Читаем Белые цветы онлайн бесплатно

Часть 1

Хроники прошлого

Глава 1.Первая встреча

Стояла поздняя весна. На деревьях опадали белые цветы, а мы – вчерашние дети – только начинали распускаться. Это было время, когда все происходило впервые: первые восхищённые взгляды, первые признания, первые свидания, первые поцелуи, первые разбитые сердца – короче, мы совершали первые, еще детские шаги в мире взрослых. Моё сердце было холодным и свободным от любви, и я гордо шла вперёд, не оборачиваясь.

Я уже начала курить и прогуливать школу – это казалось крутым и не только мне: одноклассницы говорили со мной с придыханием и трепетом, а одноклассники боялись сказать слово поперек. Хотя я всегда была задирой – била мальчиков учебниками, когда не было учебников – стопкой тетрадей, а когда не было и их – линейками.

«Дитя улицы» – называл меня отец, приезжавший к нам с матерью раз в год, и это прозвище вполне мне соответствовало. Я не видела в нем ничего постыдного.

Отец же считал обязательным чтение моралей отбившейся от рук дочери, которая упорно не хотела признавать его и заявляла, что он ей не отец. Он был умным и чутким, но совершенно чужим. Настолько, что даже когда он умер, спустя несколько лет, мне было все равно.

Мать была со мной редко – она тянула все на своих маленьких плечиках, и в основном я была предоставлена бабушке и дедушке, яслям и садикам, улице и друзьям, а она пропадала на работе. Потом она стала уезжать в Европу раз в месяц, и ее стало еще меньше в моей жизни. В раннем детстве меня это огорчало, но со временем перестало – в результате многих ее ошибок я разлюбила мать.

В нашей семье работала еще и бабушка, но все же финансово все тянула на себе мать. От отца было мало толку – он почти не помогал нам. Мать часто потом говорила, упрекая меня, что положила все силы на то, чтобы я «ни в чем не нуждалась и была одета лучше всех». Она искренне гордилась этим, однако мне не казалось, что я одеваюсь даже элементарно хорошо, не говоря уже о «лучше всех». Я считала себя одетой странно.

Все потому, что моя мама обладала вкусом с претензией на оригинальность, и он сильно отличался как от моих представлений о прекрасном, так и от того, что носили мои действительно хорошо одетые сверстницы. Мне хотелось одеваться как они, быть как все, раствориться в толпе погодок, быть популярной. Но это были мечты. В реальности же я сильно выделялась из общей массы и без того не в лучшую сторону: смешанные крови, дефект речи, ещё и одежда, только усугублявшая мою неловкость от самой себя. Этим с удовольствием пользовались мои одноклассники, и мои особенности превращались в обидные недостатки.

Любые возражения и попытки обновить гардероб на что-то попроще воспринимались моим имиджмейкером в штыки – мать называла меня глупенькой, говорила, что я ничего не понимаю и сейчас это модно. У нее был свой магазин одежды из Европы, и там выставлялись действительно хорошие вещи, мне же мама привозила все самое странное, с расчетом на то, что она сможет носить это и сама.

…Мне хотелось не гардероба от кутюр, денег, дорогих игрушек – в детстве мне просто хотелось ее внимания, заботы и любви. Я же не просила слишком многого – это святой долг любой матери, но как любая женщина, которой приходилось быть сильной, моя мама считала проявления чувств признаком слабости и все делала не так.

Вместо внимания – она контролировала, вместо заботы одаривала чрезмерным опекательством, которое я воспринимала, как неуважение к личным границам, но худе всего была ее «любовь». Тесная и удушающая, как кольца удава, сдавливающая ребра настолько сильно, что не давала дышать. Но чем сильнее смыкалось кольцо, тем сильнее я бунтовала.

Так мы пришли к тому, что имели – ни в одном из родителей я не видела родной души и не доверяла им. Семья казалась мне чем-то крайне ненадежным, от чего было больше вреда, чем пользы, и в этом мире я рассчитывала только на себя. Что думали они сами – меня не интересовало. Они облажались – это факт, а что к этому привело – да какая разница!

Был конец школьного года. Я училась в 8 классе и накануне поругалась со школьными подругами. Из-за пустяка, но никто из нас не хотел идти на попятную и уже несколько дней они игнорировали меня и кидали презрительные взгляды, а я высокомерно кривилась и проходила мимо. Их было двое. С одной из них мы дружили, с другой – просто делали вид.

Они подошли ко мне на перемене, и девчонка, с которой мы ладили меньше, протянула мне общую тетрадь. «Анкета» гласила выведенная старательным почерком надпись на обложке.

– Заполнишь? – сказала одноклассница елейным голосом.

– Конечно, – приторно, как ни в чем ни бывало, ответила я, но подумала, что здесь что-то не то: несколько дней полного игнора, а теперь вдруг анкета с секретами. Я ожидала подвоха – наверняка это был какой-то хитромудрый план, но я пока не могла понять, в чем именно засада.

После школы я пошла в одно из мест, где мы обычно зависали. Это была небольшая лужайка за зданием почты, обычно пустынная. Достав анкету из школьной сумки, я расположилась на широком бетонном порожке, обрамлявшем лестницу, и закурила, готовясь к самому худшему. Может, они написали там гадости обо мне и решили таким способом показать свое презрение? Или, наоборот, хотели показать, что им нет до меня никакого дела и наша ссора никак не сказалась на них? Наша троица-то распалась, но их пара была по-прежнему крепка – мои подружки везде ходили вдвоем, все такие же не разлей вода, а я была одна.

Я не успела даже обдумать, что только что прочла, когда заметила, что надвигаются новые неприятности. Они нарисовались прямо из-за угла здания – на меня шли двое старших парней из моего двора. Ну только этого мне сейчас не хватало… День же недостаточно плохой, почему бы не сделать его ещё хуже?!

Я хорошо знала одного из них – Юру: флегматичный брюнет, среднего роста, с маленькими бледно-зелеными глазами. Он жил в соседнем доме и всегда приходил к пацанам из моего, где все вместе они объединялись против меня. Мы все выросли, хотя еще и не слишком (Юра был старше меня всего на год), но уже достаточно для того, чтобы детские пререкания остались позади. Тем не менее, видя Юру я по привычке напрягалась в ожидании перепалок и злобных шуточек.

Но с Юрой все хотя бы было понятным и предсказуемым, а вот Миша, шедший рядом с Юрой, казался мне темной лошадкой. Он был старше меня на три года и жил через два дома, но казалось, что в другой вселенной – мы практически не пересекались, не общались, не обращали друг на друга внимания, и меня это устраивало. Увидев их двоих, бодро шагающих ко мне, я не понимала к чему готовиться и как себя вести. На всякий случай я решила напрячься – лучше быть готовой к неприятностям, чтобы не быть застигнутой врасплох

– Здорово, че делаешь? – заговорил со мной Юра.

«Ох, блин! Так я тебе щас все и рассказала!» – подумала я.

– А ты с какой целью спрашиваешь? – с вызовом спросила я, пробивая, настроен ли Юра на конфликт.

– Да просто спросил… Ты чего такая?

Так, ладно, уже легче – пока складывалось впечатление, что ругаться он не хотел.

– Какая? Я вообще сижу и никого не трогаю!

– Да мы гуляем. Решили подойти, поздороваться, – внезапно вступил в диалог Миша и улыбнулся.

Я посмотрела на него исподлобья. Красивый парень – выше Юры, темно-русые волосы с выгоревшей чёлкой и чуть прищуренные глаза удивительного цвета… Они ни голубые, ни зелёные и точно ни бирюзовые… Они какого-то голубовато-зеленого цвета, похожего на – я долго подбирала подходящее сравнение… цвет голубой ели!

– Ну, здор'oво, блин!

Он беззвучно рассмеялся:

– Привет. Так чего, как дела, что делаешь?

–Анкету читаю… – мрачно ответила я, вспомнив, что проблема оставалась нерешенной.

– Че за анкета?

– Тупая девчачья хрень, еще и мутная. Одноклассницы дали заполнить.

– И че, они там что-то мутят?

– По ходу да. Мы несколько дней назад поругались, они меня игнорили, а сегодня они подошли и дали вот это – я потрясла тетрадью в руке. – Попросили заполнить, а я не знаю, что там и писать…

Я сделала паузу и посмотрела на Мишу, ожидая увидеть его скучающее лицо, но он слушал.

Я продолжила:

– Там бред, реально… То стишки дурацкие, то какой-то тип одной из этих подруг дифирамбы поет.

– Да ладно! Тип? – Миша удивленно переспросил.

– Вот я тоже удивилась. Так не бывает. Никто его не видел, еще несколько дней назад его не было, но стоило мне с ними поругаться, как он тут же появился.

– Вот это они исполняют!

– Не то слово… Так они его еще так описывают, что он такой крутой. Детский сад, – я приложила ладонь ко лбу, пытаясь показать, что мне стыдно за своих подружек, и я не такая!

– Во у тебя подружки фантазерки, Лариска, – до этого молчавший Юра подал голос.

«Лариска» сразу вернуло меня во времени наших ссор. Я напряглась исобралась по привычке ответить ему, что он Урка.

Юра стал Уркой с легкой подачи Лены – девочки из соседнего с Юрой двора. Может, она втайне вздыхала по нему, может, так заигрывала, только очень уж ей нравилось доводить Юру.

Сначала Лена в открытую звала его Урка, но через пару профилактических бесед с Юрой и выкрученными им же Лениными руками – героически ушла в подполье. Однако, как истинный фанат идеи, дела свои не бросила – просто стала осторожнее и теперь делала это исподтишка, заранее готовясь убежать. Однажды она даже увековечила это на железном столе в моем дворе, написав «Урка». Юра что-то говорил, Лена хитро смотрела на него и улыбалась (еще бы, сделала подлянку, а он и не видит), и, может, так бы оно и прокатило, но рядом сидел малолетний мальчик. Он очень любил всех подстрекать и доносить. Чуя, что дело пахнет жаренным, пацан осторожно, но хитро спросил: «Юра, а кто такой Урка?».

До этого спокойно сидевший на лавочке Юра все понял, и вскочил на ноги со словами: «Лена, падла!». Но и Лена тоже поняла! А поскольку она была готова к такому развитию событий – вскочила первая. Оба побежали – Лена от Юры, а тот за ней.

Я взглядом прожигала дыры в Юриных глазах и была уже готова сказать заветное «Урка», как Миша вмешался опять. Ну ё-моё, прям не Миша, а архангел Михаил – не дает с Юркой поругаться!

– Они, конечно, исполняют…– Миша снова переключил моё внимание на себя.

– Да им делать не фиг, – лениво сказал Юра, рассматривая свои ногти.

– Ну, Юрка у нас эксперт, поэтому раз он сказал, то значит все точно так и есть! – Миша засмеялся, а я мелочно обрадовалась, подшутив над Юркой. Я не хотела, чтобы выглядело так, будто я проглотила «Лариску». Пусть видят, что я девчонка серьезная и со мной лучше не связываться.

– Но, по ходу, тут он прав, – продолжила я. – Это ведь мало того, что придумать, так ещё же и написать надо было.

– Дай почитать. Мы хоть посмеемся.

– Так мы же уже смеемся! – это был сарказм уже в адрес Миши.

Но он никак не отреагировал и спокойно ответил, будто не замечая:

– Так мы щас посмеёмся ещё больше.

Блин, а он хорош! – подумала я, и передала ему тетрадь.

Я была даже рада, что Миша попросил тетрадь. Трезвый, непредвзятый взгляд со стороны явно не помешал бы, и, если чужой человек тоже скажет, что это бред, – значит, один-ноль в мою пользу, а Мишин возраст был дополнительным преимуществом. Он явно умнее моих подружек, и давно прожевал и выплюнул все эти детские игры.

Еще одним преимуществом было то, что Миша не пытался ни задеть меня, ни зло пошутить – он общался на равных, шутил и видел во мне, в отличие от того же Юры, нормальную девушку. Это было особенно важно сейчас, на фоне поведения девочек. Смотри, мол, у нас все классно, а ты – неудачница. Я не попадалась в эту ловушку, но расстраивалась – у них был численный перевес (двое против одного) и играли они нечестно.

Я с нетерпением ждала, что скажет Миша, когда прочтет, но ребята не торопились – они сидели на корточках и листали тетрадь. Миша держал анкету, Юра заглядывал сбоку. Над некоторыми моментами они смеялись – особенно над ответами «крутого парня», иногда удивлялись написанным в анкете девчачьим глупостям и смеялись опять, а что-то просто пролистывали без интереса.

Когда Миша наконец вернул мне тетрадь он сказал только одно:

– Вот это они гонят!

Мы все засмеялись.

– Я же говорю, что здесь что-то не то.

– Что-то? – Миша усмехнулся. – Здесь все не то.

– Значит, так и напишу – ложь, звездеж и провокация, – засмеялась я. – Прям на каждой странице комментарии оставлю.

Миша смеялся:

–Серьезно?

–Да ну, че мне делать не фиг, – тоже засмеялась я.

Так неожиданно мы с Мишей познакомились ближе. Я готовилась к худшему, а получилось наоборот: темная лошадка оказалась чуть ли не волшебным единорогом, а Миша, в отличие от Юры – хорошим парнем. Он не сделал ничего особенного, но я успокоилась и перестала париться: анкета, ссора, игры девочек казались мне детским садом, как выразился Миша, и я больше не пыталась судорожно сообразить – а что же мне со всем этим делать и как же не ударить в грязь лицом. Его мнение – мнение малознакомого парня – оказалось для меня более авторитетным, чем мнение моих подружек, которые просто тупо «гнали».

На следующий день я вернула тетрадь.

– Ты заполнила? – требовательно спросила та, с которой у нас были напряжённые отношения.

– У меня были дела поважнее, но я читала, – я усмехнулась, и добавила с нескрываемым сарказмом – ну так, на случай если это вдруг для вас важно.

Не дожидаясь реакции, я развернулась и ушла.

Через несколько дней мы помирились и девочки честно признались, что парня никогда не существовало. Но я и так это уже знала.

Жаль, мы не сошлись с Мишей тогда. Мне казалось, что у такого как он не может быть заинтересованности во мне. Но по какой-то одному Богу известной причине, Миша заинтересовался. Я до сих пор не понимаю почему он – мечта любой девушки – выбрал именно меня, когда мог выбрать любую, даже из таких, которые были лучше меня. Мне казалось, что я совсем не подхожу ему. Но, видимо, кто-то свыше считал иначе и почему-то давал нам шансы.

Это был первый и мы его упустили. Ни один из нас не понял, что нужно делать – для меня встреча прошла практически незамеченной, не оставив никакого следа, а он был занят чем-то другим и надолго пропал.

Однако у нас все равно еще оставалось много других шансов, и мы могли все изменить. До последнего мы могли все изменить…

Глава 2. Неблагополучная девочка и благополучный мальчик

Между этой встречей и моментом, когда Миша наконец решился сделать шаг, – 3 года. 3 года и две маленькие встречи в моем подъезде – десятиминутные разговоры ни о чем в неизменном сопровождении Юры. Миша умудрился забежать ко мне даже когда был в армии и пришел в увольнение. Я же продолжала не придавать этому значения. Ну а как можно всерьез думать об отношениях с парнем, которого видишь раз в год?

Мне было 17, когда Миша внезапно пришел снова. В длинном пальто, один, он стоял у моей двери и от него веяло спокойствием и уверенностью.