Читаем Беовульф онлайн бесплатно

— Мы многому научили их, не правда ли, Северин?

Поименованный Северином худенький бледный юнец шмыгнул носом, хмуро взглянул на своего покровителя и утвердительно кивнул. Да, мол, научили. Очень многому.

— Когда-то галлы и бритты тоже носили звериные шкуры, — меланхолично продолжал величественный старец, восседавший в высоком кавалерийском седле римского образца. — Но через пятьдесят лет после завоеваний Августа и установления императорской власти дикари обрели вкус к тонким тканям и драгоценностям, начали посещать построенные нами термы, принялись изучать трактаты великих философов древности и в конце концов стали римлянами… Как полагаешь, Северин, франки сумеют повторить опыт своих предшественников?

— Не знаю, ваше преподобие.

— Вот и я не знаю… Смотри, смотри, выдвигается когорта Теодоберта! Кажется, начинается!

Внизу, под укрытым жёстким снегом огромным холмом, обозначилось движение. Уверенно держащие строй франки медленно пошли вперёд. Конница пока стояла на возвышенностях, синий вымпел короля с золотой пчёлкой — родовой эмблемой короля Хловиса — полоскался на ледяном ветру совсем рядом, в сотне шагов. Всхрапывали и беспокоились лошади, чувствовавшие близость сражения.

— Боюсь одного, — продолжил седой, — если варвары прорвут наш центр, кавалерии придётся атаковать вниз по склону, а это недопустимо по любым законам военного искусства. Нет сомнений, король решит обойти алеманов с фланга, нельзя жертвовать конницей! У Хловиса две тысячи всадников и девять тысяч пеших, у рикса Гебериха — больше двадцати тысяч, однако алеманы не владеют римской тактикой, предпочитают нападать толпой… Остаётся надеяться на то, что Хловис знает, что делает.

— Рикс сикамбров — великий воин, — сипло ответил замёрзший Северин. — Десять лет король не знал поражений!

— Неубедительный аргумент, сын мой. На одиннадцатый год всё может измениться. Варваров слишком много, надеяться на помощь бургундов мы не можем, братья королевы Хродехильды отказали в помощи.

— Это очень скверно, епископ…

Облачённый в старинный римский доспех высокий старикан с коротко стриженными седыми волосами и орлиным профилем действительно был епископом Реймса, Лугдунской Галлии, Бельгики и Нижней Германии[1] — несуществующих провинций несуществующей Западной Римской империи и единственным князем Церкви, получившим кафедру в самом сердце языческого королевства франков. Нового, родившегося совсем недавно государства, управляемого риксом Хловисом, коего сами германцы именовали на свой лад — Хлодвигом, сыном Хильдерика, сына Меровея.

Ремигий Ланский, умный и образованный римлянин, сумел расположить к себе варварского короля и со временем превратился в его советника — тем и объяснялось присутствие кафолического епископа и его племянника, юного картулярия[2] реймсского диоцеза Северина Магнуса Валента, на поле боя в предгорьях сумрачного Арденнского хребта.

Уходящая зима выдалась тяжёлой — прошлогодний неурожай в Гельвеции и за Рейном заставил племена остроготов сняться с занятых ими земель и пойти на запад, готы ударили по алеманам, алеманы начали теснить рипурианских франков, перешли Арденны и поставили под угрозу существование королевства Хловиса.

Если не остановить войско Гебериха, предводителя голодных и обозлённых варваров, нежданные гости ураганом пройдут от гор до Британского пролива, уничтожая всё на своём пути. Молодое государство исчезнет. Хловис, вождь решительный и воинственный, за две седмицы собрал войско и выступил навстречу многочисленному врагу — победить или умереть.

Епископ Ремигий отправился в поход вместе с королём: Рим, теперь управляемый не Императорами, а Папой, сделал на Хловиса чересчур большую ставку…

Диспозицию выбирал лично король: алеманы двигались с юго-востока, с гор, следовательно часть пехоты сикамбров останется на возвышенностях, крупный отряд, названный Ремигием по римскому образцу «когортой», атакует германцев в долине, а затем начнёт отступать, заманивая неприятеля в ловушку.

Конница попытается выйти в тыл или во фланг варваров, и тогда Геберих окажется в тисках, между наковальней щитников и молотом кавалерии. Франки-сикамбры, десятилетиями общавшиеся с римлянами и воевавшие на стороне Империи против гуннов, давно переняли главнейшие постулаты военной науки Рима и внимательно прислушивались к рекомендациям советников, наподобие епископа Ремигия.

Хловис вполне мог надеяться на победу, пускай войско алеманов и превосходило франков числом почти вдвое…

День выдался хмурый. Над холмами висели тяжёлые серые тучи, ветер пробирал до костей, перед рассветом началась метель, закончившаяся только когда войско построилось к битве — алеманы подошли на расстояние двадцати лучных перестрелов и не собирались останавливаться, рассчитывая смести противника до наступления ранних зимних сумерек.

Поутру Ремигий отслужил мессу прямиком в своём шатре, заодно игравшем роль походного храма — из прихожан был только Северин, единственный (кроме, ясное дело, самого епископа) кафолик на многие лиги вокруг. Хловис не зашёл даже из вежливости, но Ремигий обоснованно полагал, что данное понятие королю франков почти неизвестно.

Впрочем, Хловис не возражал против христианского богослужения — будет очень неплохо, если кроме Вотана, Доннара и Бальдра ему поможет и «Бог ромеев». Зато лупоглазые хари деревянных идолищ, которых рикс непременно брал с собой в дальний поход, были жирно измазаны мёдом и жертвенной кровью — истуканов вчера установили в центре лагеря. Ремигий не возражал: древние боги франков доселе обладали немалой силой, забывать о которой было бы неосмотрительно.

Волшебство дохристианского мира неохотно уступает свои позиции, оно живо и действенно — эту истину епископ знал столь же твёрдо, как и молитву «Верую».

Ничего, о сделанном богами выборе станет известно ещё до заката. Если алеманов не остановят, слабо укреплённая столица Хловиса Суасон может быть осаждена через десять дней, затем настанет очередь Дурокарторума-Реймса, Шалона и Лютеции, которую франки начали именовать по-своему — Париж…

Бежать некуда: в Бургундии правит жестокий рикс Гундобат, а южное Толозское королевство, основанное на землях бывшей Нарбоннской Галлии, принадлежит готам-арианам, не испытывающим к северным соседям-язычникам нежных чувств! Остаётся лишь с огорчением вспомнить о бесконечных пространствах имперского Рима, от Геркулесовых столпов до Сирии и Персии — какие возможности для манёвра! Это вам не десяток крошечных варварских государств, отчаянно борющихся за существование с накатывающими из-за Рейна новыми и новыми волнами германцев и словинов!

Над лесистыми холмами прокатился слитный низкий рёв — пехота Теодоберта, королевского управителя-мажордома, ударила по неровному строю алеманов и почти сразу разорвала его надвое, медленно оттесняя варваров к руслу замёрзшей реки.

Начало хорошее.

Ремигий вынул из седельной сумы мягкий войлочный подшлемник, надел на голову и застегнул пряжку ремешка. Северин передал его преподобию богатый шлем медиоланской работы. Епископ окончательно исчез, заместившись римским военачальником, невероятно похожим на легендарного Цезаря, разве что вместо привычного гладия или варварского длинного клинка на поясе Ремигия красовалась металлическая булава — оружие священника.

«Мальчишка боится, — отстранённо подумал Ремигий, заметив, насколько побледнел племянник. — Смертно боится. Ничего, пускай привыкает и уповает на милость Господа…»

Сражение быстро разгоралось, вовлекая в свою гибельную пучину новые отряды алеманов и франков. Полторы тысячи королевских всадников, элита войска Хловиса, начали уходить на север. Между прочим, командовал кавалерией Алетий, римский патриций и отдалённый родственник прежнего владыки Суасона Сиагрия, побеждённого франками полное десятилетие назад: на землях бывшей имперской провинции Хлодвиг и создал своё королевство.

Замысел Алетия был прост и понятен: оставив резерв на холмах, тяжеловооружённые конники спустятся в долину, и стальной серп обрушится на правый фланг германцев — Теодоберт, как и было условлено, начал отступать, алеманы почувствовали силу и погнали противника к возвышенностям. Впрочем, назвать отступление мажордома «бегством» никак нельзя — медленный уверенный отход в полном соответствии с боевыми традициями римской армии. Да, прав был Ремигий — варвары быстро учатся!

Северин покосился на группу всадников, стоявшую неподалёку. Король и пятеро военных вождей выехали чуть вперёд, наблюдая за ходом битвы. Длинные, до пояса, волосы Хловиса вились по ветру, напоминая струи расплавленного золота — рикс твёрдо верил, что волосы являются его главным сокровищем, ибо в них сокрыта божественная сила, дарованная его знаменитому деду, Меровею.

Король был очень высок, полные четыре с половиной локтя, а потому даже крупный иберийский конь гнедой масти рядом с Хловисом выглядел невзрачной гуннской лошадкой. Всем иным доспехам франк предпочитал кольчугу двойного плетения: вещь немыслимо дорогая, делают такие только в Италии и в Массилии, на побережье, но Ремигий, знающий вкусы Хловиса, прошлым годом сделал государю подарок — нарочно заказывал в Равенне и шесть месяцев ждал, когда кольчугу доставят через Альпы в отдалённый Суасон!

— Этого ещё недоставало! — Епископ привстал на стременах и вытянул руку. — Северин, гляди! У них тоже есть конница! Откуда? Алеманы давно сожрали всех своих лошадей!

Всадники германцев, ранее скрытые в лесу, ринулись наперехват кавалерии франков — их оказалось много, гораздо больше, чем можно было предположить! На первый взгляд, около тысячи, возможно чуть больше. Две лавы с грохотом сшиблись, теперь в долине безымянной речки кипело сразу два отдельных боя — конный и пеший, что решительно противоречило любым правилам тактики!

Ремигий нахмурился, ожидая новых сюрпризов, припасённых алеманами. Епископ стократно убеждал Хловиса, что армия без разведывательных отрядов — это хищник без глаз! Однако король надеялся на истинно варварскую удачу, сопутствующую ему с молодости, и расположение своих богов, а некоторые римские выдумки принимал со снисходительной иронией: если всех людей разослать в секреты и дозоры, кто биться будет? Теперь, похоже, эдакое небрежение окажется чревато крайне неприятными последствиями!

Тем временем Геберих послал в бой резервы — Теодоберта окружили с трёх сторон, когорта ощетинилась пиками, отбрасывая наседающих варваров. Конница прорваться не сумела, крепко увязнув в сражении с германцами.

Положение малоприятное, но небезнадёжное — основная часть пехоты франков по-прежнему стоит на высотах, и опрокинуть её будет крайне сложно! Главное, чтобы мажордом добрался до своих с минимальными потерями и отошёл на вторую линию — кратко отдохнуть и перестроиться.

Северин неожиданно ойкнул и едва не задохнулся — холодный горный воздух внезапно стал обжигающе ледяным, не вдохнуть! Разлился странный запах, будто во время грозы, по краю плаща молодого картулярия пробежали бело-голубые искорки. Спокойный длинноухий мул Северина забеспокоился и начал крупно вздрагивать, кобыла епископа тонко заржала, испуганно присев на круп.

Спустя мгновение над холмами грянуло.

— Колдовство, — с трудом выдавил Северин. — Ваше преподобие!..

— Вижу, — сквозь зубы процедил Ремигий. — И да поможет нам Господь!

…Молодой родственник епископа приехал в Суасон прошлым летом, к празднику Успения Богородицы. Северин преодолел долгий и трудный путь — морем из Салерно в Массилию, а затем по старым римским дорогам на север, через Трансальпинскую Галлию, Бургундию, Лугдун и Дижон, под тёплое крыло родного брата матушки, епископа Ремигия, фаворита и полномочного легата Его Святейшества Папы Геласия I. Ремигия из Лана, владыки одной из самых обширных епархий, раскинувшейся на землях от седого Рейна до Гесперийского моря…[3]

Расчёт достопочтенной вдовы консула Сидония Валента, три года тому сложившего голову в битве при Равенне, был проще таблиц Пифагора. Как истинная природная римлянка, ведущая родословие едва ли не от Ромула с Ремом, госпожа Корнелия Альбина, благоразумно сочла, что получивший классическое образование отпрыск непременно обязан начать служение Империи в отдалённой провинции, как это повелось спокон веку во всех патрицианских семьях. То, что Император ныне держит престол в Константинополе — дело десятое. Что бы ни утверждали злые языки, Рим вечен, а нынешний король Италии Теодорих-гот признал себя вассалом цезаря!