Читаем Бес противоречий (СИ) онлайн бесплатно

========== bad romance ==========

thirty seconds to mars — love is madness (feat halsey)

Пак Чимин — образцово-показательный сын, студент, в конце концов, наследник.

Он живет по четко заданной траектории, потому что ему нравится порядок во всем… буквально. Книги на полке по алфавиту? Это для детского сада. Чимин шагнул дальше — джинсы подвернуты ровно на два сантиметра, шнуровка на ботинках всегда двойным узлом, ручки кружек в кухонном шкафу смотрят на север и по цветовой гамме rgb, на каждый день недели свой цвет одежды и это всегда монохром. В общем, никто из друзей даже под сомнение поставить не смеет, когда он перед двадцать первым днем рождения заявляет:

— Я выбрал себе соулмейта.

У такого, как Пак Чимин, не могло быть иначе. Рандом, судьба, высшие силы? Чимин ещё при рождении всех поставил в коленно-локтевую, потому что таким априори никакие законы не писаны. Тем более законы природы, которые насильно спаривали одну человеческую особь с другой, игнорируя сексуальные предпочтения, социальные статусы, возраст и даже, блять, пол. Но! Речь-то шла о Пак Чимине, который образцово-показательный сын, студент и, в конце-то концов, наследник. Он не мог позволить судьбе решать за него, тем более, что по одному ему известному жизненному плану соулмейтом была подруга детства Чхве Миран — единственная девушка, которую Чимин мог выносить рядом с собой. Окей, ладно, единственная девушка, которая могла выносить Чимина рядом с собой.

— Полагаю, поздравительную открытку слать на адрес Миран? — цокает Тэхён. Он своим соулмейтом обзавелся только пару месяцев назад, и, если Ким вынужден повиноваться судьбе, то Чимин — Тэхён уверен в этом — подчинит судьбу своим планам. Не силой воли, так подкупом. Даром, что ли, сплетничают, что система оповещения прочно увязла во взятках, а у семьи Пак денег достаточно, чтобы их единственный сын хоть целый конкурс на такое вакантное место организовал.

Одного Тэхён не знает — что отец Чимина максимально консервативный и упертый баран, отказавшийся помогать сыну в его планах, но Чимин и без денег уверен в своей совместимости с Миран. Она кофейные кружки правильно научилась ставить аж с четвертого раза и не плакала, когда он её перед первым сексом к гинекологу повел, а вот Джису с экономического на йух его за такое послала. В общем, Чхве Миран идеальная девушка для Чимина, и это ясно как день, без всяких взяток.

Служба оповещения СОУЛ:

«Согласно закону и кодексу о соулмейтах Пак Чимину, достигшему двадцати одного года, была подобрана пара в соответствии со всеми анализами, психологическими данными и природой.

Пак Чимин обязан связаться со своей парой в течение двух недель, в течение четырех месяцев установить тесный контакт и подать заявление на узаконивание союза, а также предоставить фотоотчет о месте совместного проживания. В прикрепленном файле находится вся необходимая информация о соулмейте. Татуировка тотема пары проявится на теле в течение получаса после получения данного сообщения.

Служба оповещения СОУЛ желает Вам удачи!»

Чимин чувствует, как у него пальцы мелко дрожат, скрючиваются, не могут несчастный файл открыть. Он минут пять тратит на уговоры самого себя, что нового он там ничего не прочитает, всё ведь уже давно знает о Миран. Чемодан с вещами для переезда в новую квартиру, подобранную специально для них, стоит в коридоре — ждет. Пак делает глубокий вдох и на шумном выдохе открывает файл.

— Мин Йесо, — сухими губами шевелит Чимин, — двадцать лет, студентка Сеульского университета, факультет лингвистики, тотем — кошка.

Чимин ещё раз перечитывает файл, потом снова и снова. Всё силится буквы сложить в давно заученное и привычное: «Чхве Миран, двадцать лет, студентка Сеульского университета, факультет экономики, тотем — мышь-полевка». Телефон летит в сторону, а Чимин в ванную, игнорируя хрустящий звук ломающегося смартфона. Футболку почти сдирает с себя и начинает вертеться вокруг зеркала, боясь обнаружить на себе не-мышь. Кошка всплывает на ребрах, больно прожигая кожу. Она прогибается в спине, потягивается и когтями впивается прямо в чиминово ребро, жмурясь довольной мордой.

Точно не мышь-полевка, даже на крысу не смахивает.

Пак Чимин живет по четко заданной траектории, потому что ему нравится порядок во всем… буквально. Именно поэтому первое, что он делает — это едет в тату-салон, перебивает животное надписью «nevermind» самым жирным шрифтом, какой только был возможен, а уже после направляется в банк, чтобы опустошить весь свой трастовый фонд и исправить эту тупую ошибку природы. Он костьми ляжет, но никогда не станет второй половиной самой грубой, вульгарной, радикально настроенной лесбиянки университета — Мин Йесо.

Пак Чимин — образцово-показательный сын, студент, наследник и самая конченная мразь, когда что-то рушит его планы.

***

К концу недели Чимин понимает, что жизнь не просто не идет по плану — она ломается. В системе подбора соулмейтов его разворачивают со словами «Поговорите с отцом, Чимин-ши». Отец встречает его с каменным лицом и ещё более каменным и несгибаемым: «Это судьба, Чимин-а», а потом следует абсурдное и ни в какие ворота не лезущее:

— Не подчинишься — лишу наследства. Отсюда следует, что у тебя всего два варианта. Вариант первый: смириться и найти общий язык со своей парой. Вариант второй: оказаться на улице с учебным кредитом, арендой квартиры и пустыми карманами. И поверь, на улице никто не будет ставить твои кружки ручками на север, потому что там и кружек-то нет.

В понедельник Чимин пьет кофе из зеленой кружки, вспоминая, что одно древнее племя то ли индейцев, то ли инков, то ли ещё каких-то вудуистов раньше окрашивало зеленым цветом своих воинов перед схваткой, дабы те лучше сливались с природой и могли незаметнее напасть на врагов. Чимин, может, и не раскрашивает себя зеленым, но вдруг кофе из зеленой кружки поможет ему мимикрировать под нормального студента в серой кофте, серых брюках, серых ботинках, с серыми часами на запястье, серым чехлом на телефоне и серым, от несправедливости мира, лицом?

Ну да, ну да.

Йесо он находит только на большом перерыве и не в столовой, где сейчас максимальная концентрация студентов, а на одном из диванчиков в большом холле. Бесит ли это Чимина? Да. Возможно ли выбесить его ещё больше? Однозначно. Например, кислотно-розовым топом, который открывает далеко не тонкую полоску живота, и ультра-короткой юбкой — видимо, её девушка носит ещё со средней школы, судя по длине. Ноги свисают с подлокотника, а каблуки скрипуче цепляют пол набойками — раздражает так, что у него скулы сводит.

Минут пять у Чимина уходит на то, чтобы подавить в себе порыв развернуться и уйти… на улицу, например, где нет его любимых кружек. Ещё пять он тратит на уговоры не смотреть на синюю кляксу от чернил, что расплывалась блестящим пятном на внутренней стороне запястья Йесо. В висках так и долбится: сотри, сотри, сотри до кости, чтобы запомнила навсегда, как это некрасиво.

— Йесо.

Ноль реакции.

— Йесо, — чуть громче.

Снова ноль реакции и только долбаный скрип каблуков о мраморную плитку в холле. Чтоб она на этих каблуках тут себе ноги переломала и шею желательно тоже.

— Йесо, — вкладывает как можно больше децибелов, борясь между желанием схватить её за шкирку и отвращением от необходимости прикасаться к ней. К той, кто даже чернильное пятно не в состоянии оттереть, не говоря уже о вызывающей одежде, явном отсутствии какого-либо этикета и о ебучих каблуках.

С-с-с-к-к-р-р-р-щ-щ-щь.

По ушам будто бульдозер проезжает, ломая хрящи и взрывая перепонки, Йесо вскидывается с места, выдергивая наушники и оказываясь почти на голову выше Чимина. И вот, когда кажется, что дальше падать в яму ненависти уже некуда — она пробивает дно.

— Чего? — сразу хмурясь, будто на всякий случай, будто знает, что там где Чимин — ничего хорошего ждать не приходится.

— Я… — голос предает, горло сушит. — Мы… Короче, я не в восторге от слова «совсем», но вот, — и протягивает ей телефон, где раскрыто сообщение от службы оповещения.

Йесо мажет взглядом по черным буквам, меняясь в лице за секунду. Из напряженного оно становится злым, потом сменяется на насмешливое, и в самом конце, перед глубоким вдохом, становится нечитаемым. Чимина это бесит ужасно, потому что ему сейчас не до игр в шарады, ему бы хоть за что-нибудь зацепиться, хоть какой-нибудь шанс в Мин Йесо отыскать на то, что его жизнь окончательно не покатится по наклонной.

— У тебя поэтому цвет настроения серый? А чего сразу не черный?

— По делу, пожалуйста, Йесо, — ну, не объяснять же этой невеже, что по понедельникам у него серый гардероб, по вторникам темно-синий и так до белого воскресенья.

— По делу, Чимин-ши, я не по мальчикам, разве не слышал? — ухмыляется, а у самой на лице ни грамма эмоций.

— И? Нас выбрала система соулмейтов — это закон, правило.

— Чихала я на эти правила, — и он не сомневается, что она не только в переносном смысле чихает на них. — В жопу закон, в жопу систему, в жопу тебя.

— У тебя уже проявилась татуировка моего тотема, так? — Чимин не уходит только потому, что ему совсем не нравится улица, там слишком много таких, как Йесо. Он не уходит потому, что, кажется, прирос к полу желанием ногой сломать её каблуки, опустить на один с ним уровень хотя бы визуально, ибо, давайте начистоту, она никогда не была и не будет на одном уровне с ним. Чимин правильный, без чернильных пятен, лучший на курсе и наследник крупной телекоммуникационной компании — завидный жених, одним словом. У Мин Йесо за душой только кислотный топ, шпильки длиной сантиметров одиннадцать точно, средняя успеваемость, такие же средние родители — серая масса, прямо в тон к понедельничному костюму Чимина.

— Допустим.

— А теперь вспомни уроки по биологии соулмейтов в школе за пятый класс, — улыбается уголками губ, чувствуя, наконец, то самое превосходство, в котором привык жить. — После проявления татуировок-тотемов соулмейтов физически начинает тянуть друг к другу. Когда они пытаются сопротивляться процессу, то начинают страдать бессонницей, тревожными расстройствами, сердечной недостаточностью и так далее по списку. Смирись, Мин Йесо.

— В жопу смирение, — не отступает, скалясь и ершась. — Вот когда откроют олимпийский вид спорта по смирению, тогда я подумаю об этом с одной целью — отобрать у тебя первое место, потому что ты, очевидно, в этом мастер.

Чимин зависает. Ловит синий экран ошибки внутренней системы и жмет кнопку выключить, чтобы потом обратно нажать на «вкл». Ему требуется какое-то время, чтобы переварить этот многоступенчатый подъёб, к которому он оказался не готов.

— То, что меня теперь за лодыжку кусает вытатуированная овчарка, не дает тебе на меня никаких прав, — тем временем чеканит Йесо. — Ты, может, и правильный со всех сторон, но я-то вижу, что ты волшебный на голову. Лучше загнуться от сердечного приступа, чем прожить всю жизнь с тобой и твоими тараканами.

Чимин чувствует себя не просто уязвленным, внутри копошится нечто совсем незнакомое ранее, нечто смахивающее на… обиду? Знаете, когда в школе выбирают двух капитанов, чтобы они, в свою очередь, набрали себе команду, и всегда в самом конце остается неловко стоять кто-то один. Кто-то, кого все не хотят к себе, потому что он странный, неприятный, глупый, раздражающий — подчеркнуть нужное. Чимин всегда был тем кто выбирает, в худшем случае — кого выбирают самым первым, и сейчас он вспоминает лица всех тех, кого с презрением оглядывал, когда они оставались последними, и ему — вот сюрприз! — не нравится. Новая роль, которую ему отвела Йесо, раздражает, бесит, хочется стряхнуть её с себя, потому что Чимин завидный жених и вот это вот всё, а она — серая, как его наряд.

— В общем, повторю в последний раз и только из уважения к тебе, как к сонбэ, Чимин-ши, — и на секунду она выпускает свои эмоции, а он успевает их поймать за хвост: злость и презрение, граничащие с чистым отвращением. — В жопу закон, в жопу систему, в жопу биологию, в жопу тебя, Пак Чимин.

Шпильки звонко цокают по полу, превращая в крошево чужие гордость и самолюбие. Чимин в этот раз даже не молится, чтобы она переломала себе ноги вместе с шеей. Его мелко трусит от ярости несколько долгих минут, а потом он все-таки нажимает ту самую кнопку «вкл» и возвращает себя прежнего на место, вынимая телефон из кармана брюк. Быстро набирает короткое сообщение отцу и дает себе обещание поставить девчонку на её законное место, сломав не только каблуки, но и её хребет, хотя бы из принципа, потому что не существует ещё чего-то, что не мог бы подчинить своей системе Пак Чимин.

***

Цирк с конями начинается примерно в середине первой недели совместного проживания. Чимин понимает, что напрячься стоило ещё на этапе, когда Йесо с присущим ей покер-фейсом приняла новость о своем добровольно-принудительном переселении. Он-то рассчитывал, что она будет бесноваться, бить кулаками стену, рвать, метать и проклинать родителей, которые буквально продали свою дочь её соулмейту. Но! Йесо с ноги открывает дверь в свою комнату, оставляя черную полосу от ботинка на белом гипсокартоне, и, мать его за ногу, обживается. Заклеивает стены обилием странных фотографий, разбрасывает подушки по всей квартире — даже, сука, на полу туалета валяются! — и вешает свои вещи через одну от чиминовских, нарушая цветовой баланс.

Чимин не знает, что ему первым загуглить: второй шкаф или яд.

Двадцать первый раз за день поправляя ручку красной кружки на кухонной полке, Чимин думает, что яд и второй шкаф — это слишком просто, и решает идти на радикальные меры. Он создает правила проживания в доме, распечатывает внушающую кипу бумаг и гордо вручает её Йесо.

— Это что? — фырчит, брякая кружкой по столешнице, пока Чимин залипает на влажное кофейное пятно под керамическим изделием. Неужели так сложно протянуть руку к ящику, отодвинуть и достать гребаную подставку?

— Правила комфортного сосуществования.

— Твоего? — насмешливо атакует его девушка.

— Нашего, — он щерится довольно, наблюдая, как у неё кривится лицо от отвращения. Йесо только на первый взгляд кажется непробиваемой, а на второй оказывается, что расшатать её нервную систему очень даже легко. Достаточно просто тыкать её носом в их одну на двоих судьбу.

— В жопу правила, — указательным пальцем толкает бумаги обратно к Чимину, а он про себя отмечает, что Мин так часто отправляет всё и всех в жопу, что могла бы уже карту соорудить, чтобы туристы все-таки достигали пункта назначения, потому что пока не очень выходит.