Читаем Беги, малыш, беги онлайн бесплатно
Миллионы людей знают Никки Круза - героя популярных книги и фильма «Крест и нож». «Военный министр» безжалостной уличной банды, занимавшейся грабежами и убийствами, злейший враг полицейских, - таким был Никки Круз до 18 лет.
В книге «Беги, малыш, беги», написанной на основе биографических фактов, очень ярко показано, как удалось Никки вырваться из улиц гетто в отчаянном поиске другой жизни. Это история молодого человека, преодолевшего жизнь насилия и преступлений, чтобы стать вдохновляющим примером для молодых людей всего мира.
Со времени выхода в свет свыше 8 миллионов копий этой книги было продано в Соединенных Штатах.
Многие миллионы на более чем 40 языках были проданы по всему миру. Когда вы прочитаете эту книгу, то поймете, почему так велик интерес к ней.
В октябре 1994 г. состоялись выступления Никки Круза в Санкт-Петербурге и Таллине.
Накануне его приезда книга «Беги, малыш, беги» была переведена на русский язык и издана большим тиражом.
ISBN: 5-8577-8-6
© 1968, 1992 by Nicky Cruz and Jamie Buckingham. All rights reserved.
© International Russian Radio/TV Kerava, Finland
Посвящается Глории
Восьмилетним мальчишкой Никки Круз услышал от своей матери страшные слова: - Прочь! Ты не мой сын! Ты сын сатаны! Рука Люцифера над твоей жизнью!
- Никто не любит, никому не нужен! - осознал Никки. И с того часа рефреном этому «никому не нужен» стало его всеохватное «ненавижу!».
Когда Никки подрос, он так глубоко окунулся в преступный мир, что психиатр поставил диагноз и произнес роковой приговор:
- Пришел твой конец. Ты полон ненависти и горечи. Ты ненавидишь весь мир, ненавидишь самого себя. И ты подохнешь, как собака, на улице. Никто не может помочь тебе, Никки, ты шагаешь к электрическому стулу и в ад.
Бешеная ненависть - ко всем и вся - казалось, навсегда вошла в его сердце, заполнила его целиком.
Но однажды, Никки услышал потрясшее его до глубины души:
- Иисус любит тебя!
Он поверил. И когда поверил - потеряло силу довлевшее над ним проклятие, ошибочным оказался приговор психиатра, и сатана стал не властен над душой Никки.
Сегодня Никки Круз провозглашает в своих миссионерских поездках по всему миру:
- Я не тот Никки из преступного мира! Бог дал мне новую жизнь! Я отец четверых детей, мы с женой любим их и заботимся о них. Но сколько еще таких, кто нуждается в нашей и вашей заботе, так станем же руками Господа, протянутыми для помощи и спасения! Не должно быть в мире детей, которые бегут, чтобы выплакаться во тьме, отверженные и преследуемые. Скажем им: «Беги, малыш, беги - к свету. Беги, малыш, беги - к Иисусу!»
Дорогой друг! Прочтите эту книгу и узнайте, как Никки Круз получил новую жизнь. Читая ее, помните, что и ваша жизнь может так же измениться.
Желаю вам испытать исцеляющую душу и тело силу - силу Божьей любви!
Когда я согласилась участвовать в этом проекте, Кэтрин Маршалл заметила, что писать подобную книгу - все равно что вынашивать ребенка: ею надо жить, пока она не появится на свет.
В действительности же жить этой книгой довелось не только мне, но и моей семье, и общине Молитвенной церкви Мельбурна, штат Флорида, где я проводила служение. Они сопереживали со мной «родовые схватки», казалось, вот-вот родится книга. И семья, и церковь сознавали, что книга эта зачата от Духа Святого, писалась с молитвой и слезами и должна быть опубликована во славу Божью. Община фактически освободила меня от всех прочих обязанностей до завершения работы, а некоторые ее члены подключились к работе, помогая печатать рукопись.
Однако истинными крестными родителями этой книги стали Джон и Тибби Шеррил и издатели журнала «Гайдпостс». Именно рекомендации Джона и его доверию проект был обязан своим рождением, а в конце работы Шерилл своими критическими замечаниями помогла нам окончательно вникнуть в суровую, но прекрасную судьбу Никки Круза.
Заслуга же в реальном продвижении работы принадлежит Пэтси Хиггинс, которая добровольно предложила нам свои услуги во славу Божью. Она жила и дышала этой рукописью, будучи ее критиком, редактором и машинисткой одновременно. Талант, проявленный при сокращении и переработке отдельных мест книги, мог быть ниспослан ей только Богом.
В этой книге нарушен один из основополагающих литературных законов: концовка ее носит открытый характер. У нее нет красивого, складного завершения, так как всякий раз при очередной беседе Никки рассказывал мне о каком-нибудь новом фантастическом событии из своей жизни. Но это материал для следующей книги - а, может быть, и нескольких книг.
Таким образом, «Беги, малыш, беги» представляет собой по возможности достоверно записанный рассказ о первых 29 годах жизни человека, самые великие дела которого еще впереди.
«Беги, малыш, беги», история жизни Никки Круза, - выдающаяся книга. Она содержит все элементы трагедии, сцены насилия и интригу и в придачу - величайший из всех компонентов: силу Евангелия Иисуса Христа.
Первые главы ее образуют мрачный, полный дурных предзнаменований фон, мало предвещающий захватывающую развязку этой необычной истории. Так что не впадайте в отчаяние под влиянием несколько кровавой атмосферы первой половины этого повествования.
Никки - молодой человек, и сегодня его личность оказывает сильное влияние на значительную часть молодежи Соединенных Штатов. Взрослое население страны не может больше игнорировать молодежь с лихорадящими ее проблемами двадцатого века. Молодые ищут смысл жизни. Их не привлекают наши обветшалые социальные табу. Они настаивают на искренности в религии, на честности в политике, на всеобщей справедливости. Обнадеживающая черта этих миллионов «новых людей» - их отчаянные поиски ответов. Во время встреч с сотнями студентов в наших университетских городках на меня огромное впечатление оказывает их жажда правды, реальности, честных ответов. Часть нашей молодежи, живущая в гетто, неустанно требует справедливости со стороны общества - и она совершенно права. Некоторые из них попадают под влияние поборников насилия, «закона» толпы и с легкостью оказываются втянутыми в водоворот вандализма, поджогов и грабежей. Никки Круз - блестящий пример того, как подобный неудовлетворенный жизнью молодой человек может найти смысл и цель существования в Христе.
Половина участвующих в наших религиозных кампаниях моложе двадцати пяти лет. Приходят они не ради потехи, а в искренних поисках смысла и цели, - и сотнями откликаются на зов Христа.
«Беги, малыш, беги» - захватывающее чтение! Я надеюсь, эта книга станет достоянием широкой публики, и те, кто познакомятся с ней, познают Христа, Который сумел преобразить пустое, мятущееся сердце Никки Круза, сделав его примером христианской жизни нашего времени.
- Остановите этого сумасшедшего! - крикнул кто-то.
Дверь пассажирского самолета едва приоткрылась, и я скатился по ступенькам в направлении терминала Нью-Йоркского аэропорта. Холодный январский ветер обжег мне щеки и уши.
Всего несколькими часами ранее отец посадил меня в самолет в Сан-Хуане - меня, отчаянно сопротивляющегося, озлобленного 15-летнего пуэрториканца. Он передал меня на попечение пилоту и приказал оставаться в самолете до прихода моего брата Фрэнка.
Но едва открылась дверь самолета, я первым вырвался из нее и отчаянно побежал по лестнице, затем по бетонному парапету, пока служащие аэропорта не схватили меня. Я прижался к решетке терминала. Резкий ветер проник сквозь мою тропическую одежду. Полицейский схватил меня за руку, и служащие аэропорта поспешили вернуться к исполнению своих обязанностей.
Для меня все это было игрой; я взглянул на полисмена и ухмыльнулся.
- Ну, пуэрториканский ублюдок, что это ты надумал? - послышалось в ответ.
В голосе полицейского была ненависть, и ухмылка сползла с моего лица. Его толстые щеки побагровели от холода, а глаза слезились на ветру. Незажженная сигарета была зажата в толстых губах. Ненависть! Я почувствовал, как она пронизывает все мое тело. Такую же ненависть я испытывал к своим родителям, учителям, полицейским в Пуэрто-Рико. Я попытался выдернуть руку, но он держал ее железной хваткой.
- Послушай, парень, пойдем-ка обратно в самолет.
Я взглянул на него и сплюнул.
- Свинья! - прорычал он. - Грязная тварь!
Он отпустил мою руку и попытался схватить меня за шиворот, но, поднырнув по его рукой, я проскользнул в дверь терминала.
Позади слышались крики и топот ног. Я бежал по длинному проходу, ныряя в толпе, направляющейся к самолетам. Толкнув боковую дверь, я промчался какое-то расстояние и вылетел на улицу.
На стоянке стоял большой автобус с включенным двигателем. В него садилась толпа людей, и я протолкался к двери. Водитель схватил меня за плечо, требуя оплаты; пожав плечами, я ответил ему по-испански. Он грубо указал на выход, слишком занятый, чтобы объясняться с глупым мальчишкой, который не понимает по-английски. Но стоило ему повернуться к женщине, которая возилась со своим кошельком, как я юркнул за ее спину и проник в переполненный автобус. Оглянувшись через плечо, - удостовериться, что водитель ничего не заметил, - я протолкался к заднему сиденью и сел у окна.
Как только автобус тронулся, я увидел того толстого полисмена и еще двух, прочесывающих толпу, и не мог удержаться от того, чтобы не постучать в стекло и не помахать им рукой. Я сумел их провести!
Откинувшись на сиденье и уткнувшись коленями в соседнее кресло, я глядел сквозь холодное грязное стекло на улицу.
Автобус прокладывал себе путь среди напряженного уличного движения Нью-Йорка. За окном на всех улицах было одно и то же: грязный снег и жижа под колесами. Я раньше представлял себе снег чистым и белым, сказочно украшающим землю. Но этот снег был грязным месивом. От дыхания на стекле образовалось туманное пятно; откинувшись, я лениво водил по нему пальцем. Вокруг меня был совершенно чужой мир.
Память воскресила вчерашний день, когда я стоял на холме напротив своего дома. Я вспомнил зеленую траву под ногами, расцвеченную яркими пятнами полевых цветов. Склон холма плавно спускался к деревне. Я вспомнил нежное дуновение ветра и тепло солнца на моей загорелой обнаженной спине.
Пуэрто-Рико - чудесная страна, наполненная солнцем и босоногими детьми. Это страна, где мужчины ходят без рубашек, а женщины полны ленивой истомы. Звуки барабанов и гитар не умолкают там ни днем, ни ночью. Это страна песен и цветов, смеющихся детей и сверкающей лазури моря.
Но это также страна колдовства и жертвоприношений, предрассудков и невежества. В темноте ночи звуки жертвенных барабанов слышны со склонов пальмовых гор, там знахари и колдуны танцуют со змеями в мерцающем свете костров.
Мои родители были медиумы, они зарабатывали на жизнь изгнанием дьявола и заклинанием душ умерших. Отец был одним из наиболее уважаемых людей на острове. Его огромный, далеко за 6 футов, рост и сутулые широкие плечи закрепили за ним имя «Большой». Во время Второй мировой войны он был ранен и теперь получал за это правительственную пенсию. Но в семье было 17 мальчиков и одна девочка, поэтому после войны отец вновь занялся спиритизмом, чтобы прокормить семью.
Мать работала вместе с ним. Наш дом был местом всевозможных собраний, сеансов медитации и колдовства. Сотни людей приходили со всего острова для участия в них. Из сонной маленькой деревушки Лас-Пьедрас, спрятанной в долине, к дому вела извилистая тропинка. Поселяне взбирались по этой тропинке днем и ночью, направляясь к «Дому колдунов». Они могли поговорить здесь с душами умерших близких, поучаствовать в магических сеансах, попросить отца освободить их от демонов.
Отец был главным здесь, хотя другие пуэрториканские маги во множестве приходили в наш дом. Некоторые оставались в нем неделями, заклиная духов, изгоняя бесов.
В передней комнате стоял длинный стол, предназначенный для сеансов спиритизма, за которым обычно сидели люди, вызывающие души умерших. Отец был хорошо осведомлен о тайнах своей профессии и держал целую библиотеку книг по магии и колдовству.
Как-то рано утром двое мужчин привели одержимую дьяволом. Мой брат, Джене, и я выскочили из кроватей и наблюдали через приоткрытую дверь, как ее положили на длинный стол. Тело ее дергалось, и громкие стоны слетали с губ. Двое мужчин стояли по бокам, держа ее за руки, а мать - в ногах, подняв к потолку глаза и бормоча странные слова. Отец взял на кухне вазочку, в которой что-то горело, а также большую зеленую лягушку. Он посадил лягушку на подрагивающий живот больной, затем, закрепив вазочку над головой женщины, посыпал пудрой ее дергающееся тело.
Мы тряслись от страха, в то время как отец приказывал злым духам оставить женщину и войти в лягушку. Внезапно женщина откинула голову и испустила ужасающий крик. Лягушка соскочила с ее живота и ударилась о порог. Женщина вырвалась из рук державших ее, покатилась по столу и тяжело упала на пол. Она всхлипывала и кусала губы и язык; лицо ее было в кровавой пене.
В конце концов она затихла на полу. Отец сказал, что она исцелена, и мужчины дали ему денег. Они подняли безжизненное тело и понесли его к двери, снова и снова кланяясь отцу и называя его «Великим магом».
Мое раннее детство было наполнено обидой и страхом. Дети в большой семье всегда ощущают недостаток внимания со стороны родителей. Я боялся отца и матери и того колдовства, которое совершалось у нас дома каждую ночь.
В последнее мое лето перед школой отец закрыл меня в голубятне. Как-то поздним вечером он застал меня выгребающим деньги из кошелька матери. Я попытался бежать, но он поймал меня за загривок:
- Нет, ты не убежишь, малыш. Ты должен заплатить за свое воровство.
- Я ненавижу тебя! - закричал я.
Он встряхнул меня и поставил перед собой.
- Я научу тебя разговаривать с отцом!
Взяв меня подмышку, как куль с зерном, он прошел через темный двор к голубятне. Я слышал, как он возился с замком.
- Оставайся здесь, с птицами, пока не запомнишь урок.
Он захлопнул за собой дверь, оставив меня в полной темноте. Я услышал, как щелкнул замок, и уже приглушенный отцовский голос:
- И никакого ужина.
Его шаги затихли.
Я был охвачен страхом, кричал, разбил кулаки о дверь, пинал ее. Внезапно раздалось хлопанье крыльев, и сверху слетели потревоженные птицы. Я закрыл лицо руками, истерично закричал, а птицы яростно клевали меня. Рухнув на пол и закрыв голову руками, я пытался защитить глаза и старался не слышать ужасающего хлопанья крыльев над головой.
Казалось, прошла вечность, прежде чем дверь открылась, и отец вытащил меня во двор.
