Читаем Беру обязательство онлайн бесплатно

"На небе только и разговоров, что о море и о закате."

(с) Кто-то очень знакомый

Вы не найдете на море двух одинаковых волн, вы не встретите в жизни двух одинаковых судеб. Мы бежим один за другим, словно волны, и всегда разбиваемся о берег. Всегда.

…

Я проснулся. Голова раскалывалась. Рассветные лучи ворвались в каюту и нещадно жгли глаза даже сквозь веки. Отлепив сухой язык от неба, я поворочал им во рту, проверяя целостность зубов. Зубы были на месте, но мерзкая горечь вызывала желание сблевануть. Я с силой сжал голову руками и присел на койку. В этот момент в нору1 просунулась такая же небритая и распухшая голова деда2.

— Джангар, гемтә!(преступник) Встал наконец-то! Харе харю давить, умойся и пулей в яму3, десять минут тебе! Шулуhар!(быстрее)

— Дед, осади! Видишь — болею? Дай хоть полчаса?!

— Вставать раньше надо было! — голова исчезла, лязгнув дверью.

— Ну вот шуметь-то зачем?!

Так плохо я себя не чувствовал, пожалуй со времен начала службы на флоте. Я тогда только познакомился с морской болезнью, и каждый день блевал раз по пять. Таких называли «рыгальщики». Это была самая первая стадия, которую проходит большинство зеленой матросни. Опытные моряки тоже страдают морской болезнью, но по-другому. Не могу сказать, что я почувствовал себя снова молодым, скорее наоборот, раньше такие попойки давались мне куда легче.

Я сполз с лежака и, пошатываясь больше обычного, доковылял до умывальника. Несколько раз умылся, плеснул себе на загривок и прополоскал рот. Очень хотелось пить, и еще я надеялся найти таблетку аспирина. Вода из кулера набиралась в кружку издевательски медленно. Утолив жажду, я стал потрошить аптечку, аптечка подвела. От мысли, что теперь придется мучиться полдня, отчаяние подкатило к горлу горьким комом. У дока точно есть таблетки, но к нему было нельзя. Сдаст кэпу, зугъу (подхалим), как пить дать — сдаст. Вернувшись к умывальнику, я принялся чистить зубы. Ментол зубной пасты сильно щипался и прилипчивой химозой осел где-то глубоко в горле. Я сделал еще несколько глотков из кулера и спешно стал натягивать робу и сапоги.

Как и было поручено, через десять минут я был уже в машинном отделении. Хмурые лица вчерашних собутыльников неприветливо, но с пониманием кивали. Стармех Галсан взглянул на часы, тоже одобрительно кивнул и прокричал:

— Джангар, надо чтобы ты все проверил, сегодня маневр планируется. Возможно, будем траулер за ноздрю брать4, может быть тяжелый.

— «Альпинист»?

— Нет, «Орленок»5.

Какая-то непонятная новая тревога охватила меня, и дело было не в похмелье. Мне, как автоматчику6, все равно, трясутся руки чуть больше или чуть меньше, я не ювелир и не доктор, но, после последнего рейда, я всерьез задумался, как долго еще планирую продолжать. Хотя объявлено и не было, я надеялся, что на днях мы возьмем передышку, и я смогу посушиться в Астрахани и все обдумать. А теперь снова предстояла делюга, да еще и форс-мажорная какая-то.

Хотелось пошептаться с дедом, выяснить: что почем. Чтобы не вызывать подозрений у ребят я пристально посмотрел на деда, демонстративно похлопал себя по карманам и крикнул:

— Черт, сиги забыл, метнусь вверх?

Дед понял намек, но не проследовал за мной, пристально глядя через узкие даже для азиата щели глаз, достал пачку своих и передал мне.

— Потом отдашь!

Тревога усилилась кратно.

С Галсаном мы были знакомы давно. Это он привел меня на «Фемиду». Я только разменял третий десяток и сидел в компании таких же просоленных на государственной службе моряков. Галсан, тогда еще не стармех, а такой же автоматчик, появился очень вовремя. Я уже успел чего-то повидать, чему-то научиться и в чем-то разочароваться. Госслужба она везде госслужба: денег нет, коррупция, бюрократия. Но мне было всего двадцать два, и я все еще болел морем. Галсану не пришлось меня долго убалтывать. Он просто поделился условиями и озвучил предложение. Мы до этого не были знакомы, и я не раз спрашивал, почему он предложил именно мне. Внятного ответа я так ни разу и не услышал, он, то нелепо отшучивался, то просто молчал. Может быть, ему что-то про меня рассказывали, а может просто понравился, когда курили вместе. Я немного пьяный выслушал его, помолчал, посмотрел на его круглое блестящее и раскрасневшееся от духоты лицо, заметил, как он с усилием раскрывает свои запрятанные под двойными веками глаза и согласился прийти на базар со старшим. Дали несколько дней все взвесить, и я все взвесил.

Пиратские будни потекли лучше, чем я ожидал. Среди ребят отмороженных не было, разве что из боевого отделения, но и то — по слухам. Держались они отдельно, в общих попойках участвовали редко, и особо лишнего себе не позволяли. У их комода7 с дисциплиной все строго. Попробуй пятнадцать, а то и двадцать боевиков в узде держать, тут и яйца стальные и опыт и рука на кобуре, мужики знали, что у Улана все это есть.

Сначала я ходил в рейсы не часто. Потом попривык, втянулся, ипотеку взял, деньги появились, задышал по-другому. Несколько раз даже на других кораблях плавал, но тоже с Галсаном. Крови я не видел, ну, точнее, как убивали — не видел, да и не часто это происходило. Обычно постреляют по обшивке, может в ногу кому шмальнут для убедительности, там и диалог лучше идет.

Мужики тоже не дураки, и жить хотят, семьи у некоторых. Ну, я старался об этом не думать, моя работа — техническая. Динамку8 обслуживал, остальное… Так девять лет прошло. Галсан дедом стал, я — автоматчиком, репутация появилась. Квартиру побольше выкупил, крузак новый. Даже счет себе открыл, в китайском банке, — к родине доверия за эти годы не прибавилось…

— Джангар!

Я повернулся на окрик, это был один из наших трактористов9.

— Халя (смотри)! — он сунул мне под нос треснутый вдоль патрубок.

— И че?!

— Хамхырджоч (сломался), где у нас такие?

— Ты попутал что ли? Это я у тебя должен спрашивать, где у нас такие!

Механик виновато молчал. Заниматься воспитанием дальше не хотелось, и я просто указал ему нужный шкаф. — И уши мне принеси, а то башка и так раскалывается.

Надев оранжевые уши с шумодавом, я принялся за работу. Через часа четыре, с тяжелыми перекурами я, наконец, обследовал все узлы и агрегаты. Машина была готова. Деда за время работы я не встретил, и это напрягало. Тревога, как боль от ушибленного пальца, то исчезала, то появлялась, когда им пошевелишь. Оставалось совсем немного времени до обеда, когда я весь потный и провонявший поднялся в каюту. У меня душа не было, и я ходил к деду. Взяв чистую одежду, выпив три стакана воды, я направился к нему. Работа и жара разогнали похмельную дрянь из организма, — самочувствие чуть улучшилось. Все что сейчас требовалось — это душ и хорошенько пожрать.

Я тихо постучал. Дверь открылась, отекшая рожа стармеха приглашающе кивнула. Галсан был старше меня на восемь лет и, видимо, попойки ему давались еще труднее, но воля и дисциплина позволяли работать почти в любом состоянии и почти без потери качества.

— Галсан, ну че там?!

Дед недовольно поморщился.

— В душ сходи, а то заар (запах пота) от тебя и так дышать нечем, потом потолкуем.

Спорить я не стал и пошел, куда послали. Когда я вышел, Галсан уже был при полном параде, и пристегивал кобуру и кортик. Обычно оружия он, как и я, не носил и держал его в рундуке под замком.

— Говори?

— Короче, такие дела, иньг (друг). Сегодня батя всех собрал, гайку накрутил10. Дело серьезное будет. Траулер рыболовный, но что за груз — непонятно. С нашей стороны все как обычно, но у них команда крепкая, бойцов много, может даже с автоматами. Откуда заказ пришел — не сказал, но бабки обещали серьезные, как за четыре рейда, а то и пять. Потом батя нас отпустил, Улана пошептаться оставил. Не знаю что говорили, но Улана я потом видел, по нему не поймешь ниче. По плану, сегодня в восемь мы их нагоним, а там до темна еще полтора часа времени. Такие дела. Ты как? Все проверил? Готовы к буксировке?

Я был уверен, что дед сказал мне все, и вроде на слух — не катастрофа.

— Да, проверил, готовы, хоть Бармалея11 потянем. Слушай, а нас не покончают?

— Ээ болджана (хватит) чё ты накаляешь обстановку?! У нас семнадцать пацанов, пацаны дело знают, Улан еще, — он пятерых стоит! В «Орленок», в принципе, много не влезет. Справятся. Но ты ствол лучше тоже достань. Жизньдян (в жизни) всякое бывает.

— Ой дед, чето скверно на душе. Хотел в Астрахани мороженое есть, а тут вон че нарисовали…

— Так и поешь, вагон себе мороженого купишь. Я думаю после этого дела мы сразу якоря вымачивать12. Погода хорошая, идем по зеленой13, не мороси14.

Уверенность деда немного успокоила меня. Я даже изобразил улыбку и произнес:

— А помнишь, как сухогруз с бахчей из Туркмении взяли? А там на каждую дыню еще по нелегалу в трюме сидело? Вот батя орал тогда…

На камбузе было по обыкновению людно. Комсостав обедал отдельно, только иногда к нам заглядывали Галсан и старпом Петр. Сегодня не было никого из них. За обедом на серьезные темы болтать не принято и все изредка перекидывались шутками и пустыми фразами. Болтали в основном на русском, и смеси. Проходя к столу с подносом, ухо выхватило фразу:

— Манад шин юмн бяяня (есть новости) — говорил один из быков15 Арзгир.

Я сел рядом, спиной к ним и прислушался. Матрос негромко продолжил:

— Короч, говорят нам «Узи» выдадут. Улан уже дал отмашку.

— Му биш! (неплохо). Я стрелял с такой, легкая, но руку уводит, если гашетку давить.

— Может и постреляем. По бакланам. — Оба матроса заржали.

Судя по тому, что быки были в курсе и баковые новости слушали16, все гайки уже были накручены. В животе снова заныло беспокойство. На кой черт им «Узи»? Почему тогда я не в теме? Размышления прервал знакомый, но редко слышимый голос:

— Чуфаните17 рогатые18?

В проеме стоял кэп. Новый китель сверкал пуговицами, и дышал свежестью. Морщинистое лицо капитана было чисто выбрито, а из-под фуражки выглядывали аккуратно стриженные седые волосы. Я подумал, как он все-таки отличается от нас — чумазой хмурой матросни. Все встали из-за столов и поприветствовали капитана нестройным хором. Кэп обвел нас колючим взглядом и продолжил:

— Встряли мы в переработку19. Зато сделаем — все дырки вертеть20 будем и тугриков получим на год вперед, а то и на два. Сегодня в восемь берем эту посудину и по стандарту. Я вам доверяю. Удачи, браты.

На этом капитан постучал кулаком по баку, развернулся на каблуках и вышел. Я смотрел на его ровную удаляющуюся спину и очень хотел бы быть таким же уверенным и спокойным сегодня, хотя бы только сегодня, но тревога хищной чайкой снова принялась терзать меня. Команду явно взбодрили слова про деньги, но на некоторых лицах я заметил тень недоумения.

Батя нечасто нас навещал, и сегодняшний визит что-то да значил. И от этого «что-то» становилось не по себе. Механически елозя веслом21 по пустой тарелке, я вдруг обнаружил, что остался за столом совсем один, а буфет22 Сашка, удивленно таращится на меня, что-то ковыряя в бачке с компотом. Я собрал посуду и подошел к Сашке.

— Ну что, тебе тоже «Узи» дадут?

— Какие «Узи», Джангар? — По лицу было ясно, что он не понял.

Я решил, — не стоит тревожить молодого, да может и самому не тревожиться…

— Шучу, Сашка, шучу.

Только я ступил на порог, как ко мне подлетел один из механиков.

— Джангар, срочно в третий, там КЗ23!

— А я тут причем? У нас по электрике Шовшур, его ищи.

— Да там из-за этого турбина встала, дед зовет, пошли!

— Твою Бога душу…

Я, как был в тельнике и брюках, так и помчался по ярусам и переходам. В яме уже толкались специалисты. Я протиснулся к деду; он уже что-то обстоятельно объяснял Шовшуру, завидев меня, жестом подозвал, приглашая послушать. Никто не понимал — как замыкание могло спровоцировать отказ турбины. Шовшур клялся, что по электрике было все в порядке, то же самое мог сказать и я, ведь сам все проверял час назад. Все были на взводе, Галсан орал раздавая указания, и по трем складкам, проступившим на лбу было ясно — он зол как черт. Я отозвал его в сторону и в самое ухо проговорил:

— Слушай, ах (старший брат). Может так надо? Может не нужно ее заводить? Не спокойно мне сегодня, прям, чую не к добру эта делюга.

Галсан резко повернул ко мне лицо, и сквозь щели век я увидел, как наливаются кровью его желтоватые белки. Он крепко схватил меня за плечо и, дернув к себе, медленно проговорил:

— Ты чо городишь?! Мы обязательство взяли, когда на борт ступили! Чи бельдагын! (ты щенок ругательное) Амн ха! (закрой рот ругательное) Я чо, по-твоему, из-за твоих штанов мокрых должен бате сказать, что все отменяется? Что у нас сломалось, а мы чинить не хотим? Иди делай!

Галсан слегка толкнул меня, недостаточно сильно для драки, но достаточно, чтобы я понял сказанные слова. Странно, но я не почувствовал злости, как бывало когда мы редко ссорились, я вдруг подумал, что также толкали лодку с покойником викинги, а может даже видел в каком-то фильме. Это решительное и торжественное, но вместе с тем скорбное движение, отправляющее тебя с берега живых в море мертвых. Видимо я завис в раздумьях и, заметив мое оцепенение, стармех смягчился и по-отечески похлопал по плечу.

— Давай-давай!

Я кивнул и пошел работать.

Поломка была быстро выявлена и решена. Времени оставалось мало, и я слышал, как на воду уже спустили два штурмовых катера. «Фемида» была готова. Я поднялся в кубарь24 выпить вечернего чаю и тоже приготовиться.

В семь часов мы на полном ходу неслись к цели. Два катера с установленными на корме крупнокалиберными пулеметами сопровождали по флангам. Я знал, что для усиления боевого отряда Улан взял еще троих, из быков, поэтому двое моих механиков и каптер помогали наверху.

До конца светового дня оставалось часа два, а до начала захвата — с полчаса, и я решил еще немножко подышать свежим воздухом. Поднявшись на палубу, я направился в сторону мостика, повсюду сновали улановские боевики нагруженные оружием и заряженные на бой. Мне не хотелось смотреть на них и разговаривать, поэтому я принял самый занятой и спешащий вид, на который был способен, и промчался мимо.

К счастью, на носовом мостике никого не оказалось. Я подошел к краю и облокотился на фальшборт. Здесь всегда хорошо чувствуется ветер, даже в самый штиль может здорово надуть. Я потянул носом этот ни с чем не сравнимый запах моря, прохладный, соленый, немного отдающий водорослями и сернистым болотом. Я сощурился и вгляделся вдаль, туда, где лезвие горизонта делило две стихии пополам. Солнце катилось к закату, и его тихие вечерние лучи скользили бликами по мелким волнам, растворяясь в них. Внезапно матюгальник резанул по уху голосом старпома.