Читаем Белый индеец онлайн бесплатно
Дональд Клейтон Портер
БЕЛЫЙ ИНДЕЕЦ
Первый роман из цикла "Белый индеец"
В истории Америки, пожалуй, трудно найти период более драматический, чем полтора столетия с основания англичанами колонии Джеймстоун в Вирджинии в начале семнадцатого века, и окончанием в 1763 году последней из так называемых французских и индейских войн.
"Белый индеец" открывает серию романов, в которых пойдет речь об этой героической эпохе.
Великобритания и Франция покоряли все новые земли, и обе стремились установить господство в Северной Америке, отправляя в Новый Свет корабли с солдатами и колонистами. Слабеющая Испания прилагала неимоверные усилия, чтобы удержать захваченные раньше земли, и еще несколько государств, в том числе Голландия и Швеция, также принимали участие в этих событиях.
Жертвами нашествия оказались коренные жители страны, индейцы, с недоумением наблюдавшие, как мощная волна переселенцев захлестывает их дома и охотничьи угодья. Некоторые вступали в борьбу со всеми пришельцами. Другие заключали союзы с европейцами, главным образом с англичанами и французами. Северо-восточные племена, входившие в союз ирокезов - сенеки, могавки, онейда, онондага, кайюги и, позднее, тускароры - и сильные, независимые племена алгонкинов, гуронов, оттава и делаваров сыграли огромную роль в развитии событий и внесли важнейший вклад в зарождавшуюся американскую культуру.
Борьба осложнялась событиями, происходившими в далекой Европе. В 1685 году Людовик XIV отменил Нантский эдикт, даровавший свободу вероисповедания протестантам, и тысячи французов-гугенотов хлынули в Новый Свет. Английские колонии враждовали между собой, и только общие страдания вынудили их объединиться.
Нынешняя Америка рождалась в результате борьбы, разразившейся на атлантическом побережье, узкой полоске земли, не уходившей в глубь материка более чем на двести пятьдесят миль. Здесь, от Квебека до Каролины во Флориде, закладывались принципы и традиции, которыми и по сей день дорожат американцы и канадцы.
"Белый индеец" и последующие романы серии отдают должное этим отважным краснокожим и бледнолицым людям.
Глава 1.
Каждый житель долины реки Коннектикут знает, что даже в мирное время настоящего мира не бывает. Индейцы воюют между собой, объединившись, нападают на города и поселки, где живут англичане, французы-гугеноты, голландцы, приехавшие из Нью-Йорка, и горстка скандинавов. Время от времени устраивают рейды французские солдаты и их союзники-индейцы. Каждый житель пограничных земель берет с собой в поле кремневое ружье, а ночью держит его у постели, что почти сорок лет назад, после войны Пеко, завершившейся в 1637 году, действительно наступил мир, когда колонисты истребили почти всех индейцев в этой местности и заняли их территорию. Агавамы и чикопи покорились англичанам, и форт Спрингфилд стал центром западной части колонии Массачусетс.
Деревянный форт на восточном берегу реки Коннектикут с гарнизоном в сотню человек считался неприступным. Толстые дубовые, кленовые, вязовые бревна давали надежную защиту от стрел и дротиков. Кроме того, в форте было четыре пушки. Самая большая, стрелявшая ядрами в половину человеческой головы, была, правда, не очень точна, но одного грохота оказывалось довольно, чтобы дикари в панике покидали окрестности форта.
Единственной трудностью, и об этом хорошо знали офицеры форта, был недостаток людей. Полный штат удавалось собрать только в случаях крайней необходимости. Милиция состояла из добровольцев, занятых на собственных фермах, и в обычное время на посту находилось не больше пятнадцати-двадцати стрелков.
Однажды могавки, союзник сильного племени сенека, поссорились с оттава, которые жили к северу от них. Оттава не хотели в одиночку сражаться с могавки и позвали на помощь алгонкинов, владевших землями от Массачусетса до Квебека.
Могавки могли обратиться ко всем четырем родственным племенам ирокезов, но в знак презрения к врагу послали клич только сенека, одно имя которых сеяло ужас от Гудзонова залива до испанской Флориды.
Гонка, великий сахем сенека, ответил на приглашение лично. Он редко воевал, обычно выступая только во главе объединенных войск ирокезов. Но сейчас особые причины вынудили его изменить традиции.
Десять лет Гонка мечтал о сыне, и десять лет его заветной мечте не суждено было осуществиться. Первая жена родила дочь, но обе погибли от лихорадки. Потом, два года тому назад, Гонка взял в жены Ину. Она была моложе его, но он любил ее и был уверен, что теперь бог плодородия услышит его молитвы. В начале времени сбора урожая Ина родила сына.
Не успели сенека возрадоваться, как ребенок скончался, и Ина тоже чуть не умерла
В тот самый день Гонка узнал о ссоре могавков с оттава, и на рассвете следующего дня стал во главе трехсот крепких и могучих, как медведи, воинов.
Оттава дорого заплатили за скорбь великого сахема. Гонка без предупреждения напал на их главный город и сжег его дотла, убив более ста пятидесяти человек, в то время как его люди почти не пострадали. Сенека вырезали еще две деревни, враги бежали в страхе, и барабаны разнесли по бескрайним лесам весть о том, что Гонка вышел на тропу войны.
Отряд повернул на восток и шел двое суток без остановок на отдых. Воины, привыкшие к суровой дисциплине, не жаловались.
Сенека бесшумно шагали по сосновым и кедровым лесам, иногда обмениваясь широкими улыбками. Сенека - самые грозные и доблестные воины на свете, и нет ничего лучше, чем еще раз подтвердить свою славу.
Только Гонка оставался мрачным, он шел, иногда отправляя в рот горсть сушеной кукурузы или ломтик вяленой оленины, ненадолго останавливаясь, чтобы напиться воды из ручья. Скальпы оттава украшали набедренные повязки воинов, но гонка не нуждался в подобных трофеях.
Барабаны несли весть о смертельной угрозе. Вожди и старейшины алгонкинов готовились к встрече с врагом. Правда, они обещали оттава помочь в войне с могавки, но оттава потерпели позорное поражение, и алгонкины остались в одиночестве. Конечно, обещания надо выполнять, но, как сказал один из старейшин, а ему было уже восемьдесят лет, алгонкины не ссорились с сенека. И ни один разумный человек не пойдет воевать, когда сам Гонка вышел на тропу войны.
Алгонкины прислушались к совету старика, развязали луки, смыли боевую краску и отправили делегацию просить мира.
Оба отряда встретились на берегу озера Виннипесоки, на земле, которую бледнолицые называли Нью-Гемпширом.
В обмен на мир алгонкины предлагали пятьсот связок вампума из раковин моллюсков и устриц.
Сенека, хотя и жили в глубине материка, высоко ценили вампум, но Гонка потребовал большего. Он запросил семьсот связок вампумов и еще сотню ожерелий из раковин гребешков. Алгонкинам очень не хотелось воевать, и они согласились. Той же ночью оба отряда выкурили трубку мира и устроили пир.
Гонка сидел в стороне, задумчиво глядя в огонь.
Пир закончился, алгонкины ушли, а сенека разбили лагерь и стали устраиваться на ночлег. Гонка так и остался сидеть у костра, неподвижно, скрестив руки на груди. Лишь глубокой ночью ближайшие его помощники, имевшие право спать рядом с ним, проснулись от негромкого звука.
Великий сахем напевал какую-то мелодию, но воины не могли разобрать слов.
Индейцы вежливо заткнули уши. Ведь только Гонка и первый хранитель веры имели право прямо говорить с самим Великим Духом, богом, отцом всех Маниту, и подслушивать их было невежливо. Вомины не хотели навлекать на себя гнев собеседников, хотя трудно было сказать, чья кара представлялась им более ужасной.
Гонка закончил молиться и уснул. С первым же лучом солнца он поднялся, и вскоре сенека пустились в долгий путь домой.
Теперь они шли на запад, пока не добрались до реки Коннектикут. Двигаться вдоль берега было легче, чем прокладывать тропу в зарослях, и Гонка побаловал воинов. Они заслужили награду.
Скоро сенека подошли к городу и форту Спрингфилд.
Разведчики доложили великому сахему, что впереди находится город бледнолицых и форт, сложенный из бревен. Стены его высоки, и нельзя сказать, сколько человек защищает город.
Бледнолицые не отваживались заходить на землю сенека, и Гонка не был с ними в ссоре. В прежние годы английские и французские торговцы приезжали к нему с подарками, и он знал, что у бледнолицых много хороших вещей.
Из далекой страны они привезли острые топоры и чудесные ножи, а еще огненные палки. Такой палкой можно было издалека убить или искалечить человека. Но Гонке не нравилось их оружие. Стрелы и дротики сделали сенека величайшими воинами, и он не желал изменять обычаям предков.
Однако бледнолицым принадлежало еще много других хороших вещей. Может быть, это богатство поможет рассеять пустоту внутри, возникшую после смерти сына. Победа над оттава разожгла аппетит Гонки, а трусость алгонкинов лишила его возможности завоевать новую славу.
Отряд остановился. Воины спрятались в лесу, ожидая наступления ночи.
Две недели назад Джед Харпер с восторгом узнал о рождении первенца. Минни чувствовала себя не очень хорошо, и он привез ее в форт, где она и оставалась под присмотром врача до самых родов.
Самому Джеду пришлось вернутся на ферму в пяти милях от городка. Урожай не мог ждать, и Джед трудился от восхода до заката, собирая дыни, тыквы, кукурузу, лук и горох, чтобы маленькой семье хватило продуктов на долгую зиму.
Закончив работу, он вернулся в Спрингфилд за женой ребенком, но доктор решил, что Минни должна остаться в форте еще на день-другой. Джед остался с семьей.
На беду, настал его черед нести караул в форте. Вот уже два года индейцы не показывались в окрестностях Спрингфилда, так что часовым приходилось лишь поглядывать с наблюдательного поста, нет ли кого в лесу за стенами города. Ночь была темной, тяжелые облака затянули небо, и Джед все равно ничего не заметил бы, даже если б старался.
На вахту Джед прихватил с собой бутылку рома. Нет лучшего подарка для скучающего часового, и друзья чудесно проводили время, выпивая за здоровье нового колониста.
Ополченцы и не подозревали, что их ждет.
Джед ощутил какое-то движение сзади, обернулся и увидел рослого индейского воина. Череп хрустнул под каменным топором, и больше Джед ничего не чувствовал. ловкие сенека двигались молча. Одна группа проникла в форт, другая пошла по домам. Гонка приказал не брать пленников и никого не оставлять в живых. Воины точно исполняли приказ.
Времени было мало, и они забирали только кухонные принадлежности, одеяла, топоры и ножи.
Всего в ту ночь погибло сто восемьдесят девять мужчин, женщин и детей, и это был самый страшный налет за всю историю форта. Ни поселенцы, ни офицеры, ни власти Массачусетса впоследствии так и не смогли установить, кто совершил налет, и никому и в голову не пришло подозревать сенека, живших далеко на западе, по берегам озера Онтарио, в землях, принадлежавших колонии Нью-Йорк.
Гонка поспевал всюду. Он носился по трем улочкам городка, проверяя, как выполняются его приказы. Воины не смели брать больше того, что могли донести до далекого дома.
Торопясь в форт, Гонка с радостью отметил, что им не оказывают сопротивления. Воины продвигались от комнаты к комнате, истребляя бледнолицых.
В маленькой комнате в своей постели только что погибла молодая женщина. Простыни были залиты кровью, а воин уже поднял топор на ребенка, лежавшего рядом с матерью.
Минни Харпер так и не успела сменить сыну пеленку, так что младенец лежал голышом Гонка увидел крепкого, здорового мальчика и внезапно приказал:
- Убери руки!
Воин отвел топор.
Гонка подошел к кровати.
Малыш посмотрел на него. В детских глазах не было ни страха, ни удивления.
Великий сахем рассмеялся.
Ребенок улыбнулся и загугукал в ответ.
Это решило дело. Гонка взял малыша и неуклюже завернул его в одеяло. Сын, долгожданный сын. Теперь Ине есть кого взять на руки, и будущее рода обеспечено.
Он назовет сына Ренно, в честь бога плодородия, которого будет чтить до конца дней своих.
Через полчаса после начала налета индейцы бесшумно ушли, и единственным оставшимся в живых из всех обитателей форта стал младенец по имени Ренно.
Глава 2.
Сенека жили в больших домах из обтесанных бревен, обшитых толстой корой вяза. В каждом доме жили родственники и члены одного клана. Но великий сахем, Гонка, хотя и входил в клан медведя, жил отдельно, как и полагалось великому сахему.
Домик его был построен также, как и другие, но гораздо меньше двадцать пять футов в длину и девятнадцать в ширину. Над входом красовались лосиные рога, а еще выше - вырезанная и раскрашенная красной краской эмблема клана медведя.
В центре комнаты, в выложенном камнями очаге, всегда горел огонь. Прямо над очагом в крыше было сделано отверстие, а над ним на четырех столбиках лежала плита, закрывая пламя от дождя и мокрого снега. Ветра не было, весь дым уходил наружу, и в домике почти не было копоти.
Вдоль стены тянулся ряд деревянных сундуков. Одни были покрыты шкурами и мехом и использовались в качестве кроватей, в других хранились одежда, оружие, инструменты и другие вещи, не поместившиеся на колышках, вбитых в противоположную стену.
Кровать Ренно была вдвое меньше, чем те, на которых спали его родители. Он мог жить здесь только до семи лет, а потом должен был перебраться в большой дом для мальчиков. Великий сахем и его семья не пользовались особыми привилегиями, и единственным предметом роскоши в доме был чугунный котелок из города бледнолицых.
Ина посмотрела на сына. Мальчик спал под мягким одеялом из чудесной теплой материи, взятой в городе бледнолицых. Не стоило брать его сейчас с собой. Потом малышу будет только холоднее.
Ина посадила Ренно в люльку, предназначенную специально для переноски малыша по улице, и ребенок затих. Люлька была сделана из жесткой медвежьей шкуры, а внутри выстлана нежным, мягким мехом серебристого волка.
Мать вышла из дома. На улице стоял мороз. Щечки мальчика порозовели, в носу защипало, и он съежился, пытаясь укрыть личико. Но вскоре он согрелся и выпрямился.
Двухлетний ребенок не может долго сидеть спокойно. Мальчик принялся ворочаться, крутиться и выглянул наружу.
Вышитые ноговицы матери развевались, она торопливо шла по глубокому снегу, Вскоре к ним присоединилась еще одна молодая женщина, с такой же люлькой за спиной, мать его подружки Ановары.
Женщины поздоровались и пошли за частокол, окружавший город сенека. Ренно понял, куда они направляются, и быстро юркнул обратно в теплый мех. Ему очень не нравилось это место.
Мать начала петь. Низким мелодичным голосом она призывала духов земли, Маниту, даровать сыну силу и мужество. Ренно задрожал. Ина была хранительницей веры и умела говорить с духами. Ренно знал, что духи прячутся в верхушках деревьев и слушают, и переговариваются между собой. Они и ему говорят:
- Будь сильным, - шелестят ветви, - Будь смелым.
Поющие женщины медленно вышли на замерзшую поверхность небольшого озера. Ренно и Ановару поставили на лед, не вынимая из мешков.
