Читаем Белгород-Днестровский онлайн бесплатно

Издание четвертое, переработанное и дополненное

Одесса

Издательство „Маяк“

 1977

Вряд ли есть в нашей стране другой город, который бы столько раз за многовековую историю менял свое название, как Белгород-Днестровский. Почти в любом из названий города присутствует определение «белый». И не без оснований. Из белого камня строился этот город. Из него же в средние века была возведена на берегу лимана монументальная крепость.

Первые жилища на месте нынешнего Белгорода-Днестровского появились еще на заре человечества. Как свидетельствуют раскопки археологов, примерно сто — сто тридцать пять тысяч лет назад здесь добывал себе пропитание вооруженный каменными орудиями наш далекий предок — неандерталец.

Ученым удалось установить, что где-то за три тысячелетия до нашей эры на берегах Днестровского лимана уже существовали поселения, обитатели которых умели изготовлять железные орудия труда, держали домашних животных, ловили рыбу. Кто они были, ответить на этот вопрос трудно. Известно, что позже, в середине первого тысячелетия до нашей эры, на восточном берегу лимана жили скифы, а на западном — гето-фракийские племена.

История города прослеживается более или менее ясно, начиная с VI века до нашей эры. Именно в эту пору в древней Греции начинается разложение родового строя и формируется классовое общество. Менее состоятельные слои населения, чтобы не попасть в кабалу, покидают родину и отправляются в плавание в поисках свободных земель. Часть их держит путь на север и пристает к берегам Днепро-Бугского и Днестровского лиманов. Вскоре здесь вырастают большие и малые города, а среди них — и Тира, от которой и начинает свою родословную Белгород-Днестровский (между прочим, Тирой или Тирасом древние греки называли и Днестр).

Изыскания советских археологов принесли интереснейшие открытия, проливающие свет на историю этого края. В течение полувека ученые производят раскопки древнего города на берегу лимана, вблизи крепости. Им удалось откопать и расчистить некоторые улицы, подвалы и фундаменты домов и мастерских, остатки водопровода, а также обнаружить многочисленные орудия труда, украшения, посуду, мраморные плиты с надписями, монеты. Все это и позволило открыть некоторые тайны древней Тиры, составить общее представление о ее жизни.

Античный город занимал площадь более двадцати гектаров. Центральная, укрепленная его часть — акрополь — находилась как раз на месте крепости, которая, как мы уже упоминали, была воздвигнута в средние века. Продольные улицы шли вдоль лимана, а поперечные — перпендикулярно акрополю. Там, где сейчас пристань, была и в древние времена гавань. Здесь бросали якоря тяжелые парусники, приходившие из дальних краев.

Строился город основательно. В фундаменты домов укладывались почти насухо тщательно отесанные массивные каменные плиты. Вдоль улиц тянулись водостоки, вымощенные плитами.

Тира была независимым рабовладельческим городом-государством, законодательная власть в котором принадлежала собранию свободных граждан, а исполнительная — коллегии старейшин-архонтов. Рабы, естественно, не имели никаких прав.

Жители Тиры занимались земледелием и скотоводством, ремеслами и торговлей. Они поддерживали широкий товарообмен с греческими городами, а также с основанными в Северном и Западном Причерноморье городами-колониями — Ольвией, Херсонесом, Истрией, Каллатием и Томами. Вывозили скот и кожи, зерно, мед, воск, рыбу, а ввозили оливковое масло, вина, дорогую красно- и чернолаковую посуду, предметы искусства и украшения.

Наиболее деятельные тирские купцы удостаивались особых почестей. Археологи нашли плиту, на которой высечено постановление о том, что жители Ольвии, Кизика и Родоса за заслуги в развитии взаимовыгодной торговли награждают одного из граждан Тиры лавровым и плющевым венками.

В середине первого столетия до нашей эры Тира входит в состав Понтийского государства Митридата VI Евпатора. Но после гибели этого царя, вступившего в войну с Римом, город подвергся буйному набегу гетов и был разграблен и разрушен. Разорение и последовавшее за ним запустение длилось, правда, недолго. Уже в начале первого столетия нашей эры Тира поднялась из развалин, вскоре признала владычество Рима и была превращена римлянами в форпост их владений на севере. К третьему столетию она становится сравнительно большим городом, населенным римлянами, греками, а также выходцами из скифо-сарматских и гето-фракийских племен, и играет в экономической жизни Римской империи не последнюю роль: купцы Тиры имели даже право беспошлинной торговли. Ведущими отраслями хозяйства по-прежнему являлись земледелие и виноградарство. Ремесленники же, в основном, изготовляли посуду, обрабатывали металл и кости, превращая их в великолепные украшения.

В III веке Тира пала под мощными ударами готов, которые вскоре сами были вытеснены гуннами.

В конце IV века нашей эры гунны занимали огромную территорию от Дона до Карпат. Предводительствуемые Атиллой, они захватили Дунайскую низменность и отсюда начали свои опустошительные походы в страны Западной Европы.

На смену гуннам приходят другие захватчики. Но все они были здесь недолго и не оставили заметных следов в истории Северного Причерноморья. Новую историю города на берегу Днестровского лимана создают поселившиеся в Днестро-Бугском Причерноморье славяне. Они подняли город из пепла и назвали его Белгородом. Заметим, что и после этого различные захватчики будут предпринимать попытки переименовать город. Однако, как показала жизнь, все они не прижились. Название же Белгород прошло сквозь все последующие века.

Стратегическое положение, а также экономическое значение города хорошо понимали и ценили киевские князья. В Белгороде, как гласит легенда, останавливался, чтобы пополнить дружину и запасы провианта, Олег, совершивший в 911 году поход на Царьград. По утверждениям некоторых историков, здесь также побывали Игорь и Святослав, которые храбро сражались с расселившимися в причерноморских степях печенегами. Надо полагать, что первые русские князья немало сделали для укрепления южного форпоста и расширения его торговых связей. Среди важнейших городов древней Руси Воскресенская летопись (XVI в.) называет и «Белгород над усть Днестра над морем».

В результате половецкого нашествия на Северное Причерноморье (около XI в.) огромные массивы плодородных земель были отторгнуты от древней Руси. Население захваченных кочевниками районов частью было продано в рабство, частью бежало на север, бросив давно обжитые места.

После распада Киевской Руси в XIII веке, вызванного феодальной раздробленностью и татаро-монгольским нашествием, Белгород надолго утрачивает свое административное значение центра приднестровского края.

В начале XIV века городом овладевают генуэзские купцы-мореплаватели, закрепившиеся в Крыму и ряде других мест Черноморского побережья. Однако свободолюбивые белгородцы в 1362 году изгнали генуэзцев, и Белгород был объявлен вольным городом. Он сразу же занимает заметное место в экономической жизни края: развивает ремесла, чеканит свою монету, заключает выгодные торговые сделки. Сюда, на берега широкого залива, устремляются суда, сухопутные караваны из многих стран.

В средние века число жителей города достигло 20 тысяч. Среди них были молдаване, армяне, греки, болгары, евреи, однако основную часть составляли русские и украинцы. Белгород считался одним из самых крупных городов Молдавии, центром православия в княжестве, а также своеобразным «окном в мир», через которое, как и прежде, шла оживленная торговля. Контролировал ее и собирал пошлину назначенный молдавским господарем специальный чиновник, который, кстати, исполнял и функцию, употребляя терминологию позднейшего времени, городского головы.

Здесь, очевидно, следует рассказать о знаменитой крепости, построенной примерно в 1438—1454 годах у самых вод Днестровского лимана, — ценнейшем историко-архитектурном памятнике, привлекающем ныне тысячи людей со всех концов нашей страны, а также из-за рубежа.

Неприступные стены (настолько толстые, что по ним проложены дороги), различных конфигураций башни с бойницами, глубокий ров, когда-то наполнявшийся водой, — такой предстает сегодня перед путником Белгород-Днестровская крепость. Прежде чем ступить на ее территорию, он конечно же услышит, что спор между историками о том, кто и когда возвел это уникальное сооружение, пока не закончен. Исследуя архивные материалы, а главное, внимательно осматривая крепость и изучая материалы раскопок, они то и дело получают новые факты, которые дают повод для полемики.

Бесспорно, крепость построили не генуэзцы, как утверждали некоторые ученые в течение определенного времени. Об этом свидетельствуют веские доказательства. Где бы ни бывали и что бы ни делали генуэзцы, они везде оставляли свои «автографы». Между тем, ни на одном камне Белгородской крепости пока не обнаружены надписи на итальянском языке. Это, во-первых. А, во-вторых, период генуэзского владычества был весьма непродолжительным. Строительство же такого сооружения, учитывая примитивную средневековую технику, требовало и значительного количества рабочих рук, и длительного времени. Скорее всего можно утверждать, что при генуэзцах были заложены первые камни крепости. Возвели же ее значительно позже.

Не выдерживает критики и версия о турецком происхождении крепости: в исторических документах зафиксировано, что во время первого похода султана на Белгород крепость уже существовала. Захватчики соорудили на ее территории лишь мечеть, остатки которой и ныне стоят на месте разрушенной ими церкви, да производили некоторые ремонтные работы, на что указывают надписи на башне главного входа, а также пороховом погребе, относящиеся к середине восемнадцатого века.

Тщательное изучение и анализ различных «автографов» на камнях крепости, сделанных в разное время и на разных языках, позволяют утверждать, что Белгородская крепость была возведена в период владычества молдавских господарей руками русских и украинских мастеров. Имя одного из них запечатлено на «башне-укрытии», где сказано, что крепость соорудил мастер Федорко «при благочестивом господаре Стефане».

О том, что крепость строилась русскими мастерами, напоминает и славянская вязь на плите, вмонтированной над главным входом, а также на четырехугольной башне малого дворца.

В пользу славянского происхождения крепости говорит и ее архитектура. Если бы крепость возводили генуэзцы или турки, это сказалось бы на внешнем облике сооружения. Между тем, цитадель построена в византийском стиле, а общая планировка крепости напоминает планировку многих других средневековых русских крепостей. Нельзя оставлять без внимания и тот факт, что в пору строительства крепости большинство населения Белгорода составляли славяне.

В отличие от средневековых европейских замков, которые сооружались для защиты феодалов от взбунтовавшихся подневольных народных масс, Белгородская крепость имела сугубо военное оборонительное значение. Она раскинулась почти на четырех гектарах, а вместе с прикрепостной площадью занимает более восьми гектаров.

Длина внешней крепостной стены — почти два километра, высота — до семи метров, a толщина — до пяти. Высота башен — до одиннадцати метров. Стены и другие фортификационные сооружения построены из местного материала — камня-ракушечника.

С восточной, западной и южной стороны крепость окружена рвом, первоначальная глубина которого составляла двадцать один метр, а ширина — десять метров. Причем ров был отрыт так, что дно его лежало почти на три метра ниже уровня воды в лимане. Там же, где он вплотную подходил к лиману, были устроены специальные заслонки. Когда неприятель подступал к крепости, заслонки открывали и ров наполнялся водой. В город обитатели крепости выходили по подъемному мосту, который был переброшен через ров и при надвигающейся опасности немедленно убирался. Внутри крепости три двора, разделенных мощными стенами. В первом — самом большом — находились жилые дома, во втором — размещался военный гарнизон и в третьем — самом маленьком — командование.

Вдоль крепостной стены было двадцать шесть башен: двенадцать боевых и четырнадцать глухих, служивших только для связи куртин. О некоторых из этих башен в течение веков сложились легенды.

Слева от главных ворот возвышается «Девичья башня». Происхождение ее названия объясняет такая легенда: у молдавского господаря Александра Доброго будто бы была дочь — принцесса Тамара. Своевольная и жестокая, она окружила себя разгульной челядью и, пользуясь отсутствием отца, который часто уходил во главе рати на битву с врагами, грабила окрестное население, разбойничала на большой дороге.

Однажды, когда Александр собрался в новый поход, Тамара попросила у него денег — якобы на строительство монастыря. Отец дал их. Со всего княжества в Белгород согнали людей. Но не дом для божьих слуг задумала сооружать дочь. Над лиманом вскоре выросла мощная крепость, в которую переселилась со своими приспешниками Тамара, объявив себя независимой царицей.

Теперь разбойничьи набеги совершались из крепости. Грабежи и пожары обезлюдили окрестные города и села. Слух о жестокой царице-самозванке разнесся далеко за Дунай и Днестр, даже за Черное море.

Но вот вернулся из похода Александр Добрый. Вместо монастыря он увидел крепость, а хозяйкой этих неприступных стен оказалась его дочь-предательница. Горько плакал отец, а затем отрекся от Тамары, проклял ее и повелел заточить в башне-темнице, чтобы страданиями и смертью искупила она грехи свои.

Как только отцовские проклятья донеслись до крепости, дочь тут же уснула беспробудным сном. Спящую и унесли ее в башню, названную с тех пор «Девичьей». Далее легенда гласит, что Тамара может проснуться, если явится рыцарь, который подвигами своими искупит ее вину и возьмет принцессу себе в жены. Однако миновали столетия, а рыцарь не пришел, и не проснулась Тамара. Эта поэтическая легенда говорит о том, что надругательству над народом, предательству, клятвоотступничеству никогда не было и не будет прощения.

Другое предание связывает башню с именем римского поэта Овидия Назона, автора знаменитых «Метаморфоз» и «Любовных элегий», который за насмешливый тон своих стихов по отношению к богам и героям своего времени был сослан в восточную провинцию империи. Но это тоже не более чем легенда — ведь Овидий отбывал наказание в местечке Томы (район нынешней Констанцы), где впоследствии была обнаружена его могила.

Одну из четырех башен, образующих цитадель, народ назвал «башней-темницей», создав при этом волнующий рассказ о судьбе некой красавицы-украинки Парасковеи.