Аристарх все не отпускал идею с жадностью. – Если бы не твой уютный и благоустроенный дом, Марта, я бы ни разу не подумал об этом. Познание в сравнении. У него двадцать четыре сотки земли, на которой хибары, будки, свалка…

– Колодец, у него свой колодец. Руслан не ходит за водой как остальные, – вмешалась я.

– У тебя ведь тоже? – спросил Аристарх.

– Да, мой покойный муж нашел скважину, установил водонапорный режим.

– А у него только колодец, зато свой.

– Я уже вижу беседку Шукшина, – Лилию не интересовали наши разговоры. – Наконец-то перевал, хоть поедим. А вид какой, смотрите.