Читаем Бек онлайн бесплатно

— Дениз, прекращай. Девушке твоего возраста нужно проявить немного зрелости и перестать быть такой эгоисткой. Ты вполне способна занять себя чем-нибудь. Это важный вечер для твоего отца; ты могла бы попытаться немного поддержать его. — Она поворачивает свое идеально накрашенное лицо обратно к зеркалу, нанося больше макияжа. Мне всегда было интересно, как ей удается наносить столько косметики, когда ее лицо по-настоящему никогда не двигается. Ее еженедельные визиты в спа-салон помогают избавиться от каких-то морщин, которые мне никогда не удавалось обнаружить.

— Но, мама, сегодня вечером у меня выступление хора в школе, — кротко шепчу я. Даже в тринадцать лет я знаю, что должна постоять за себя, но, похоже, я просто не могу этого сделать со своей матерью, ледяной королевой. — Как мне туда добраться?

Прежде чем я успеваю среагировать, ее рука касается моей щеки.

— Не будь такой неблагодарной девчонкой, Дениз. Некоторые дети могут только мечтать о том, чтобы жить той жизнью, которую мы тебе подарили. Я не хочу больше слышать от тебя ни слова сегодня вечером. Поднимайся в свою комнату.

Смаргивая подступающую к глазам влагу, я медленно отступаю, не сводя глаз с матери. Я не осознаю, что задерживаю дыхание, пока не натыкаюсь на твердое, неумолимое тело, стоящее позади меня.

— Что ты натворила на этот раз, Дениз? — Глубокий баритон моего отца раскатывается по комнате. Холодная лента страха змеится по моей спине. Я готовлюсь к его гневу и поворачиваюсь к нему лицом.

— Прости, отец. Я просто хотела спросить маму о моем выступлении в хоре. Я должна быть в школе через час. — Я не осмеливаюсь прервать зрительный контакт со своим отцом. Никто бы не осмелился. Он требует вашего полного внимания и уважения. Я уделяла ему свое внимание, но еще до того, как я пошла в среднюю школу, я поняла, что он не заслуживает моего уважения.

— Ты глупая маленькая девочка. Я уже говорил, что внеклассные занятия должны быть тем, что может способствовать твоей карьере. Такие вещи, как хор, не приведут тебя на путь к величию. Первым делом в понедельник я хочу, чтобы ты поговорила со своими учителями о том, чтобы отказаться от этого.

У меня внутри все сжимается, потому что я знала, что лучше даже не упоминать о концерте, но все равно сделала это. Мне следует просто притвориться больной в понедельник в школе. В течение последнего года мне удавалось скрывать свое «веселое времяпрепровождение» от родителей. Им все равно, что я делаю. Я не нужна им, так что они даже не заметили.

— Ты поняла, Дениз? — В его тоне слышатся резкие нотки, и я знаю, что это не тот момент, когда стоит тянуть время.

— Да, сэр, — отвечаю я. — Можно идти? — Я просто хочу уйти. Подальше от их комнаты, от них самих и от этой жизни, за которую, по их словам, я должна быть благодарна. Кто был бы благодарен за это? Двое родителей, которым ты не нужна. Все деньги в мире, но никакого счастья? Я бы предпочла жить в трущобах.

Двигаясь так быстро, как только возможно, я преодолеваю лабиринт коридоров и вхожу в свою комнату. Только когда дверь закрывается, я выдыхаю и позволяю своему телу расслабиться. С тех пор как я стала достаточно взрослой, чтобы понимать разницу, я знала, что не нравлюсь своим родителям. Нет, я им не просто «не нравлюсь» … Они ненавидят меня. Я — несчастный случай, который должен был быть прерван, по крайней мере, мне об этом достаточно часто напоминают. Я даже не думаю, что моей матери есть до этого дело в любом случае. Она просто хочет той жизни, которую дал ей мой отец несмотря на то, что даже ее собственная дочь знает, что он спит с прислугой.

А мой отец? Мой отец — причина, по которой я знаю, что я никогда не смогу доверять мальчикам. Никогда не впущу никого в свое сердце. Их волнует только одно, только одно-единственное. Они сами. Каждый мужчина в моей жизни подводил меня. Мой дедушка умер до того, как ему удалось забрать меня у родителей. Мой отец настолько зол, насколько это возможно. И только сегодня мой парень Тоби сказал, что хочет пойти на свидание с Миланой Монро: «У нее сиськи больше, чем у моей восемнадцатилетней сестры».

В мире никогда не найдется парня, который сможет заставить меня забыть, что единственный человек, на которого я могу положиться, — это я сама. Не могу дождаться, когда уберусь отсюда. В тот день, когда мне исполняется восемнадцать, я убегу так быстро, как только возможно. Я позаботилась о том, чтобы получать хорошие оценки, и у меня будет возможность выбирать колледж по своему усмотрению. Потому что в первый же день, когда покину этот ад, я стану другим человеком. Я собираюсь быть счастливой. Я буду любой. И я собираюсь найти людей, с которыми смогу разделить свою жизнь, которые захотят быть рядом со мной.

Но я никогда, ни за что не стану доверять парню.

В моей жизни никогда не было момента, когда я чувствовала бы себя хорошо и по-настоящему любимой. Принятой и желанной. Мои родители не хотели меня. Я — несчастный случай, о котором следовало «позаботиться», позорный ребенок, чье молчание они купили. В конце концов, когда у тебя столько денег, сколько у моего отца, зачем тебе на самом деле проявлять эмоции или чувства?

Мой отец, Дэвисон Беннетт Робертс III, банкир в третьем поколении. Прадедушка открыл местное отделение, а остальное было, как говорится, историей. Я не помню, чтобы я когда-нибудь по-настоящему нравилась своему отцу. Черт возьми, я даже не помню, чтобы ему действительно нравилась моя мать. Он только и делал, что работал, а когда заканчивал, то работал еще немного. Когда его не было в банке, он сидел дома в своем офисе. И когда он не был поглощен тем, что делал, он уходил трахаться с горячей молоденькой секретаршей, или кассиршей, или студенткой колледжа.

Всегда отсутствовал в моей жизни.

Всегда напоминал мне, иногда без слов, насколько я была ничтожной.

В моих глазах он был первым ударом по человечеству.

Вся обида, которую я питала к мужчинам, и мое нежелание заводить отношения сейчас — все это можно было отнести к мужчине, который называл себя моим отцом.

Однако самое худшее… при всей своей занятости и невнимательности он все же находил время, чтобы при каждом удобном случае обрушивать на меня гнев Дэвисона Робертса III. Мой средний балл 4,0 никогда не был достаточно хорош, чтобы понравиться ему. Внеклассные образовательные клубы, в которые мне разрешалось вступать, никогда не помогли бы мне чего-либо добиться. Ясно и незамысловато, меня просто никогда не будет достаточно.

Он не хотел меня, но все равно демонстрировал мне свое отношение «лучше, чем ты» и уверенность в собственной правоте. Я и по сей день не уверена, чему он пытался меня научить. Он с самого начала ясно дал понять, что никогда не позволит женщине управлять своей компанией, поэтому я была убеждена, что ему просто нравится меня унижать.

Буквально.

Он не часто прикладывал ко мне руки, но когда такое случалось, то мне это не нравилось. И это был второй удар по человечеству.

Когда я росла, у меня было не так уж много людей, которых я бы считала настоящими друзьями. У меня было много товарищей по играм, которые были детьми коллег моего отца. Это были те дети, с которыми мои родители позволяли мне дружить. Эти друзья хотели меня не из-за меня самой, а из-за того, кем был мой отец и сколько у него было денег. Знаете, такие дети, которые разгуливают в своей дизайнерской одежде, с прямыми спинами, и вы понимаете, что им нужно засунуть стержень так глубоко в задницу, чтобы они ни за что не были чем-то иным, кроме подделки.

Когда я стала старше, мне в очередной раз напомнили, что люди видели только то, что они могли бы получить, находясь рядом со мной, чтобы стать ближе к моему отцу. Парни никогда не хотели встречаться «со мной»; они хотели встречаться с деньгами и связями моей семьи. Чем ближе я подходила к окончанию средней школы, тем более болезненно очевидным становилось, что я никогда по-настоящему не понравлюсь парням, с которыми я встречалась. Они были там только для того, чтобы, как я надеялась, получить что-то для своей будущей карьеры, находясь со мной.

Единственными людьми, которые имели для них значение, были… они сами.

И вот третий удар.

Я могла доверять только себе. Я дала себе обещание, что, когда я стану достаточно взрослой, я выберусь отсюда и, наконец, стану собой. Никто не будет указывать мне, с кем дружить. Мужчины не знали бы, кем был мой отец, поэтому они любили бы меня такой, какая я есть, а не как дочь Дэвисона Беннетта Робертса III. Я бы нашла людей, которые любили бы меня… меня.

Но мне никогда не был нужен мужчина.

Я Дениз Энн Робертс. Сильная, гордая и независимая. Отличная подруга, крестная мать, и я излучаю гребаное счастье, чтобы люди никогда не увидели, насколько я одинока на самом деле.

Забавно то, что люди надевают маски. Я выгляжу как самая счастливая женщина в мире. Выгляжу так, будто у меня есть все, чего я хочу от жизни. Что все идеально. И это именно то, что я хочу, чтобы люди видели. Но внутри? Внутри я умираю. Я несчастна. У меня есть замечательные друзья, и я знаю, что они любят меня, но я одинока. Точно такая же, какой была всю свою жизнь, и, что самое приятное, большой пинок под зад… Я могу винить только себя.

Почему? Потому что я оттолкнула от себя единственного мужчину, которого люблю, и продолжаю отталкивать, даже когда он продолжает возвращаться. Я нашла единственного человека из миллионов, который, возможно, сможет доказать, что я неправа. Который, возможно, смог бы ответить мне взаимностью безоговорочно и никогда не изменять.

И каждый божий день, когда мне приходится притворяться, что все в порядке, что я счастлива, это медленно убивает меня.

Три года назад

Два долгих года, и наконец, наконец-то Иззи жива. Ее прекрасная улыбка расползлась по всему лицу, и в глазах снова появился тот самый огонек. Ничего, кроме беспокойства, не снедало меня с того дня, как она позвонила мне, чтобы я забрала ее от Брэндона. Приехала и спасла ее.

Я медленно наблюдала, как она покидает меня. Нет, не в том смысле, что она не была моей подругой, но ее украли у меня. Я наблюдала, как она становится той мной, какой я была раньше. Оболочка моего прежнего «я», боящаяся пошевелиться из-за людей, которые дергали за ниточки моей жизни.

Последние пару дней были не из приятных. Из-за того, что этот ублюдочный бывший муж прислал Иззи извращенную посылку, и из-за того, что она почти закрылась в себе, я так волновалась, что она снова впадет в депрессию, от которой медленно приходила в норму.

Когда она открыла эту посылку, и я увидела, как ею овладели паника и страх, я не знала, что делать и как помочь. Первое, что я сделала, это позвонила Грегу, лучшему «старшему брату», о котором только могла мечтать девушка. Он был рядом со мной на каждом шагу, убеждаясь, что с Иззи все в порядке и что мы обе в безопасности. Что бы Грег ни сделал раньше, похоже, это был тот сигнал к пробуждению, в котором она нуждалась. Или, может быть, это просто напоминание, которое он ей дал, о том, что ей нельзя было это открывать.

Какой бы ни была причина, мы здесь, в клубе Carnal, празднуем тридцатилетие моей лучшей подруги и годовщину того, что, возможно, является худшим свиданием в ее жизни.

Несмотря на всю неизвестность и затяжной страх в ее жизни, моя девочка счастлива, и сегодня вечером мы живем полной жизнью. Наслаждаемся каждой чертовой секундой, как будто она последняя.

Черт возьми, я возбуждена.

Последние пятнадцать минут я не сводила глаз с горячего бармена. Сегодня вечером я решила, что наконец-то покончу с этой проклятой засухой, и он кажется мне достойным выбором для свидания на одну ночь. Видит Бог, мне нужно немного подвигаться сегодня вечером, иначе моя вагина может просто сбежать и присоединиться к цирку. Я фыркаю при этой мысли и готовлюсь, надеясь обеспечить себе оргазм на всю ночь, такой, который не требует батареек.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь открыть рот и пригласить его повеселиться, я слышу самый восхитительный голос, раздающийся у меня за спиной. Глубокий южный выговор, который слышен сквозь бешеный ритм музыки, окутывает меня, как теплое одеяло греха, и моя бедная заброшенная вагина сразу оживляется и говорит: «Эй… выбери меня!»

Я быстро закрываю рот и сдвигаюсь на стуле так, чтобы повернуться к нему лицом. О, Боже мой. Он, должно быть, самый привлекательный мужчина, которого я когда-либо видела. Он выглядит как ходячая реклама чистого, необузданного секса. Такой секс, который остается с тобой на несколько дней, даже месяцы спустя, потому что он был настолько хорош. Он выглядит так, как будто кто-то взял все плавящиеся трусики, о которых вы только могли мечтать, и прилепил их себе на ноги. И, черт возьми, что это за ноги.

Он возвышается над Иззи, что на самом деле не так уж трудно сделать, но он возвышается и надо мной, а это тяжело. С моего места на барном стуле трудно сказать наверняка, но я предполагаю, что он по меньшей мере на шесть дюймов выше моих пяти футов восьми дюймов. Мои пальцы так и чешутся пробежаться по его растрепанным каштановым волосам. Как на кинопленке, я почти вижу эту картину: он между моих бедер, когда я притягиваю его ближе к себе, держась за его волосы и трахаю его. Мне приходится сжать ноги вместе при мысли о том, как его толстые губы лижут и посасывают мою сердцевину.

Я быстро стряхиваю с себя туман похоти, надеясь, что никто не заметил, что я чуть не кончила на месте от одного взгляда на этого незнакомца. Мне бы это сошло с рук, но когда я ерзаю на стуле, и мой пульсирующий клитор трется о платье, его взгляд устремляется в мою сторону, и я выпаливаю первое, что приходит мне в голову.

— Что это за секс на палочке? — Я, возможно, сгорела бы со стыда, если бы не теплая улыбка, которая мгновенно превратила его лицо из красивой суровости в потрясающую сексуальность, от которого затрепетала моя киска.

Он обходит Иззи, которая смотрит на меня с широкой пьяной улыбкой, и заходит прямо в мое личное пространство.

— Секс на палочке? — повторяет он. Его темно-карие глаза светятся озорством, и, если я не ошибаюсь, в них та же доля интереса, что и в моих.

— Ах, да. Я предполагаю, что ты знаешь, насколько ты сексуален, так что ты либо напрашиваешься на комплименты, либо просто пытаешься выставить меня смешной. В любом случае, ты все еще горяч. — Я улыбаюсь, надеясь на кокетливый взгляд, но с тем количеством алкоголя, которое я выпила сегодня вечером, я могу выглядеть просто корявой дурой.

Он смеется, в уголках его глаз появляются легкие морщинки.

— Я знаю, как выгляжу, и если я тебе приглянулся, то я полностью за, детка. Я Бек.