Читаем Белое Пламя онлайн бесплатно

— Эй, паренёк! Подвезти?

Стройный, невысокий юноша в чёрной одежде военного покроя обернулся и окинул взглядом дородного селянина, притормозившего рядом с ним телегу, запряженную лошадью.

— Подвезти, — кивнул головой путник. — Коли нам по пути.

— Залазь. — Мужик хлопнул широкой ладонью по скамье рядом с собой.

Парень легко запрыгнул в телегу и сел рядом с возничим.

— С войны едешь? — дружелюбно поинтересовался хозяин телеги, разглядывая рюкзак за спиной паренька и два коротких клинка в плотно пристёгнутых к ногам ножнах.

Мечами эти клинки можно было назвать только из уважения к хозяину. Не больше пятидесяти сантиметров, скорее длинные ножи, чем мечи. Ножны крепились необычно, короткими ремнями — одно крепление у бедра, второе — у самого колена. Удобно, но уж очень непривычно видеть мечи без оружейного пояса.

— С войны, — подтвердил паренёк.

— Зовут-то тебя как?

— Ален.

— А меня Степаном кличут. Далеко едешь-то?

— Домой, — короткий, лаконичный ответ.

Они замолчали. Степан поёрзал, не решаясь заговорить с попутчиком вновь. Достав из-за пазухи флягу, мужик предложил пареньку:

— Будешь?

Ален кивнул, взял флягу и сделал большой глоток. Его мгновенно скрутило, в животе взорвался огненный шар, а на глазах выступили слёзы. Кое-как отдышавшись, парень вернул флягу хозяину.

— Грань!.. Предупреждать же надо, — просипел он.

Селянин расхохотался и сделал несколько больших глотков, даже не поморщившись. Путника от этого зрелища передёрнуло. Жидкость во фляжке была минимум семидесятиградусной.

— А где живёшь-то? — продолжил расспросы Степан. — В Марьковке?

— Нет, — ответил паренёк. — В Марьковке переночую, и в Золотую Дубраву…

— На постоялый двор пойдёшь, али живёт у тебя там кто?

— "Золотой Лист" ещё работает?

— "Лист"? — Мужик крепко выругался в адрес постоялого двора и его хозяина. — Работает, что с ним станется?

Селянин помолчал, исподтишка разглядывая попутчика. Дядька он был общительный и долго молчать не мог. Парнишку, видать, уже разморило от тёплого весеннего солнца и выпитого самогона, он едва держался, чтобы не уснуть. Как он сидит в полной форме в такую жарищу? Даже перчаток не снимет. Да и форма — офицерская, не солдатская. Вот только очень уж молоденький мальчишка, лет семнадцати всего. Тут солнечный блик упал на как будто специально затемнённый и тусклый Знак на левом плече юноши, и Степан гулко сглотнул, чувствуя, как внутри всё похолодело. Странный Знак. И маги носят Знак справа, а не слева. А само изображение…

— Грифон… — выдохнул поражённый мужик. — Так ты грифонец!..

— Не грифонец, — неохотно ответил юноша и тут же, поморщившись, прикрыл Знак ладонью. Когда он отнял руку, серебряная эмблема стала ещё тусклее и даже как-то смазалась. Различить теперь легендарного зверя было почти невозможно. — Мне не нравится это слово. Просто грифон.

— Так ты из сотни "Грифона"? — спросил Степан после нескольких минут молчания. — Я слышал, что все грифонцы погибли…

— Я остался, — ответил маг, уставившись на свои затянутые в перчатки и сжатые в кулаки руки.

Степан снова глотнул из своей фляги и посмотрел на парня. "Неужели он?.. Да нет, не может быть… Ведь совсем мальчишка… И всё-таки?.."

— Так ты что же… всю войну прошёл? Все шесть лет?

Ален кивнул. Тут уж Степан умолк надолго. Селянин немало слышал о легендарной сотне "Грифона", в которую брали только высших боевых магов. Десяток "грифонов" стоил тысячи простых воинов, не говоря уж о командоре и двух его командирах. Те, способные втроём справиться со средних размеров армией, стали легендами при жизни. Лишь благодаря им, магам ордена Грифона, Сильена, Серебряная Империя, победила варварский Нимадорг с их лютыми войнами и проклятыми некромантами. В последнем сражении легендарная сотня приняла на себя удары вражеских магов мёртвых и, погибнув, всё-таки принесла победу империи.

Но чтобы такой пацан… и всю войну…

Отчуждённость и замкнутость читалась в каждом движении юноши. Даже в его неподвижности. Он был чужим всему живому. Словно кусок льда в пламени. Холодный неживой камень. Селянину до боли захотелось увидеть этого мальчишку живым! Да так напомнил он ему о погибшем сыне…

— Слышь, парень, — позвал Степан, когда телега уже въезжала в посёлок, — не надо тебе в "Золотой Лист", там деньги дерут немалые. У меня переночуй, а завтра со мной до Дубравы поедешь. Всё равно мне по дороге.

Ален долго смотрел на Степана… так долго, что тому стало слегка не по себе.

— Спасибо, — ответил, наконец, путник.

Дома Степана встречала жена и шестилетняя дочка. Прехорошенькая девчушка по имени Лика. Шустрая, как смерч, она прыгала вокруг отца и приехавшего с ним мага, не замолкая ни на минуту.

— Папа, папа! — верещала Лика. — А кто это с тобой приехал?

— Это великий волшебник, — заговорщицки ответил отец. — Он герой войны.

— Да?! — Девочка хитро уставилась на гостя. — А как тебя зовут?

При появлении малышки отчуждённость и холодность слетели с лица мага, словно от поцелуя богини. Вместо холодного воина перед людьми предстал улыбчивый юноша, с весёлой искоркой в синих глазах, в которых читалась затаённая боль.

— Ален, — улыбнувшись, ответил маг.

— А меня — Лика! А что ты можешь?

— Я всё могу.

— Ух, ты! Покажи что-нибудь!

— Доченька! — Покрасневшая от смущения мать попыталась урезонить девочку. — Некрасиво приставать к незнакомому человеку. Тем более, к волшебнику.

— Мы уже знакомы! — капризно выпятив нижнюю губку, сказала девочка.

— Всё в порядке, не беспокойтесь, милая хозяйка! — успокоил гость. — У вас замечательная дочь!

— Вы, наверное, устали с дороги, — сказала хозяйка.

— О нет, что вы! — ответил парень. — Я совсем не устал.

— Ну, покажи что-нибу-удь! — заныла девочка, повиснув на руке волшебника.

Ален прищурился и щелкнул пальцами. Вокруг девчушки закружились огромные разноцветные бабочки, которые с удовольствием садились на подставленные ладошки. Девочка взвизгнула от восторга и погналась за бабочками по двору. Через минуту бабочки рассыпались серебристой пылью, а Лика заверещала:

— Ещё, ещё!

Маг искренне засмеялся, запрокинув голову к небу, что-то шепнул, дунул на раскрытую ладонь. И вот уже вокруг девочки ведут хоровод распрекрасные феи, а она, смеясь, как звонкий серебряный колокольчик, вовсю старается повторить их танец…

Анжела смотрела из окна на играющую в саду дочь. Лика и волшебник бегали по саду, иногда он что-то творил для девочки, но уже четверть часа они просто играли в "салочки". Ален забросил свой рюкзак и куртку на дерево и носился с малышкой наперегонки. Женщина хорошо знала, что большинство людей воспринимают игры с детьми, как неизбежное зло. Особенно с чужими детьми, особенно с такими липучками, как Лика, и особенно — суровые бывшие воины. Но этот юноша искренне радовался и сам казался ребёнком.

Степан обнял жену за плечи.

— Что с тобой, милая? — спросил он.

— Посмотри, — сказала она, указывая за окно, во двор. — Этот маг… Зачем ты привёл его? Ведь он совсем мальчишка. Ты сказал, что этот мальчишка — герой войны… Он даже на воина не похож, посмотри, какой хрупкий…

В этот момент "мальчишка" подхватил девочку на руки, закружил и высоко подбросил. На руках и спине вздулись буграми мышцы. Поймав девчонку, он подбросил её снова.

— Я бы так не смогла, — пробормотала Анжела. — Но всё равно — хрупкий он. Как дитя. Зачем ты его привел?

В это время Лика повалила волшебника на траву и с победным воплем вскочила ногами на его живот.

— Дело ведь не в нём, — сказал Степан.

Жена долго не отвечала.

— Позови их, — наконец промолвила она. — Вечер уже. Ужинать пора.

Даже за ужином Лика ухитрялась прыгать вокруг гостя и что-то не переставая ворковала. Юноша ел очень мало и с аристократичной аккуратностью.

— А какое у тебя воинское звание? — допытывалась неугомонная девчоночка.

— На войне было, или сейчас? — невозмутимо уточнил парень.

— И сейчас, и на войне.

— На войне я был командиром Белой полусотни. А сейчас я — отставной командор запаса.

Муж и жена удивлённо-испуганно переглянулись. "Всё-таки он!.." — пронеслось в голове селянина.

— А какое у тебя полное звание? Оно, наверное, длиннющее? — не желала успокаиваться девочка.

— Ещё какое длиннющее. Ты не запомнишь.

— А вот и запомню! Ты назови!

— Ну, как хочешь. Архимаг Белого Пламени, высший боевой магистр ордена Грифона, герой великой войны империй, кавалер Семиконечной Серебряной Звезды и ордена Славы Сильены, командор Белый Грифон. Запомнила?

Откашлявшись, Степан спросил:

— Так ты… вы… легендарный Белый командир?

— Во-первых, не "вы", а "ты", я тут один, не надо мне "выкать". О, нет, пожалуйста, забудьте о моём звании, или мне придётся сбежать! Пожалуйста, не надо этого трепетного почитания, я не божество. Во-вторых, не такой уж и легендарный.

В голове у Степана меж тем пронеслись мысли о том, почему же тогда герой шёл пешком, один, такой обычный и…

Вереницу мыслей прервал тихий смешок и голос Алена:

— Потому что я сбежал из госпиталя и не хотел афишировать свое появление на пути домой. Я сбежал от отряда сопровождения, почётного императорского караула. Терпеть не могу этот почёт и вычурность. Я военный — зачем оно мне? О, эти вопросы необязательно вслух задавать — на ваших лицах всё живо написано.

Нет, просто не верилось, что один из трёх монстров во плоти — вот этот хрупкий юноша!

— А почему ты из армии ушёл? — наивно спросила девочка.

— А что там делать после войны-то? — пожал плечами юноша. — Моих братьев больше нет, я совсем один. Я и так подзадержался, в госпитале почти полгода пролежал.

— Ты был сильно ранен? — жалея парня, спросила Анжела.

Он отвёл взгляд и хотел промолчать, но Лика повисла на его руке и, доверчиво заглядывая в глаза, спросила:

— Тебя ранили мечом? Или магией?

— И мечом… и магией… и в самую душу, — вздохнул ветеран. — Не знаю даже, как жив остался. Растерял способности и силы. Кому я после этого в армии нужен?

Неугомонная девчушка, обняв парня за шею, снова запрыгнула ему на руки и вытащила из потайного кармана его жилетки необычайно красивую свирель — чёрную с серебром.

— Ой! — радостно взвизгнула девочка и протянула юноше свирель. — Сыграй для меня! Ну, пожалуйста!

Парень взял в руки флейту и, виновато улыбнувшись, покачал головой.

— Нет, — очень мягко сказал он. — Я грустно играю. Тебе не понравится.

— Грустно — это как? — удивилась девочка. — Плохо, что ли? Как наши мальчишки балуются?

— Как ваши мальчишки, — согласился Ален.

— Я тебе не верю, — насупилась девочка.

Мать снова попыталась урезонить дочку, но та взбунтовалась. И Ален сдался. Поднявшись из-за стола, он снял высокие, до локтей, перчатки и приложил к губам свирель. Та ожила…

Печальная мелодия разлилась по дому. В этой музыке было всё. Мечта о свободе, зелёные просторы империи, не выразимая словами любовь и боль. Там была безмолвная, усталая печаль, смерть друзей, страшная смерть всех, кого когда-либо любил. Кровь сотен тысяч врагов, таких же, как и ты, на твоих руках и боль, боль, боль…

Степан внезапно почувствовал, что по лицу его текут слёзы. Он не плакал уже много лет. Свирель пела о любви. О любви раздавленной, утопленной в крови, смерти…

Мелодия закончилась высокой нотой, и маг отнял свирель от губ. Опустив голову, он прошептал:

— Простите…

Не мог он быть Белым командиром. Не мог. Хотя бы потому, что слишком молод! Плачущая Анжела вскочила и обняла юношу. Тот не шелохнулся, а Степан вдруг увидел, какие у парня тонкие и изящные, как у эльфа, руки. Их изящество не портили даже частые шрамы.

— Сколько же ты пережил, сыночек… — шептала сквозь слёзы женщина, лаская юношу, словно мать.

Степан увел жену и на удивление молчаливую дочку и спустя несколько минут вернулся к гостю.

— Жена с дочкой вместе легли, — сказал он.

Маг, отмахнулся от предложенной кровати и, ворча, что может ночевать под открытым небом, а лучше при этом ещё и у огня, лёг у предварительно разожжённого камина. Сам Степан, с трудом представляя, как можно летом спать у камина, расположился на софе у стены. Уснули почти мгновенно — оба устали за день.

Глубокой ночью Степан проснулся, будто от толчка. Он так до конца и не понял, что его разбудило. Паренёк, спящий у камина, тихо застонал. Степан приподнялся, пытаясь разглядеть его лицо в отблесках тлеющих углей.

— Не надо… — простонал Ален во сне. — Анжей, прикажи отступать… Это же личи!.. — Он сжал кулаки и судорожно дёрнулся.

Степан поднялся и, подойдя к Алену, осторожно потряс его за плечо.

— Личи… — Ужас отчётливо слышался в его голосе. Он не просыпался. — Нам не выстоять… Шестьсот личей… Анжей… м-м-м… — с невыносимой болью и горечью застонал Белый командор.

— Ален! — Степан чуть встряхнул юношу.

Тот проснулся, схватив Степана за плечи, лицо с аристократично красивыми чертами исказилось страшной, нечеловеческой болью. Маг смотрел прямо в глаза селянину, и его прошиб холодный пот — никогда ещё он не видел такого взгляда! Из этих глаз глядела смерть.

— Мы все умерли… — прошептал Ален.

Через мгновение он пришёл в себя. Страх промелькнул в его глазах. Оттолкнув Степана, юноша выбежал на улицу, сорвав дверь с петель. Степан, всё ещё под впечатлением от случившегося, вышел следом, зажёг уличный фонарь.

Ален стоял у забора, одной рукой держась за доски, другой обхватив левый бок. Крестьянин подошёл к магу, встал с ним рядом. Волшебника колотила крупная дрожь.

— Ние… — шептал он, — ние хион… ние фаэи хайа… хаа… — Стон прервал заклятие. — Ние… хаа… — снова попытался маг и опять не смог договорить.

Степан узнал это заклятие — сам был нездоров сердцем. Без слов он вынул из-за пазухи пузырёк с таблетками, достал две штуки и протянул Алену.

— Возьми, — сказал он. — Поможет.

Парень взял предложенные таблетки и дрожащей рукой закинул в рот. Через несколько бесконечно долгих минут ему стало легче.

— Простите, — сдержанно произнёс маг. — Я сейчас же покину ваш дом.

— Нет, — сказал Степан. — Никуда ты ночью не пойдёшь.

Волшебник оглянулся на мужчину, проверить, не шутит ли тот.

— Вам ведь прекрасно известно, что такое кошмар мага, — жестко сказал он. — Я не желаю зла вашему дому. Я должен уйти.

Степан знал, что кошмарный сон волшебника вполне может воплотиться в жизнь, если тот не выставил сложную многоступенчатую защиту. Сильный маг может притащить из сновидения монстра, смерть, эпидемию. Может случайно сотворить во сне жуткое заклятие, и оно станет реальным! Но Степан просто не мог вот так взять и выгнать парнишку из дома. Герой… мальчишка… Не мог Степан совместить образ этого юнца с нечеловечески жестоким чудовищем, каким был, по весьма достоверным сведениям, Белый командор!

— Хочешь, чтобы я тебя силой удержал? — набычился мужик.

Ален опустил голову.