Читаем Беглянка с секретом онлайн бесплатно

— Вы чего-то нынче, как былинка, качаетесь, офате Делериш, — я так и почувствовала, как взгляд служанки Реби кольнул затылок.

Наверняка подозрительный и чуть насмешливый.

Я стояла, придерживая перекинутые через плечо волнистые волосы, и руки уже немели от неудобного положения. Меня покачивало каждый раз, как служанка затягивала шнуровку платья на спине. Солнце, уже поднявшись над горизонтом, ползло по бледно-зелёному льняному подолу вверх и скоро обещало начать меня поджаривать. За ушами намокли и завились волнами мелкие прядки.

— А ты нарочно дёргаешь посильнее, — парировала я, чуть обернувшись.

Так и есть — служанка смотрела исподлобья, каждый раз отмечая мою реакцию на её неосторожные движения. Вот же гадина. Как будто для меня выбрали самую несносную помощницу. Только пять дней назад я приехала в малую королевскую резиденцию Пьятра Гри, а жизнь уже значительно подпорчена.

— Что вы, — от голоса Реби аж стало приторно на языке.

Да огрызаться снова не хотелось — силы за весь день понадобятся. После бала-смотрин для принца Венцеля и его соратников многие ещё только поднимались с постелей. Закончилось веселье далеко за полночь, и будущим амантам, а по сути — наложницам наследника и его приспешников, запрещено было покидать приём слишком рано. Теперь ноги зудели от бесконечных танцев, а боль в скулах напоминала о вечной улыбке, которую приходилось удерживать на губах.

Колыхнулся воздух в чуть душной комнате. Покачнулись прозрачные кремовые занавески, тонко вышитые цветами.

— Доброе утро, Йоланта! — звонкий голос моей подруги Донаты, вместе с которой мы приехали из пансиона Рассветной Матери, рассёк плотный воздух. — А ну-ка, Реби! Иди, лучше приготовь нам чая и тех вкусных крендельков принеси, — она пощёлкала пальцами. — С глазурью из… Всё время забываю.

— Из бер-альбы, — подсказала служанка.

— Да-да.

Реби тут же перестала мучить меня и степенно вышла, достаточно громко хлопнув дверью. Я присела на диванчик в стороне от солнечного пятна, что падало из окна. Расправила волосы по плечам.

— Ты должна мне помочь, — вдруг совершенно другим, серьёзным и даже встревоженным тоном заговорила Доната. Она подхватила меня под локоть, снова поднимая на ноги, и оттащила к дальней стене, где стояло светлое резное трюмо из тиса.

— Что с тобой? — я выдернула руку из её крепких пальцев и потёрла там, где остались от них ощутимые болезненные следы.

— Ты должна мне помочь, — повторила подруга, понижая голос. — Сейчас советник Миклош спит. После красного Гроуросского. Да и после снотворного. А как проснётся, у него ко мне появится много вопросов.

Я уже догадалась, конечно, что Доната провела эту ночь в постели молодого и перспективного мага-Cобирателя и друга принца Натана Миклоша. И даже успела поразиться её хватке: не стала ждать, пока кто-то её выберет. Сама присмотрела себе приятного наружностью мужчину и решила обозначить первые узы. Да вот подоплёка этого грозила открыться только сейчас.

— Что ты натворила? — я обхватила шею ладонью, чувствуя, как сердце подпрыгнуло к горлу.

Связываться с магами любых классов опасно. Особые силы порой делают их неуравновешенными и резкими. А уж если чем-то разозлить…

— Сначала скажи, что ты мне поможешь! — подруга поймала мою кисть. Её ладонь была влажной и холодной.

— Прости, но нет. Пока ты мне не скажешь, в чём дело!

Доната прикрыла веки, запрокинув голову в показном мучении. Да не на ту напала, чтобы я не глядя раздавала опасные обещания.

— Я украла у него карту Колодцев. Магических Колодцев, если ты понимаешь…

— Ты с ума сошла?! — я вскочила, но не успела уйти далеко.

Доната поймала меня за шитый серебряной нитью пояс и встала за спиной. Торопливо распустила шнуровку и принялась затягивать вновь. Зайди кто в комнату — увидят просто обычные прихорашивания девиц.

Конечно, я понимала, о чём она говорит. Об источниках, что давали силы магам, нам много рассказывали в северном пансионе Рассветной Матери. Но где они находятся, можно было знать только некоторым из приближенных короля Рокуша Пятого или его старшего сына Венцеля. А уж о том, чтобы кому-то из посторонних прикоснуться к недозволенному — о том и думать страшно.

— Выслушай… — шепнула подруга.

— Тебя казнят, если поймают, — я дёрнулась прочь, но Доната держала крепко.

— Если поймают, — она склонилась ближе к моему уху. — Сейчас много внимания будет приковано ко мне. И если они не найдут у меня карту, то скоро отвяжутся. А ты пока сумеешь ускользнуть из замка. У меня всё подготовлено. Я знаю, как выйти.

— Зачем тебе эта карта? Для женщин она бесполезна.

— Я хочу её продать. И тогда денег мне хватит, чтобы уехать далеко и устроить жизнь. А не стать подстилкой для какого-нибудь пузана из Совета. Если ты поможешь мне, мы разделим всё поровну. Денег хватит для обеих. Ты ведь тоже не хочешь застрять здесь, пока не надоешь принцу и его прихлебателям? Пока тебя не обрюхатят в угоду Короне.

Я закусила губу, слушая её торопливое гневное бормотание. Конечно, мне не хотелось становиться амантой, как бы эту мысль ни втолковывали в пансионе. И вынашивать ребёнка для кого-то из магов в надежде, что тот родится с одной из трёх рун между лопаток, которая означала бы, что он тоже маг. А если нет? Мало кому из женщин-амант удавалось понести такое дитя за последние пятьдесят лет. Значит, исход один: в случае неудачи амант зачастую отдают магам для исследований. Нет, они не умирают. Вернее, не все. Судьба же других весьма туманна.

— Соглашайся, — задушевным шёпотом надавила на мои сомнения Доната.

Больше всего на свете я мечтала убраться из Пьятра Гри. Уехать подальше — а там будь, что будет. И руну пуртат, которая говорила о том, что я могу выносить дитя самого сильного мага, аж жгло. Никогда я не ощущала её так ясно.

— Если соглашусь… Когда придётся бежать? — я еле выдавила слова из пересохшего от волнения горла.

— Сегодня.

Высокая дверь в мои покои распахнулась, и Реби вошла внутрь с широким подносом, на котором поблескивали золотой росписью фарфоровый заварник и изящно изогнутые чашки.

— Это же надо так криво зашнуровать, — нарочито громко проговорила Доната, поглядывая на служанку и завязывая ленту на моей спине аккуратным бантом. — Надо бы тебе, Йоланта, обратиться офэми кир Ворниш, чтобы она поменяла тебе прислугу, — она ясно выделила последнее слово, — Не то скоро сама станешь на неё похожа.

Порой Доната была язвительна и злословна до неприличия, за что не раз получала от наставницы в пансионе пыльной тряпкой по губам. Но такое случалось только по отношению к неприятным ей людям. Со мной и другими девушками, что были нам близки, она всегда оставалась приветливой.

Реби покривилась, вздёргивая подбородок. Прошла до залитого солнечным светом стола у окна и с грохотом поставила поднос на него.

— Ваш чай, — словно камнем уронила.

— Спасибо, — я взмахнула рукой. — Можешь идти.

— Его высочество просил предупредить всех, чтобы не задерживались за сборами, — с долей мстительности ответила та. — Он и другие господа маги будут ждать всех амант за завтраком.

Как только служанка вышла, мы с Донатой расселись в строгие кресла с высокими резными спинками. Сидеть в них было бы вовсе не удобно, если бы не мягкие подушечки, уложенные на сиденья.

— Сама, наверное, не раз подол перед магами задирала, — проворчала я тихо. — А смотрит на нас, словно на шлюх.

— Мы хотя бы привилегированные шлюхи, — горько фыркнула Доната.

Я покачала головой подтягивая к себе чашку ближе. Вот этого как раз и не хотелось. До того, что ночью порой доводилось просыпаться от кошмаров, в которых меня лапали чьи-то настойчивые, обжигающе горячие руки. Трогали в самых постыдных местах, а я не могла воспротивиться, словно связанная.

Подруга, то и дело настороженно поглядывая на дверь, налила мне и себе чай.

— До завтрака мы ещё успеем что-то обсудить.

Она потянулась за хрустящим крендельком, которые с горкой наполняли высокую вазочку. Их покрывали липкой глазурью из редкой белой ягоды, которая давно уж не росла в лесах просто так: её теперь выращивали нарочно. И только под присмотром магов-садовников. Обычным людям такое лакомство было недоступно. Лишь в самых дорогих пекарнях изредка можно было ухватить баночку джема или выпечку с ней. Говорили — может быть, и врали — что бер-альба оказывает на женщин, отмеченных руной пуртат, странное воздействие: они становятся охочими до любви. И внутри них всё подготавливается нарочно для того, чтобы зародилось дитя. Для остальных же это просто дорогое удовольствие, которым можно прихвастнуть на праздничном столе.

Кто знает, куда ещё, кроме этих пресловутых крендельков, добавляли драгоценный сок бер-альбы, но пока я никакого особого эффекта не заметила. Как ни много было на вчерашних смотринах привлекательных мужчин — да и сам принц Венцель. Уж он-то слыл самым завидным красавцем во всём королевстве. А всё равно при виде него аж дурнота к горлу подступала. Особенно если представить, что к нему, возможно, когда-то придётся лечь в постель.

— Я ещё не дала согласия, — я отпила горячего ароматного, сдобренного мятой чая. — Расскажи мне лучше, куда ты дела карту и как в случае чего собиралась бежать из нашпигованного стражей замка.

Доната неопределённо покачала головой. Видно, эти мысли беспокоили её побольше моего.

— Нужные люди рассказали мне о некоторых тайных ходах, через которые можно выйти за стену, — она снова покосилась на дверь, за которой слышался гулкий шум голосов и шаги.

Малая резиденция просыпалась после бала и вновь наполнялась жизнью.

— Почему тогда ты не выберешься сама? — я чуть наклонилась к ней, вглядываясь в насыщенного зелёного цвета глаза.

Доната была просто обжигающе красивой: вовсе не удивительно, что именно ею прельстился вчера этот советник Миклош. Её шоколадного цвета волосы сейчас были присобраны на затылке и мягкими волнами падали на слегка открытые в широком вырезе плечи. Идеально правильного мягкого изгиба губы горели бледно-алым от волнения, а полная грудь тревожно вздымалась.

По сравнению с ней меня, наверное, можно было назвать молью. Невысокая, худощавая — сколько бы меня ни кормили в пансионе, стараясь “нарастить фигуру”. Из гордости — лишь серебристо-белые волосы до пояса и большие голубые глаза, которые вчера на балу не отметил только немой или смертельно пьяный. Хотя нет, пьяные тоже отмечали — только приходилось прислушиваться, чтобы разобрать комплимент.

— За мной сразу отправят погоню, — пояснила Доната. — А так я пока отвлеку на себя всех, кто пожелает отыскать карту. Буду водить их за нос, сколько смогу. А ты выйдешь через ход в город. У таверны “Белая утка” тебя будет ждать повозка. Она отвезёт тебя…

В дверь постучали громко и настойчиво.

А после она отворилась.

— Офате Флоари! — окликнула Донату одна из экономок малой резиденции офэми кир Ворниш. Её звонкий сильный голос не забыть теперь вовек. А ещё немыслимые взбитые кудри, которые она только едва закалывала на затылке. — Вас ждут внизу. В южной галерее.

Доната так и побелела вся. Прикусила губу и неловко поставила чашку на поднос. Та покачнулась и плеснула мне на колени, на счастье, уже остывшим чаем.

— Уже иду! Иду.

Экономка кивнула и скрылась за дверью, не дожидаясь её. Пока я пыталась стряхнуть мгновенно впитавшийся напиток с подола, она схватила моё запястье и задрала длинный рукав. Холодный обруч впился в кожу, словно он был остро заточен. Я дёрнулась от неожиданно неприятного ощущения.

— Что ты делаешь?! — попыталась выдрать руку, но та будто онемела. — Убери!

— Вечером надень самое неприметное платье, что у тебя есть, — торопливо зашептала подруга. Хотя в том, что дружбу нам удастся сохранить, я уже начинала сомневаться. — Собери самые необходимые вещи прямо сейчас. Чтобы после не терять время. Этот браслет спрячь. На ужин лучше не ходить и прикинуться захворавшей, чтобы про тебя ненадолго забыли. Вот… — она сунула мне в обхваченную холодным браслетом руку два клочка бумаги. А в другую — железный ключ. — Одна карта — выход из замка. Вторая — путь до “Белой утки”. Ключ от замка — поймёшь, какого. Нам пока лучше не разговаривать больше. Встретимся в Одиине. На постоялом дворе “Одинокий бук”. Его хозяин знает о моём прибытии. Назовёшься Габи Иллеш. Оттуда отправимся дальше вместе. Жди меня там.

Она поспешно встала, поправляя подол, и ушла, оставив в моей голове кучу вопросов, что бились бестолково, нагоняя страшное смятение. Я ведь не дала окончательного ответа. Не успела ничего решить — и вот на моей руке широкий, явно мужской браслет — правда, уже старомодный, таких давно не носят в свет. Но выглядел он всё равно как обычное украшение. И кто бы сказал, что это карта Колодцев? Видно, лишь маги могут с одного взгляда это определить. Или почувствовать.

Я посмотрела на дверь, за которой скрылась Доната и, отложив в сторону ключ и пока не развёрнутые карты, с виду больше похожие на огрызки бумаги, другой рукой дотронулась до браслета. Хотела просто снять и внимательнее рассмотреть узоры на нём, витиеватые, явно древние: с переплетёнными стеблями невиданных трав и головами незнакомых мне животных. А может, и вовсе чудовищ. Но стоило только коснуться кончиками пальцев ледяного золота, что почти обжигало мне руку холодом, как обруч вдруг сжался сильнее. Я тихо вскрикнула, боясь, что меня услышат. Попыталась сдёрнуть браслет с запястья, но тот сдавил его до боли, а после вдруг начал растекаться по коже, словно расплавился. Тонкие нити его протянулись по ладони, между пальцами и сомкнулись с тыльной стороны в подобии ажурной митенки. Боль становилась всё невыносимее. Кожа буквально готова была расползтись лохмотьями. Но, заковав мою кисть в кокон, золото начало пропадать, вплавляясь в неё. По всему телу с кровью метнулась короткая вспышка жара и опала, оставив меня сидеть у стола всю мокрую от пота с головы до ног, растерянную и напуганную. Это что — навсегда?! Кто-то сможет извлечь из меня эту карту или я так и останусь с ней под кожей?

Когда за мной пришла Реби, я уже успела прийти в себя, переодеться в чистое и даже умыться, желая избавиться от тягостного ощущения того, что меня измочалили о шершавую каменную стену.

Пришлось спускаться к завтраку. Жизнь в резиденции после бала, шумно прошедшего накануне, пока текла вяло. Две девушки из амант, что были отобраны в другом пансионе Рассветной Матери — на юге королевства — и вовсе не пришли. И отчего-то брало подозрение, что они тоже провели ночь отнюдь не в своих комнатах. Возможно, они уже связаны с теми, кто их выбрал. Такое случается во время первой близости. Когда руна пуртат сплетается с руной мага, образуя совсем другой знак, который проявляется, только когда они вместе.

Кого-то устраивала такая жизнь — наложницы, на которой, если ты не из высокого рода, никогда не женится никто из приближенных к королю или принцу магов. Но о них заботятся до поры, купают в роскоши — пока не родится первый ребёнок. А там уже участь их зависит от того, какие способность он в себе заключит.