Читаем Беги, детка, беги (ЛП) онлайн бесплатно

Предисловие

ОСТОРОЖНО!

Если ты ждешь безумно влюбленного плохого мальчика, то зря ждешь. Я не плохой и не мальчик.

Я — Тьма.

Я не делаю ничего, что делает хороший мужчина.

Я не хороший мужчина.

У меня нет души.

И если ты не можешь справиться с жестоким дерьмом, отложи книгу в сторону. Сейчас же!

Потому что если ты думаешь, что сможешь узнать меня здесь, увидеть насквозь, оценить и предугадать, что я буду делать дальше…

Я разочарую тебя, детка.

Во мне нет ничего очевидного, предсказуемого или определенного.

Я — Мейсон Раш.

Я — монстр.

Не говори, что я тебя не предупреждал.

Мейсон К. Раш

1. Я ненавижу сюрпризы, Эмилия

Мейсон

На тебе туфли от Лабутена, или как они там называются. У мамы тоже есть такие. И мне бы очень хотелось знать, на какие деньги ты их купила. На его? Это было бы похоже на тебя.

Еще вчера ты сосала мой член, маленькая шлюшка. Как ты посмела сидеть с нами за этим столом и делать вид, что все так и должно быть? Я точно знаю: один мой взгляд и ты подожмешь хвост. Это единственное, что меня успокаивает, потому что он положил руку на твое колено, Эмилия.

Что эта рука там делает? Я вчера неясно выразился? Ты неделю не должна с ним трахаться, но именно сейчас похоже на то, что уже сегодня вечером ты раздвинешь для него ноги.

Я ненавижу его.

— Кто-нибудь хочет еще картофель? — спрашивает моя мать, и я, скучая, смотрю на нее.

— Ох, мам, никто не хочет твой картофель. Он никогда не пропечен, и только мой отец может есть его не скривившись, и то только потому, что он не хочет жаловаться на твою стряпню.

— Подожди-ка! — вмешивается мой отец. — Я люблю стряпню твоей матери! — она улыбается и кладет ему на тарелку еще три картофелины. Надо отдать ему должное: он — профессионал и никогда не кривится.

Мы сидим за столом, Райли заехал в гости, Эмилия. Почему ты каждый раз приезжаешь вместе с ним? Ты хочешь, чтобы я видел вас вместе? Или ищешь встречи со мной и как в последний раз потрахаться в моем подвале, пока он будет разговаривать с нашими родителями?

Ты такая маленькая шлюшка, Эмилия, но я это достаточно часто говорил, в то время как шлепал тебя по заднице, и тебе это нравилось. Я прекрасно знаю, что мой брат за человек. Идеальный Райли Раш. Отличник во всем, адвокат по делам защиты природы, высшее образование закончено с отличием, тридцать лет, и добился того, чего мой отец добился только в тридцать пять. Мы все это знаем. И я знаю, как он трахается, Эмилия. Он выключает свет, ложится на тебя сверху и делает это, пока сам не кончит. Из-за его протеза он вундеркинд. Он такой особенный, так часто повторяет моя мать, и мой отец боготворит его, даже несмотря на то, что он вылез не из его яиц, а из яиц какого-то неудачника. Папа усыновил Райли.

Ты сидишь напротив. И вообще, почему ты всегда сидишь напротив меня?

И не отрываешь от меня глаз — я приказал тебе всегда смотреть на меня — и ты знаешь, что произойдет, если ослушаешься, Эмилия.

Твои длинные, до пояса, черные волосы, которые я с удовольствием наматываю на кулак, спадают на плечи легкими локонами. Это твоя прическа невестки. Я уже ее знаю. Таким образом ты хочешь понравиться моим родителям, особенно моему бессердечному отцу. Это не так просто, Эмилия. Некоторые уже пытались это сделать, но потерпели неудачу. Уже двенадцать месяцев ты не можешь найти к нему подход, и я знаю почему. Как и я, он прекрасно видит, кто ты есть на самом деле. Он не доверяет тебе, и возможно знает, что ты принадлежишь мне. Твои полные губы, которые сегодня, как обычно, не накрашены в шлюховато-красный цвет, смыкаются вокруг вилки, и я вспоминаю, как они недавно ощущались на моем члене.

Хммм, я люблю, когда ты мне сосешь, Эмилия.

Ты смотришь на меня своими бирюзовыми глазами, и я снова спрашиваю себя, как мой старший брат может быть настолько слепым. Ты же трахаешь меня взглядом. Ты не можешь дождаться, чтобы остаться со мной наедине.

Ты такая шлюха, и мне так это нравится.

Совесть я давным-давно потерял. Если честно, даже не знаю, была ли она у меня когда-либо. Но ты это уже заметила, Эмилия.

Твое маленькое чистое лицо едва накрашено, кроме больших темных глаз, которые всегда на меня так невинно смотрят, когда ты стоишь передо мной на коленях. На тебе красное летнее платье, и, в качестве исключения, бюстгальтер, но никаких трусиков. Ты всегда должна приходить так, чтобы у меня был немедленный доступ к тому, что принадлежит мне.

— Мейсон! — рявкает мой отец. Только ему удается сделать так, чтобы я вздрогнул, больше никому. Быстро поворачиваю голову, разрывая с тобой зрительный контакт, и смотрю в точно такие же глаза, как и мои. Моя мама всегда говорит, что мы до ужаса похожи, и не только внешне.

— Да? — скучающим тоном спрашиваю я. Какого хрена ему от меня нужно? Я как раз размышлял о том, что сделаю с тобой позже. И как! Задница, рот, киска или твои большие сиськи — вот в чем вопрос.

— Твоя мать спросила, как тебе нравится прохождение стажировки у меня. — Он пристально смотрит на меня, и, Эмилия, он что-то знает. Я еще никогда не мог ничего скрыть от него, даже мою первую дрочку.

Я стойко выдерживаю его взгляд. Мне уже двадцать три, и я уже давно не тот четырнадцатилетний сопляк. Он должен прекратить это, Эмилия. В конце концов, он больше не может меня запугать. Уже не может. Отец не всегда дружелюбен и особенно не сочувствующий. Возможно, он был таким с Райли, но меня он держит в ежовых рукавицах. Он должен был это делать, потому что я не так уж прост. Да, я признаю это, Эмилия, и ты можешь спеть песню о том, что я рассказываю тебе здесь.

Я поворачиваюсь к матери:

— Супер! — и ем дальше.

Она вздыхает и говорит:

— Мейсон, ты можешь хотя бы снять куртку? Мы сидим за столом, а ты выглядишь так, будто готов в любую секунду подпрыгнуть и сбежать.

Я раздраженно стону.

— Мне нужно будет уйти, я жду гостей.

— Но мы ведь только что пришли! — говорит мой брат, как будто я не вижу его каждый день. Он выглядит так опрятно, не то что я в порванных джинсах. Его светлые волосы аккуратно зачесаны назад, карие глаза ясные, а не такие укуренные, как мои. И лицо гладко выбрито, а не покрыто щетиной, как мое. Я знаю, что наши родители — не имеет значения, что они утверждают — постоянно нас сравнивают, и мне ясно, что Райли в свои двадцать три был совершенно другим, чем я. Он раздражает меня даже тем, что сейчас сидит здесь.

Я был так рад, когда он съехал, но не знал, что этот маменькин сынок будет приезжать каждые два дня на обед. Тебя это не бесит, Эмилия?

— Подожди. Прежде, чем ты уйдешь, мы должны кое-что сказать! — говорит Райли и берет твою руку, что лежит на столе, Эмилия. И что мне теперь делать с вами двумя, как себя вести и как наказать тебя за это? Никакого телесного контакта! Я думал, что ясно выразился. Ты сразу же опускаешь взгляд, когда видишь, как я пялюсь на ваши руки.

— Неееет! — возбужденно вскрикивает мама. — Правда? — она садится ровнее. Ее зеленые глаза сверкают в ожидании. Но у меня очень нехорошее предчувствие, Эмилия. Я смотрю на отца, потому что хочу знать, что он думает по этому поводу. Он напряжен, Эмилия, он не любит тебя.

Однако Райли до сих пор этого не заметил; он такой добропорядочный, глупый человек, и не важно, на кого он там учился. Иначе он бы не был с тобой. Он сияет во все лицо, демонстрируя эти ямочки солнечного мальчика. Они бесят меня.

— Мы переезжаем в Нью-Йорк и женимся! — объявляет он, и я застываю, Эмилия. Я не могу сдержаться, как бы ни старался. Ты, маленькая сука, серьезно? Ты хочешь переехать в Нью-Йорк? Я думал, ты ненавидишь Нью-Йорк! И ты ни разу не открыла свой рот для того, чтобы сообщить об этом. Я, серьезно, должен узнать об этом именно так?

Тебе это доставляет удовольствие?

Ты хочешь меня выбесить?

Поиграть с огнем?

Серьезно?

Моя мать рассыпается в радостном дерьме и обнимает вас обоих, но твои глаза прикованы ко мне, и ты оцепенела.

Мой отец молча встает — очень нехороший знак, Эмилия.

И мне стоит всех моих сил, чтобы не перепрыгнуть через стол и разбить об него лицо Райли.

В этот момент раздается звонок в дверь. Он спасает этого маленького ублюдка.

— Это, должно быть, Дженни! — объявляю я и встаю, ни разу не взглянув на тебя, но чувствую твой взгляд на себе. — Ах, да! Мои поздравления! — говорю я скучающим тоном и вразвалочку ухожу прочь.

— Мейсон! — шипит моя мать, но я просто иду дальше и открываю входную дверь. Передо мной стоит Дженни. Голубоглазая блондинка, ничего особенного, но достаточно, чтобы ты закипела. Сегодня я специально заставлю ее кричать погромче, Эмилия, и дверь в подвал будет открыта, пока ты будешь сидеть здесь и обедать. Надеюсь, тебя стошнит. Потому что я знаю, что все, что происходит между нами, для тебя нечто большее, нежели то, чем я тебя удерживаю. Ты любишь подчиняться мне, ты любишь приходить ко мне. Тебе нравится не играть идеальную невесту передо мной. Тебе нравится быть самой собой в моем присутствии. Мне бы хотелось, чтобы ты была моей единственной. К сожалению, этого никогда не произойдет, но я буду единственным для тебя.

И я задолбался делиться с дряблым членом моего брата, Эмилия.

Это изменится прямо сейчас, потому что я ни за что не позволю тебе уйти.

И ты это знаешь.

2. Я не могу дышать, когда ты так поступаешь, Мейсон

Эмилия

Ты единственный, Мейсон Раш, кому удается в течение нескольких секунд до такой степени сбить меня с толку, что я ставлю под вопрос всю свою жизнь.

Ты только что ушел. С какой-то дебильной коровой в свой выстроенный супер-подвал, и я чувствую себя долбаной предательницей. Но тебе нравится заставлять меня так себя чувствовать, правда?

Моя рука, которую до сих пор крепко сжимает Райли, дрожит. Сейчас я как никогда рада, что он держит ее. Я ненавижу сюда приходить. Каждый раз одно и то же, каждый раз ты наказываешь меня за что-то. Каждый раз придумываешь какой-то гнусный способ, как заставить меня страдать. Потому что ты дьявол во плоти. И мне бы хотелось никогда тебя не встречать.

Твоя мама, сияя, начинает складывать тарелки друг на друга. Она такой же милый человек, как и Райли. Как она могла родить такого демона, как ты? Иногда мне кажется, что тебя усыновили, и ты вообще никак не относишься к этой семье, при том, что Райли — сын твоей мамы, но был усыновлен твоим отцом.

— И? Вы уже говорили о том, когда хотите пожениться? — спрашивает твоя мать, когда я поднимаюсь, чтобы помочь. Я знаю, как важна для Райли ваша мама. Она для него все, поэтому ему нравится, когда я веду себя как хорошая невестка. Иногда я чувствую, что уступаю ему, но не так, как уступаю тебе. Рядом с ним, с нашей разницей в возрасте, я иногда ощущаю себя маленькой глупышкой, которой еще так многому предстоит научиться.

Он смеется. Райли так часто смеется, Мейсон. Он как лучик солнца, а ты — шторм, грозовой ураган посреди темной зимней ночи.

— Ах, мы пока еще не думали об этом. Возможно, в мае следующего года, — говорит он, и я вижу любовь в глазах твоей матери. Этот «я еще вчера тебя пеленала» взгляд, и мне бы хотелось, чтобы у меня тоже была такая мама. Только из-за нее я хочу выйти замуж за Райли и принадлежать этой семье. Я чувствую себя здесь так уютно, даже несмотря на то, что твой отец странный и немного жуткий. Как и ты. Но у тебя это должно быть откуда-то. Ты пугающе похож на своего отца. Да, ты чертовски привлекаешь всех своими глазами неопределенного цвета, этими точеными чертами лица и пронизывающим взглядом. Но также ты умудряешься заставить человека чувствовать себя никчемным, так что у него тут же возникает желание, чтобы он никогда не рождался.

Мне бы хотелось никогда не входить в твой темный подвал.

— Как он сделал тебе предложение? — нетерпеливо спрашивает твоя мать, как только мы заходим на кухню. Райли следует за нами, целует меня и говорит маме, что он лучше пойдет поищет мистера Раша.

Я ополаскиваю тарелки, чтобы потом поставить их в посудомойку. У вас все так современно, все это мне незнакомо, и поначалу я изо всех сил старалась скрыть свое изумление. Для Райли во всем этом нет ничего особенного, все привычно. Он просто жизнелюбив, несмотря на то, что приходится жить с увечьем. Я всегда восхищалась им, все так делают. Уверена, ты это знаешь, Мейсон. Только не ты. Ты его ненавидишь, так же, как и меня. Солнечная душа Райли пленила меня в тот момент, когда я встретила его в Нью-Йорке на станции метро, упав прямо в его сильные объятия. Я не могла устоять перед ним. Ему и его положительной сияющей ауре. Он идеальный мужчина из книжки с картинками. С ним я чувствую себя в безопасности и знаю, что никогда ни в чем не буду нуждаться.

— Мы снова ездили на выходных в Нью-Йорк. Вы же знаете, как Райли любит этот город.

— Да, он влюбился в него еще в семилетнем возрасте. Он всегда был таким зрелым и умным. Еще тогда он знал, что в рано или поздно переедет туда. А ты ведь знаешь, какой он. Если вобьет себе что-то в голову, обязательно сделает это. — Совершенная противоположность тебе, Мейсон.

— Я знаю. — Через силу улыбаюсь, чувствуя себя дерьмово. Как всегда, когда ты рядом. У тебя есть этот дар, уничтожить меня одним своим взглядом, яростно стреляющим в мою сторону через обеденный стол, словно стрелами. Ты ненавидишь меня, я это знаю, и тебе нравится заставлять меня это чувствовать.

И я ненавижу себя за то, что не могу уйти от тебя. Потому что мы задеваем чувства человека, у которого такая чистая душа.

Господи, он не должен об этом узнать, и я буду препятствовать этому любыми способами.

И ты об этом знаешь.

— И что потом? — допытывается твоя мать. Она так возбуждена, будто это она получила второе предложение руки и сердца от твоего отца. Конечно же, не так мило, как это сделал Райли. Твой отец не милый. Он симпатичный и внушающий страх, но не милый. Ни в коем случае.

— Он сделал мне предложение на пароме. Перед всеми людьми. Это было так мило. — Правда в том, Мейсон, что я ненавижу внимание, и у меня не было другого выбора, кроме как сказать «да». Я ненавижу быть в центре внимания, если это не твое внимание.

— Это так романтично, — говорит Оливия Раш и включает посудомойку.

— Не знала, что вам нравится романтика, миссис Раш. Я имею в виду... — это вырывается из меня прежде, чем я могу остановиться. Черта, которую я проявляю у тебя как можно реже, потому что ты терпеть ее не можешь. С сомнением смотрю в сторону гостиной, где сейчас сидит Райли с отцом. — «Романтика» не было бы первым словом, которое пришло бы мне в голову, глядя на вашего мужа.