Читаем Беглец (СИ) онлайн бесплатно

========== I Сan’t Decide ==========

Иногда трудно поверить,

на что идут люди ради искусства

Генри Морган «Вечность»

Факты, даже нанизанные на нить, всё равно были беспорядочными.

События не проистекали. Факты оставались отдельными

и совершенно случайными, эпизодическими, разрозненными,

без каких бы то ни было стыков, события происходили

без малейшей опоры на предыдущие события…

Тим О’Брайен «Вслед за Каччато»

Caaaan you feel a little love?

Дэйв Гаан «Depeche Mode»

***

— Клэнси.

Оборачиваюсь и успеваю заметить летящее навстречу безумие. Поняв, что сюрприз не удастся, оно ускоряется, и я едва не оседаю на пол, когда эта торпеда наконец достигает цели и сжимает в тисках объятий. Удивительно, откуда в таком тщедушном теле столько силы и нерастраченной энергии. А ведь он едва достает мне до плеча. По крайней мере, для того, чтобы коснуться губ, привстает на цыпочках.

Оливер Клэнси. Отпрыск богатого семейства и, по совместительству, профессиональный игрок в футбол. Самый многообещающий вингер Премьер-лиги и, по совместительству, мой горе-бойфренд. Ему восемнадцать, мне — двадцать два, он кумир всех малолеток этого континента, я — надеюсь стать кумиром аудитории посерьёзней. Он никогда не учился, я — никогда учиться не прекращал. Он нюхает всё, что нюхается, я — берегу репутацию смолоду. Можно продолжать бесконечно. Опуская подробности, не уверен, чем он заслужил сомнительную «радость» в моём лице.

— Ты меня придушишь. — Он понимает намёк и отстраняется, не переставая сиять, будто ребёнок, дождавшийся рождественского утра. До Рождества еще полгода, и сильно сомневаюсь, что хотя бы издалека похож на Санту; хотя, судя по характерному флёру, свою рождественскую дозу он уже выпил. Впрочем, его радостный индейский клич вырывает меня из задумчивости.

— Майки! — Он ещё раз впечатывается в мою многострадальную грудь. Умоляю небо, чтобы от такого напора не остались синяки. А ведь обязательно останутся — проверено этим чудищем. Многократно. — Ты приехал, плохой мальчишка, — Клэнси привстаёт и целует… конечно, мой нос. Держу пари, на нас пялится весь бар. Кажется, у моего юного друга новый фетиш. До этого его занимали мои уши. Хмурюсь. Набрался опыта за время моего отсутствия? — Как Франция? Надеюсь, родня тебя не утомила? — Он утыкается в ткань футболки и бормочет что-то про Монако и Джейми Мэнсфилда, когда я, уже зная наперёд, отодвигаю его от себя и, подцепив подбородок пальцем, пристально вглядываюсь в блестящие, подозрительно блестящие глаза.

— Твои глазные капли никуда не годятся, — говорю я, стараясь унять вспыхнувший гнев. Мне нужна пара секунд, ему — для ответа, — куда больше.

— Я не… — выдавливает он после паузы и рассеянно моргает. Похоже, начинает приходить в себя.

— Бог мой, ради приличий, изобрази раскаяние! — вспыхиваю и тут же оттаскиваю в сторону от любопытных ушей. — Здесь куча народа. Спешу заметить: не все они твои друзья. Хочешь, чтобы о твоих выходках пронюхали газетчики? — Я устал из раза в раз втолковывать одни и те же вещи.

— Тебя не было! — в его голосе — вся горечь детской обиды. — Так долго. Мне было скучно. Я больше не буду.

Фыркаю, чтобы не захохотать в голос.

Честно — просто не знаю, как на него злиться. Осматриваюсь, подмечая знакомых, и киваю только что вошедшей Кэндис. Она улыбается, делая знак рукой, но Олли тянет за футболку, и я, всё ещё вполоборота к девушке, рассеянно развожу руками, следуя за обдолбанным любовником.

Толпящиеся у стойки встречают звоном бокалов и нетрезвыми рукопожатиями.

Уже у бара, потягивая мерзкий, но убийственный по составу коктейль, я замечаю то, чего замечать не должен. Лучше бы мне ослепнуть или раз в жизни не поверить собственным глазам — оба пункта невозможны, но я не теряю надежды и, отвернувшись, забываю поменяться в лице. В самый первый момент я, кажется, даже не реагирую. Поворот головы туда — поворот головы обратно. В эту свою черту — единственную, возможно, — я влюблен с детства. Вот так я себя вышколил. Боюсь, ворвись сюда наркополиция или, может, стадо слонов, — я все так же продолжу пить голубое нечто, шепнув Олли проваливать куда-нибудь в Манчестер.

Скажу — и снова приложусь к стакану.

Но моей заторможенной реакции хватает на то, чтобы спросить себя: «Какого чёрта здесь делает Фрэнсис?» Фрэнсис Мерсер со своим убогим бойфрендом. Со своим трижды-четырежды-шесть-раз-экс-бойфрендом. С этим ничтожеством, которое пьет из него все соки, с этим придурком, которого я…

— Уоллис предлагает отдохнуть у него на Уайте. Вау, Джеймс, друг, я смотрю, ты загорелся идеей, чувак? — Олли, кажется, поймал одно из своих бесшабашных настроений и сейчас собрал вокруг нас едва ли не половину присутствующих в зале. — Майк, ты как? Согласен? — осторожно спрашивает он. Видимо, моя реакция, точнее, её отсутствие, внушает сомнения, и он резко переводит тему. — Кстати, помните то местечко на Кингс-Роуд…

Слава Богу, можно не вслушиваться — всегда есть возможность сослаться на слишком громкую музыку.

Прошу бармена повторить.

И ещё раз.

И ещё.

— Майк в своем репертуаре! Вы только посмотрите! — Олли указывает на новую порцию выпивки и отполовиненную пачку сигарет, крикнув так, что о моих привычках узнают даже на улице. Но я не могу не ухмыльнуться, в конце концов — имею право.

В голове пустота. Зачем эта шлюха явилась сюда? Не то чтобы вид Фрэнсиса меня расстраивал. Просто за всем, что он творит, всегда есть умысел.

Олли отчаливает на танцпол, на этот раз провалив попытку прихватить меня с собой. Надеюсь, хоть кто-то из нас выйдет отсюда вменяемым. Да что там — этим кем-то буду не я.

Смотрю на дно бокала. На танцующего любовника. На дно бокала. На пепельницу. На бармена. На пепельницу. На танцующего любовника. Маршрут моего взгляда на сегодня.

Ни за что не взгляну на Пустое Место за столиком позади себя. С чего мне? Зачем человеку смотреть по сторонам?

Олли смешно извивается вокруг нашей общей подруги. Вокруг катастрофически красивой и катастрофически пьяной Стейси Торнтон-Уилтон. С виду и не скажешь, но её «хватит» наступило пару бокалов игристого назад. Пьяной, она почти всегда уходит в себя, но эту отрешенность видят немногие. Стейси замечает мой взгляд и направляется к бару. Зная её, предположу, что дело не в скуке.

— Привет, Майк. — По очереди подставляю обе щеки. Она целует трижды. Очень пьяна.

— Стейси, — поправляю когда-то подаренный ей кулон, — как ты?

Она никогда не ответит «отлично». Её депрессия — часть её имиджа. Вместо этого она прищуривается.

— Лучше скажи, как ты.

От её взгляда не ускользает почти приконченная пачка сигарет. От её внимания не ускользает подтекст. От её обоняния не ускользает градус выпитого. Она знает мотив, что вопреки играющей музыке прокручиваю у себя в голове. Я дам ему название. Может, в её честь?

Пожимаю плечами.

— Нормально.

Нормально. А что должно быть не так? Или: что бы я ответил, будучи в полном дерьме?

Мы перекидываемся несколькими фразами, и она еще раз целует меня в щёку.

— Пойду поздороваюсь со шлюхой и… шлюхой, — под действием алкоголя она слегка растягивает слова, но так разговаривает половина моих знакомых.

Сейчас она подойдет к Фрэнсису, он подставит обе щеки, но её губы коснутся воздуха — не кожи. Она сделает это для меня, я знаю. Как будто мне это нужно.

Мы дружим с детства, и уже тогда, казалось, она знала о людях самое важное. Самую глупую часть их натур она вызубрила наизусть. Как будто ей это пригодилось.

Смотри я в их сторону — увидел бы, как забавно кривится рот подруги, когда болонка Фрэнсиса предлагает присесть.

Закончив спектакль, она выходит на улицу, и я, не забыв прихватить почти пустую пачку Мальборо, двигаюсь тем же путём.

— Что ему нужно? — спрашиваю, когда она протягивает уже раскуренную сигарету.

— Наверняка ничего особенного. Просто… посмотреть. Кажется, без этого он не может. — Она хмурится и стряхивает упавший на платье пепел. Её губы знают все оттенки презрения. Она это ненавидит.

— Я это ненавижу, — она тут же подтверждает мою теорию. — Все эти расставания-примирения и тех, кто питаются энергией распада.

Забавная фраза, но мысль я уловил.

— Я знаю, ты никогда не станешь начинать все сначала, — не вопрос, а утверждение.

Должно быть, в этот раз я действительно реагирую, и она смеётся. Ненавижу свою мимику. Почему она смеётся, а не пищит от страха?

В любом случае смех заразителен, и я подхватываю последние секунды её хохота.

— Королева-мать, не делай так больше. Иначе я протрезвею раньше, чем выйду из бара.

Возвращаемся внутрь и на входе в зал сталкиваемся с расстроенным Тони — той самой собачкой Фрэнсиса. Он выскакивает на улицу, а я придерживаю дверь, ожидая, пока пьяный мозг Стейси решит ведомую лишь ему головоломку.

— Интересно, — наконец заключает она.

Надеюсь, она знает, что делает.

***

Сидим за стойкой, когда большая компания покидает танцпол, чтобы влить в себя очередную порцию веселья. Многие из них мне знакомы. Краем глаза замечаю, как на подходе к бару они разделяются и парочка парней спешит улизнуть в сторону уборных. Остальные приваливаются к стойке, и, естественно, Олли среди них нет. Я мог бы поспешить. Возможно, успел бы отнять дурь. Сомнительно, что он трахается с кем-то в кабинке. Не уверен, что Оливер Клэнси трахается с кем-то в кабинке гребаного сортира. Кажется, это уже не модно.

Бармен едва поспевает принимать нетерпеливые заказы.

Стейси ведет плечами, и это единственное, что выдает её нетерпение. Подзывает Кэндис, и некоторое время они перешептываются. Затем та хлопает бармена по руке, он кивает и делает знак диджею. Музыка стихает, и внимание всего бара обращается в нашу сторону. Кэндис берет пивную бутылку, превращая ее в импровизированный микрофон. По красным кудрям скользят тени от дискошара.

— Леди и Джентльмены! — Она стучит по горлышку, будто проверяя настройки звука. Звонкий голос отражается от стенок моего бокала. — В этот прекрасный вечер мне в голову пришла идея…

Идея? В твою голову, Кэндис. Нам стоит насторожиться. Какая идея может прийти в голову такой стервы? Если, к тому же, она нашептана моей не в меру изобретательной подругой?

— Все мы знаем, к чему могут привести твои идеи, — говорю я. Стейси шикает и толкает меня в плечо. Я весь внимание.

Она говорит дальше. Где-то за столиком раздается одобрительный смешок.

—…провести аукцион. Нужен одинокий симпатичный доброволец. Думаю, такая кандидатура устроит большинство присутствующих.

Расфокусированный взгляд, загадочная улыбка. Хитрая лиса.

Бар встречает идею на «ура».

— Приготовьте ваши наличные. Только не увлекайтесь. Победитель исполнит любое, — она прищуривается, — желание нашего лота!

Раздается довольное улюлюканье. Все порядком оживляются. Она обводит зал взглядом.

Вот что они придумали. План ясен как день. Браво, Стейси, браво.

— Итак, кто наш доброволец?

Похоже, Стивен совсем не против стать живым товаром, но если я понял всё верно, то сейчас…

— Знакомые лица! — Кэндис смотрит аккурат мне за спину. Ну конечно. Одно знакомое лицо и целый шлейф мерзких историй. Пустое Место чуть поодаль того, за которым сижу я. — Фрэнсис, я вижу, ты готов поучаствовать?

Бар наполняется гомоном. Мне лучше выпить.

Я ощущаю его шаги физически. Ковер приглушает звуки, но я все равно слышу.

Не отворачивайся, Майкрофт, не будь глупцом.

Это неловко. Неловкость — пожалуй, подходящее слово. Не могу понять, почему просто не ушел. Ах, да. Олли.

А вот и он, кстати. Стоит в стороне, рядом с Джейми, и, как умалишенный, пялится на происходящее. Его лицо — пример того, как не стоит держать маску. Кажется, меня он даже не замечает.

Наши с Фрэнсисом взгляды не встречаются. Никакого «случайного» касания. Ничего такого. Слава Богу, жизнь не кино. Он просто подходит и встает рядом с Кэндис, улыбается, довольный всеобщим вниманием. Некоторые вещи со временем не меняются.

Смотрю на его улыбку; она совсем близко, но для меня — все равно что точка вдалеке. Я смотрю и не вижу. Старый прием, полезен, когда нужно сделать вид, что внимательно слушаешь собеседника. Выбери точку на лице и удели ей всё своё внимание.

Кэндис шутит в свой импровизированный микрофон. Все взгляды в баре прикованы к разворачивающемуся зрелищу. Олли переговаривается с Джимом.

Все происходит как в замедленной съемке. Фрэнсис снимает с шеи камеру, подтягивается на руках и взбирается на барную стойку. Присутствующие забывают о выпивке. Кое-кто даже хлопает. Не то чтобы он был хорош, этот Фрэнсис. Кажется, я растерял объективность.

Диджей дает старт музыке. Приглушенная мелодия, сексуальная, но не из романтических. Какая уж тут романтика.

Мой придурошный взгляд впивается в танцующую фигуру. Ничего такого, мне ведь положено смотреть. Я провел с ним долбаный год. У меня больше прав, чем у него самого.

Where’s the real life, in your illusion

(Вот реальная жизнь, в твоих иллюзиях)

On the dark side, your power’s in confusion

(На темной стороне твоя сила в хаосе)

Do the dance. Do the demolition.

(Танцуй. Круши)

And lose the chance to hear when you don’t listen.

(Упусти шанс слышать, когда не слушаешь)

Он даже смотрит на меня — подумать только, откуда такая смелость. Несколько долгих секунд, и наконец отводит взгляд. Я недоумеваю: как несколько секунд могли испортить последние полгода жизни? Шесть месяцев после того, как на меня снизошло озарение.

Don’t you feel edgy?

(Разве тебя не бесит?)

Bite your lips and bleed.

(Прокуси губу до крови)

Conversation is empty;

(Пустой разговор)

Кто-то начинает хлопать в такт музыке, кто-то выкрикивает сальный комплимент.

Abandoned in the freeze.

(Оставлен на морозе)

Freedom is your condemnation.

(Свобода — твой приговор)

Выдержав положенное время, я отворачиваюсь, чтобы посмотреть на Олли. На его лице — ни следа привычной улыбки.

Кэндис раздобыла микрофон.

— Вау, Фрэнсис, — выдыхает она, — не так быстро. Смотрите-ка, кое-кому не терпится раздеться. Итак, пятьдесят фунтов за красавчика. Кто больше?

Первым выкрикивает цену незнакомый мне малый:

— Сто фунтов!

Кэндис делает жест рукой; Фрэнсис наклоняется, и та что-то шепчет ему на ухо. Выпрямляется; рука находит пояс джинсов. Медленно снимает ремень и взмахивает им на манер лассо.

— Сто пятьдесят за красавчика! — кричит Хью Дейвис, победоносно вскидывая сжатый кулак.

— Не так просто, — громко усмехается Фрэнсис. Цепляет края футболки, дразня собравшуюся у стойки публику.

— Сделай это! — подначивает какая-то блондинка. — Двести фунтов! Давай!

Я рассматриваю манерно пританцовывающую фигуру, ощущая непонятную пустоту. Блондинка заливисто смеется; снятая футболка приземляется прямо к её ногам. Стоящая рядом со мной Стейси брезгливо морщится.

You could try to believe it

(Ты мог бы поверить)

Just need a little help tonight

(Всего-то и нужно — немного помощи)

Меня тошнит — и это не фигура речи. Олли занят разговором с Джеймсом, похоже, они о чем-то спорят. Надеюсь, не собирается участвовать в этом фарсе. Он смотрит в мою сторону.

Посылаю предупреждающий взгляд и отворачиваюсь.

Тем временем Дейвис перебивает цену блондинки. Триста фунтов — я не дал бы и десяти.

Стейси срывается с места. Пытаюсь понять, куда она делась.