Читаем Берег сильных онлайн бесплатно
Я — мертв.
А все началось так обычно! Мне передали, что Дамян хотел бы меня видеть. И я пошел на встречу, решив, что она связана с листовками. Они уже были отпечатаны — белые квадратные листки, испещренные мелким черным шрифтом.
— Читал? — спросил Дамян.
Я отрицательно покачал головой.
— Прочитай! — сказал он и сунул мне в руку листовку.
В глубоком подвале с низким потолком, где размещалась подпольная типография, было душно. Покрытая газетой лампа бросала желтые полосы света на металл. Бумага, краска — все было спрятано. Лишь на лестнице я заметил небольшие белые пакеты.
— Хорошо! — сказал я, дочитав короткий текст первомайской прокламации. — В самую точку!
— Еще бы! — оживился Дамян.
Его лицо было бледным и потным.
— Тебе нужно больше бывать на солнце!
— Да, ты прав! — ответил он и посмотрел туда, где лежали пакеты. — Это все, что осталось!
— Не маловато ли?
Наверху послышались шаги. Дамян прислушался.
— Нет! Здесь ничего не должно оставаться!
Шаги наверху приблизились к тяжелой деревянной крышке люка, ведущего в глубокий подвал.
— Но это, наверное, к лучшему! — продолжил Дамян. — Ты знаешь нашу явочную квартиру за старым мостом?
Я молчал. Эта явка была известна лишь мне и Дамяну. И он это хорошо знал. Дамян готовился что-то сообщить мне, поэтому я молчал, не задавая лишних вопросов.
— Будь осторожен! — чуть заметно улыбнулся Дамян. — Как никогда раньше! Товарищу известен адрес явки, но нужно его прикрывать, в случае опасности, принять удар на себя!
Я кивнул в знак согласия.
Крышка люка бесшумно отодвинулась. Желтоватый свет единственной лампы вырвал из мрака два склонившихся над нами лица. Одно я узнал сразу — лицо хозяина, а другое — смуглое, с большим лбом и крепко сжатыми губами — мне тоже показалось знакомым.
«Кто это?» — подумал я и сразу же, еще до того, как вспомнить, где мы виделись, почему-то связал его появление с листовками, что были оставлены для меня, и со словами Дамяна на счет осторожности.
Хозяин остался наверху, передвинул крышку на место, а тот, другой, по отвесной лестнице спустился в подвал. Спускался он легко, пружинисто, а когда оказался рядом, я тут же его узнал. И так обрадовался, что мне захотелось обнять его, но я стоял, как вкопанный. Это была наша вторая встреча и, может, от плохого освещения, он показался мне каким-то истощенным, со впавшими щеками. Две глубокие морщины в уголках губ придавали его лицу измученный вид, выглядел он намного старше, чем во время нашей первой встречи.
Крышка плотно легла на свое место, прижав темноту, и лампа как бы засветилась ярче.
— Вот это и есть тот товарищ! — сказал Дамян, указав на гостя, который улыбнулся и протянул мне руку.
— Мы знакомы!
Его голос ничуть не изменился — низкий, глухой, сердечный.
— Конечно! — ответил я, едва сдерживая волнение.
Я крепко сжал его узкую грубую ладонь и мне не хотелось отпускать ее. Я был на целую голову выше, но мне казалось, что не я, а он едва не касается низкого потолка, как бы заполняя, расширяя душный подвал, и что его черные спокойные глаза видят то, чего ни я, ни Дамян, ни хозяин не способны прозреть. Необычная, неиспытанная доселе гордость овладела мной: ведь именно мне доверили это задание — ответственное и опасное. Впрочем, тогда оно мне показалось не столь трудным, что-то вроде приятной прогулки по городу, по старому мосту над Марицей, по которому мы должны были пройти…
«Вместе идти нельзя, — подумал я, — нужно держать дистанцию. Я впереди, он — за мной».
И тут я опять вспомнил слова Дамяна: «Нужно его прикрыть, в случае опасности, принять удар на себя!»
«Рядом с таким человеком, — подумал я с радостью, — хочется не принимать, а наносить удары».
— Тебе все ясно? — обратился ко мне Дамян. — И за товарища отвечаешь тоже ты!
— Конечно! — ответил я.
— Его документы в порядке?
— Не беспокойся!
— Пора! Уже поздно!
Дамян подал руку парню и они попрощались молча. Я взял пакеты с листовками. По одному пакету положил во внутренние карманы пиджака. Там у меня был пистолет. Подумал, есть ли у моего подопечного оружие? «Когда останемся одни, — решил я, — спрошу!»
Как только мы приготовились, тяжелая крышка люка медленно отодвинулась. Казалось, что хозяин все время наблюдал за нами. Мы прошли тесным низким коридором, пролезли через дырку в каменной кладке.
— Я выходить не буду! — сказал хозяин.
В темноте я нашел руку своего спутника и повел его за собой. Мы вышли во двор. С речки ветер доносил приятную прохладу. Где-то рядом цвела сирень. Людей на улице было мало. Над черными горбами холмов повисло усеянное крупными звездами ночное небо.
— Хорошо! — глубоко вздохнул мой спутник.
Я не видел его в темноте. Мои глаза еще не привыкли к ней. Но я ощущал его присутствие, чувствовал себя сильным, уверенным, передо мной расстилались как на ладони улицы, тротуары, перекрестки, старый мост, по которому мы должны были пройти.
— Опаснее всего на мосту! — сказал я. — Что-то они в последнее время забегали, стараются!
Мой спутник ответил не сразу.
— А другого пути нет?
— Нет!
— Тогда пройдем через мост!
— Конечно, пройдем!
Карманы моего пиджака оттопыривались. Я расстегнул его и переложил пакеты за пазуху. Потрогал пистолет. Он был небольшим, плоским, теплым. Я привык к нему и на какое-то мгновение заколебался: отдавать его или нет?
— Возьми!
Я ощутил прикосновение его пальцев и надежная привычная тяжесть исчезла с моей ладони.
— Это необходимо?
— Нужно лишь снять предохранитель!
— А ты?
Мы шли мимо деревянного забора и разговаривали шепотом.
— Будешь идти за мной! Держи дистанцию, и не выпускай меня из поля зрения!
Я боялся, как бы мои слова не показались приказом, поэтому старался говорить спокойно, беззаботно, как о чем-то обычном, будничном, но ощущал, как меня бросало в жар. Лишь теперь я понял, почему полиция забегала в последние дни. Нет, это не было связано только с Первым мая. Наверное, пронюхав о прибытии в город наших товарищей, она была начеку. И вот я отвечал за жизнь, за дело одного из них!
Улицы были пустынными. Мы подошли к тому месту, где кончалась ограда у Марицы. Остановившись возле дыры в заборе, я поправил за пазухой пакеты с листовками. Мой спутник бесшумно приблизился. Я остановил его.
— Не торопись! Я первым выйду на улицу!
Мне показалось, он чем-то обеспокоен.
— Что случилось?
— Дай мне часть листовок! Тебе же так неудобно!
Я задумался.
— Нет, так надежнее!
— Как скажешь! — прошептал тихо он.
Мне стало как-то неловко.
— А листовки сделают дело! — сказал я.
— Ты думаешь?
— Конечно! И Дамян того же мнения!
Мне хотелось добавить, что, увидев его, я сразу же догадался, кто писал их текст. Но промолчал.
— Он не совсем здоров!
— Ему нужно больше бывать на солнце!
— Побольше воздуха, солнца, да и питаться лучше! — вздохнул мой спутник.
Он поднял голову, и густые, черные волосы открыли высокий гладкий лоб. В его глазах отражалось полнолуние.
— Пошли! — прошептал он.
Свет как бы стекал скорбными складками по его крепко сжатым губам, лоб блестел — мраморно-холодный, и никак не вязался с огоньком глаз и пропитанным горечью, твердостью и горем молодым лицом.
Я прошмыгнул через дырку в заборе. Повернул на тесную улочку. Прошел мимо калитки, никого не заметил. Несколько замедлил ход, но, услышав за собой шаги товарища, успокоился и зашагал дальше. Выглядел я беззаботно, как человек, которому нечего бояться, но постоянно был начеку. Пристально всматривался вдаль, настороженно приближался к теням буйных деревьев, замедляя шаг на каждом перекрестке. Несколько раз оглядывался. Мой спутник шел по середине тротуара, руки — в карманах брюк.
«Пистолет!» — подумал я и мне стало приятно, что и он заботится о своей и моей безопасности. Случись что с нами — как-нибудь да выкрутимся. Я уже бывал на той квартире, что находилась по ту сторону старого моста. Там, наверное, нас уже ждут — и, казалось мне, везде вокруг нас, незримые в мраке весенней ночи, бдят десятки, сотни верных, преданных товарищей, бдит невидимая и неуловимая, но мощная и несокрушимая организация. И я не чувствовал себя одиноким, брошенным на произвол судьбы, не чувствовал себя слабым и беспомощным. Я знал, кого сопровождаю, знал, чью жизнь доверили мне, и не что иное, не какой-то там страх или колебание, а именно это осознанное чувство ответственности, реально существующей опасности заставляло меня быть бдительным и осторожным.
Я нарочно избегал тесных, подозрительных улочек вдоль реки. Сторонился и широких оживленных бульваров. Предпочитал обходные, но более безопасные улицы в огромном лабиринте вечернего города. Иногда я оборачивался, но даже не видя товарища, шага не замедлял; и всегда, как только мы выходили на тихую улочку, до меня доносились его чуть слышные шаги. Мы вновь приближались к реке. Предстояло перейти мост — самое опасное место. Я упрекнул себя за то, что забыл предупредить его о необходимости увеличить здесь дистанцию. Но ни в коем случае нельзя было останавливаться. Это могло вызвать подозрение.
«Он сам догадается! — подумал я и ускорил шаг. — Лишь бы удалось перейти мост без приключений, а там, в старых кварталах города, мы будем почти в безопасности».
Дома по обе стороны улицы встречались редко и все они были приземистыми. Темная спина старого каменного моста чернела на фоне серебрившейся воды. Где-то там, в горах, таял снег и бурные потоки воды переполнили узкое и мелкое корыто реки. Здесь каждое местечко было мне хорошо знакомо: поэтому, прежде чем ступить на мост, я внимательно осмотрелся. Ничего подозрительного. Пошел дальше. Волны, налетая на опоры моста, мягко откатывались назад и затем продолжали свой бег вниз, к следующему мосту. Я замедлил шаг, вынул сигарету и, незаметно оглянувшись, закурил. Черный силуэт моего спутника виднелся в конце улицы.
«Перешли! Перешли! — говорил я себе, приближаясь к концу моста, но все же меня не покидала необъяснимая тревога. — Все в порядке, перешли!»
Низкие гранитные перила моста остались позади. Сейчас нужно было повернуть вправо и выйти к темным улочкам на холме. Но именно в этот момент я заметил какие-то тени. Вспыхнули несколько фонариков, и их резкий яркий свет ослепил меня.
Я невольно закрыл глаза руками. Выплюнул сигарету и оглянулся назад. Мой спутник находился на середине моста.
Бежать? Предупредить его об опасности?
Я попятился. Повернул налево, потом направо, рванулся вперед. Нужно было во что бы то ни стало увести преследователей за собой. Мозг работал как автомат, контролирующий каждое мое движение, и в то же время казалось, будто мысли текут медленно, убийственно лениво и выхода из положения мне не найти.
— Стой! Стой! — раздалось со всех концов.
Кольцо тяжелых кованых сапог замкнулось вокруг меня, режущие лучи фонариков ощупывали лицо, одежду.
Я остановился. Подождал, когда они подойдут поближе, и резко побежал назад.
— Держите его! — раздался чей-то властный голос.
Огоньки фонариков двигались за мной следом. Я заметил, как на той стороне моста вспыхнули и погасли огоньки таких же фонариков. Все ясно: мост блокирован. Мы попали в ловушку.
Я замер. Повернулся лицом к преследователям. Подпустил их поближе, а потом побежал вперед, пытаясь прорвать кольцо.
— Стой! — заорал все тот же властный голос и рядом со мной прогремел выстрел.
Несколько человек навалилось на меня. С той стороны бежало еще столько же и их кованые сапоги стучали по брусчатке. Мой спутник, прижавшись к перилам, пропустил их. Мне показалось, что он оглядывается, взвешивая, вернуться или нет? А я отчаянно сопротивлялся, размахивая руками, пытаясь освободиться от озверевших полицейских. Кто-то замахнулся, и я увидел опускающийся на мою голову приклад винтовки. Успел подставить руки, но тупая, страшная боль пронзила плечи и затылок. Я сразу весь обмяк.
Когда черная пелена рассеялась перед глазами, я увидел десяток незнакомых лиц. В конце моста в окружении двух полицейских стоял мой спутник.
— Листовки? — спросил меня обладатель властного голоса и ткнул в лицо нераспечатанные пакеты.
— Старый знакомый! — сказал долговязый в цивильном.
Я узнал его. Он был одним из агентов местной службы безопасности.
«Хорошо, что только листовки нашли! — подумал я, но тут же вздрогнул. — А если обыщут и его?»
Рассеянно посмотрел по сторонам. Наши глаза встретились. Как мне показалось, он был спокоен. Руку из кармана он вынул, но я же знал, что там — мой пистолет, и если они его найдут, то случится непоправимое: об этом я и думать не хотел.
«Его документы в порядке! Его документы в порядке! — лихорадочно повторял я. — Хоть бы его не обыскивали! Я и Дамяну не сказал, что дам ему свой пистолет… И зачем я сделал это, зачем?»
— На этот раз, — сказал полицейский, — тебе не отделаться!
Я молчал. Меня уже арестовывали два раза по подозрению, но из-за отсутствия улик выпускали, награждая несколькими оплеухами.
— На всякий случай, — обратился долговязый к обладателю властного голоса, — и того захватите в качестве свидетеля! Пусть даст показания!
— Здесь, что ли?
— Нет, в полицейском управлении! Ваше удостоверение личности! — обратился он к моему спутнику.
Его не узнали. Не предполагали, что он приедет в наш город, и не узнали.
Долговязый внимательно ознакомился с его удостоверением, потом вернул обратно.
— Я могу быть свободным?
Это он спросил, спокойно, совсем естественно. Хладнокровие вернуло ему силы, гордую непоколебимость и уверенность: несмотря ни на что, они все-таки слабее нас.
— Вам придется пройти в полицейское управление! — мрачно сказал долговязый и посмотрел на часы. — Нам нужны ваши свидетельские показания. Вы же видели, что этого типа мы задержали с листовками?!
Мой спутник кивнул головой.
— Да!
— Лично видели, не так ли?
— Видел! Он даже пытался бежать!
Я слушал его и ликовал.
— Вот и опишете все! — долговязый повернулся к обладателю властного голоса. — Ведите их!
И мы пошли. Два на два. Один пистолет и две воли против двух винтовок и двух трусов.
«Если он подаст мне знак, — думал я, — мы набросимся на них! Но подаст ли он знак? Или предоставит мне право действовать первому!»
Мы шли посередине улицы. Я — между двумя полицейскими с винтовками, мой спутник — несколько в стороне.
«Если побегу, — размышлял я, — они начнут стрелять и он сможет скрыться! Но ведь явка-то рядом, и в таком случае оцепят весь квартал и устроят облаву. Нет, это не годится!»
Мы приближались к полицейскому управлению. Там мне не приходилось бывать, но я знал, где оно находится. В моей голове рождались всевозможные планы побега, но чем дольше мы шли, тем яснее я понимал, что все они так или иначе связаны только с моим собственным освобождением. А дело, ради которого мой спутник прибыл в наш город, требовало, чтобы его появление прошло как можно незаметнее. И энергия, мое неукротимое желание действовать, бежать начали медленно остывать и улетучиваться. А понимал, что в сложившейся обстановке самое разумное — идти в открытый бой. Но стоило нам переступить порог полицейского управления — старого, длинного как конюшня двухэтажного здания, — как вокруг стали собираться любопытные, остервенелые полицейские, и я сразу же пожалел, что слишком долго колебался и бездействовал. Я старался не смотреть на моего спутника, чтобы не выдать нас обоих.
