Читаем Берегини онлайн бесплатно

…Соленый морской ветер гнал по небу низкие свинцовые тучи, взбивал белую пену, швыряя волны о прибрежные камни. Добравшись до суши, перекатывал мелкие камушки, гнул молодые деревца, и словно разбивался о женщину, неподвижно стоящую на пустынном берегу. Женщина эта была красива и молода; неумолимое время еще не обсыпало ее длинные косы белым снегом, но успело подарить ей мудрость и спокойствие. Даже сейчас, когда пришла большая беда, она не позволяла отчаянию сломить ее волю – серые глаза смотрели на темное небо с надеждой, ожидая знака, посланного богами.

Женщина эта была ведуньей, и звали ее Йорунн.

Уже немало дней прошло после страшной битвы, которая принесла долгожданную победу. Уже достойно проводили в чертоги Одина тех, кто пал в сражении и тех, чьи раны так и не удалось исцелить. Пришли в себя те, кому суждено было выжить, и только ее любимый муж все скитался где-то между двумя мирами и никак не мог решить, уйти ли ему в чертоги Одина или остаться среди живых. Дни и ночи Йорунн проводила рядом с ним, отвлекаясь ненадолго лишь для того чтобы смешать новое целительное снадобье да немного побыть с детьми. Спала она урывками, осунулась и побледнела, но сдаваться не собиралась. Будь ее муж на пороге немощной старости, Йорунн молила бы Одина забрать его к себе и сама с радостью последовала бы за ним, как подобает верной и любящей жене. Но мужу ее, как и ей самой, до старости было еще далеко, и Йорунн сражалась за него с присущим ей упорством. И не важно, что ее оружием было целительство, а противником – сама Смерть…

Время шло, надежды становилось все меньше, и в какой-то миг Йорунн поняла, что уже больше ничего не может сделать. И тогда она позволила себе ненадолго оставить мужа и отправилась к морю. Она плакала и молилась – северным богам, ставшим ей родными, и богам, которых почитала тогда, когда жила далеко отсюда и звали ее не Йорунн, а Любомира…

Семь лет назад это случилось. Но сейчас прошлое словно ожило, и яркие образы проносились перед внутренним взором женщины…

…Испокон веков ведуньи жили наособицу – в лесу, рядом с поселениями. Общались с богами, лечили людей от разных недугов и хворей, проводили обряды и хранили лес. Разный люд бродил по лесным тропам, да и близость моря спокойствия не добавляла, поэтому маленький домик Любомиры был крепким и ладным. Не от зверей ограждал – от лихих людей. Жила девушка тем, что дарил ей лес, да тем, что приносили люди в благодарность за помощь. О Любомире говорили, что она понимает язык зверей – не зря же водила девушка дружбу с волчицей!

Было у нее много подруг и среди местных девчонок. И самая близкая – Долгождана, младшая сестра радонецкого князя.

Ближе к концу весны со стороны моря на прибрежные поселения налетела страшная буря, которая, кроме поломок и разрушений, принесла главную напасть – разбойных викингов. Долгождана, незадолго до того пришедшая в селище проведать подружек, и еще несколько девушек успели по тайным тропам сбежать в лес, к Любомире. Но спастись им все же не удалось: на беду кто-то из пришлых заметил беглянок. Чего не могли ожидать нападавшие, так это того, что девчонки, укрывшиеся в маленьком лесном домике, будут яростно сопротивляться. Они защищались, как могли, понимая, что ничего радостного в плену их не ждет, поэтому в разбойников летело все, что оказывалось под рукой – камни, поленья и даже глиняные горшки. Но разве остановит это рослых, закаленных в боях северных воинов?

Долгождана видела, как Любомира исхитрилась полоснуть ножом схватившего ее рыжеволосого верзилу, и как она упала, оглушенная им. И как зашумели оставшиеся снаружи викинги, запоздало приметившие обереги на срубе дома и деревянных идолов, стоявших во дворе – видно, решали, что делать, чтобы не настигло их проклятье чужих богов. И как их рыжий предводитель, зажимавший ладонью окровавленную щеку, в запале отдал приказ на чужом языке, в котором проскользнуло знакомое слово «brann».¹

А потом схватили и ее, набросили на голову плащ и куда-то понесли… Долгождана не видела, как загорелся дом Любомиры, не помнила, как оказалась на разбойничьей ладье. В чувство ее привел холодный морской ветер. Приподнявшись, она обнаружила, что лежит на сырой дощатой палубе, рядом с ней – Любомира, бледная, неподвижная, до сих пор не пришедшая в себя. Еще две их подруги, Весна и ее младшая сестра, Зоряна, тоже были рядом.

Долгождана попыталась сесть. Получилось это у нее не сразу. Голова кружилась, хотелось пить. Оглядевшись, девушка увидела волчицу Любомиры, Снежку, которая выла и металась на привязи. Вокруг звучала чужая речь. Несколько воинов подошли поближе и стали разглядывать пленниц, обмениваясь негромкими фразами. Один из них показал на Долгождану и что-то проговорил, сопроводив свою речь вполне понятными жестами. Остальные разразились смехом и одобрительно хлопнули товарища по спине.

Их веселье оборвал грубый окрик. Воины без особой охоты, но все же вернулись к своим обязанностям, а перед девушками остановились двое – уже знакомый рыжебородый здоровяк, пленивший Любомиру, и высокий черноволосый викинг с удивительно красивым лицом. Судя по богатой одежде, вождь, решила Долгождана. Эти двое, похоже, спорили. Рыжий великан сердито мотнул головой и ушел, черноволосый усмехнулся, и что-то крикнул ему вслед. Какое-то время спустя, молодой, еще безусый воин принес миску с водой и чистую тряпицу. Черноволосый посмотрел на Долгождану:

– Помоги ей, – на словенском проговорил он и показал на Любомиру.

Когда Долгождана бережно обтерла бледное лицо подруги, черноволосый снял с пояса кожаную флягу и протянул ей:

– Пусть выпьет, – он снова указал на Любомиру, и что-то добавил на чужом языке. Молодой северянин приподнял бесчувственную девушку и разжал ей зубы, чтобы Долгождана смогла ее напоить. Во фляге оказалось вино, и оно оказало свое действие – Любомира закашлялась и открыла глаза. А мгновение спустя она встретилась взглядом с черноволосым. На лице девушки отразилось удивление, сменившееся гневом.

– Не бойся, Веленадоттир, – невозмутимо проговорил он. – Вас не тронут.

Любомира сердито сдвинула брови и отвернулась. Черноволосый что-то весело сказал молодому воину, тот рассмеялся, и они оба ушли. Любомира тихо застонала и уткнулась в плечо подруге.

– Он знает тебя, – удивленно прошептала Долгождана. – Но откуда?

Любомира тяжело вздохнула:

– Прошлым летом я подобрала этого северянина на побережье и выходила. Он умирал, и мне показалось, что Великая Мать нарочно привела меня к нему. Видимо, она хотела, чтобы этот человек остался жив. Некоторое время он жил у меня, потом исчез, не сказав ни слова. Если бы я только знала…

– Оно и к лучшему, – поразмыслив, сказала рассудительная Долгождана. – Зато теперь он добр к нам. И не даст тебя в обиду, помня о том, что ты спасла ему жизнь.

– Ох, если бы, – невесело рассмеялась одна из подруг. – У них кто полонил, тот и хозяин.

– Погоди, Весна, – отозвалась ее меньшая сестренка. – Может, Долгождана-то и права. Это ведь он нас трогать запретил. И волчицу в живых оставил.

Любомира посмотрела на свою любимицу. Та, поймав ее взгляд, тут же легла смирно, опустила морду на лапы. Девушка прикрыла глаза. Голова сильно болела, а внутри все сжималось от страха. Одним богам известно, чем для них обернется плен. Рыжеволосый северянин не из тех, кто забывает обиды, а рана, полученная в бою от девчонки, будет болеть дольше других. «Не покорюсь», – думала Любомира, пытаясь отгнать недобрые мысли. «Пока жива буду, не покорюсь».

Никто вовремя не прознал, не собрал скорых на расправу воинов и не кинулся в погоню, отбивать. Чужая лодья все дальше и дальше уносила пленниц от родных словенских берегов. Грубые мужские голоса, смех, скрип длинных весел да плеск за бортом – вот прежняя жизнь и закончилась, начиналась новая, неизведанная и оттого страшная. Вещуньями казались пролетавшие над головой тоскливо кричащие чайки. Любомира горько усмехнулась про себя: мечталось ей на большом корабле поплавать, вот и сбылась мечта. Только теперь ни ветер, ни облака, ни холодные соленые брызги не радуют. Ох, Мать Великая, матушка милая, жаль не научила зверем или птицей оборачиваться! Стать бы сейчас белокрылой чайкой, полететь на быстрых крыльях в Радонец, к Мстиславу-князю, о помощи попросить! Навек бы вороги проклятые запомнили, как на мирные селения налетать…

Долгождана прислушивалась к разговорам на корабле. Некоторые слова были ей знакомы и понятны, некоторые нет. Раб, долгое время живший на севере, учил языку северян ее братьев. А ее не заставляли – девка ведь, к чему? Если бы знал любимый батюшка, куда занесет судьба его единственную дочь, велел бы и ей учить странное северное наречие, чтобы сумела в нужный момент понять, что ей уготовано.

Она старалась пока не думать о том, что ее ждет. Кто знает, как распорядятся мудрые боги? Может, плен окажется слаще немилого замужества, к которому готовила ее родня. А может, и нет. Как любил говорить тот самый раб с севера, «доживем – увидим».

Долгождана была дочерью воеводы Мстислава, которого позже жители Радонца стали величать князем. Целых двенадцать лет его жена безуспешно пыталась подарить мужу наследника; князь, отчаявшись, взял меньшицу, затем другую, стал отцом троих сыновей, но от любимой жены радости так и не дождался. И вот, на тринадцатом году ожидания Великая Мать сжалилась над княгиней и подарила ей дочь, которую счастливый отец так и назвал – Долгожданой. Правда, счастье его длилось недолго: спустя седмицу после родов княгиня слегла и больше уже не встала. Тяжело переживал утрату немолодой уже князь и дочь единственную берег как зеницу ока. Так и росла Долгождана, зная лишь отцовскую ласку да братскую заботу. Порой случалось, что любопытной и озорной девчушке лишняя опека только досаждала, но зато батюшка не смел ни в чем ее поневолить и не пенял ей за то, что не хочет она замуж идти без любви.

А любовь к Долгождане не торопилась. Каждый год на княжеский двор засылали сватов, но красавица-княжна, едва завидев их, сбегала со двора и отправлялась в лес к давней подружке Любомире. Вот только прошлой весной старый князь умер, новым князем стал его старший сын, тоже Мстислав, который надумал побыстрее найти младшей сестрице мужа. Мол, и так забот полон рот, а тут еще жди, пока своевольнице полюбится кто-нибудь… Долгождана все поняла, когда заметила, что один из молодших бояр, здоровенный белобрысый парень, повадился каждый день наведываться к ним на посиделки, да еще и с матерью, пронырливой, остроглазой бабой, которая Долгождане сразу не понравилась.

И если бы не разбойничий набег, быть может, сидела бы сейчас Долгождана в девичьей и косу оплакивала. С князем не больно-то поспоришь, даже если он тебе брат родной…

– Ормульв! – окликнул рыжеволосого викинга один из северян. – Блир калдэре. Квиннэр бёр сэттес и лостеромме.²

– Фортэлль Асбьерн,³ – даже не посмотрев в сторону пленниц, ответил тот.

Через некоторое время черноволосый снова подошел к сидящим на палубе девушкам. Молодой воин, помогавший поить Любомиру, был с ним.

– Сто упп. Встаньте.

Пленницы испуганно переглянулись и стали подниматься. Затекшие от долгого сидения и холода ноги слушались плохо, ходить по качающейся палубе было непривычно. Любомира, у которой все еще кружилась голова, неловко ступила, покачнулась и едва не упала на палубу вместе с Зорянкой, вздумавшей ее подхватить. Хорошо, что молодой северянин шагнул вперед, удержал обеих.

Был он едва ли старше Любомиры, сероглазый, светловолосый. Такой возмужает – не одно девичье сердце растревожит. Пока старший помогал Долгождане и Весне спускаться в трюм, он стоял и разглядывал пленниц, и во взгляде его не было ни насмешки, ни похоти, одно лишь любопытство.

– Ва хейтер ду? – неожиданно спросил он, тронув за плечо Зоряну.

Девушка вздрогнула и опустила голову.

– Ва хейтер ду? – снова повторил молодой северянин и показал на себя: – Эк хейтер Халльдор. Ва хейтер ду?

– Зоряна, – прошептала, наконец, перепуганная девушка и крепче стиснула руку Любомиры. Назвавшийся Халльдором воин попробовал повторить чужое, трудное для него имя. Вышло очень забавно.

Но пленницы даже не улыбнулись.

Пол в трюме был сырой и скользкий, но все же здесь было гораздо теплее, чем на палубе. И не так страшно, хоть и темно.