Читаем БЕГИ! онлайн бесплатно

Часть первая

– Ты знаешь, как мне это нужно, Грег! – Сильвия стоит на исхудалых, дрожащих

ногах в полумраке комнаты. Лишь дневной тусклый свет, что пробирается сквозь щели в

забитых окнах, позволяет рассмотреть драгдилера. Воздух пронизан пылью, полы в

комьях сухой грязи. Дождя не было около трех – четырех дней, но ни что не мешает ему

начаться прямо сейчас. Руки Сильвии ходят ходуном, желудок будто иссыхает, напоминая

о себе режущими болями. Кости ломит. Вдох приносит мучение легким. Если она не

получит дозу сейчас, лучше умрет, чем терпеть такое.

Напротив нее сидит молодой человек, он совершенно не интересует Сильвию. Если

честно, ее давно уже никто не интересует, кроме заветного порошка. О драгдилере она не

знает ничего, кроме имени. Каждый раз, когда он протягивает пакетик ВОП, Сильвия

готова поклясться, что любит его, этого Грега. Никто не дает ей такого стимула жить, как

этот парень. Девушку не интересуют такие мелочи. Сиди тут растекшееся дерьмо с

глазами и ртом, она бы и ему облизала пятки. Сильвия пала не ниже других наркоманов,

подсевших на ВОП по разным причинам, которые сходятся к одному Закону. От

собственного достоинства не осталось ничего, ни единой крупинки. Ее руки, обтянутые

бледной, прозрачной кожей, трясутся. Но ей не холодно. Здесь, в доме Грега, тепло. Но,

как и холода, Сильвия не чувствует и тепла. Все, что имеет хоть какое-то значение –

розоватый порошок, что унесет ее в заоблачные дали.

– Мне нужен ВОП. Ты знаешь, Грег. Мне нужен ВОП! Я заплачу. – Врала она. Голос

истерически срывался. – У меня есть талоны! Я заплачу. Дай мне его! Прошу тебя.

Прошу… Пожалуйста.

– Послушай, киса, я бы и рад тебе помочь. – Парень растянулся на старом,

обшарпанном диване и деловито закинул ногу на ногу. – Но у меня осталась всего одна

доза и она, – он цыкнул, – увы, забронирована.

– Грег, Грег, я же твой постоянный клиент. Ты знаешь меня. Я заплачу. Мне очень

нужен ВОП. – Сильвия опустилась на дрожащие, торчащие, угловатые колени. –

Пожалуйста, пожалуйста. Дай мне его. – Костлявыми пальцами она порылась в кармане

старой, дырявой, вязаной кофты и вытащила золотую цепочку с небольшим круглым

медальоном. Эта драгоценность – все, что осталось у нее и сестры от матери. – Вот. – Она

протянула ее парню. – Вот. Возьми. Она немало стоит. Ну, ну, смотри! – Во рту ее

пересохло. Сухой язык шершаво прошелся по гнилым зубам. – Смотри.

Тяжело вдохнув, парень подался вперед. Диван издал нудный скрип, словно сейчас

развалится на части. Эту старомодную, обшарпанную махину Грегу притащила парочка

наркоманов в обмен на дозу. Да! Грег включил барыгу и сторговался на один пакетик ВОП,

который эти два худосочных кретина тут же поделили пополам. Диван был собран из

разных деталей. Например, прямоугольная спинка – вельветовая, алого цвета. Одно

сиденье белое в синюю полоску, другое – в красные ромбы. Этот гигант казался парню

постелью богов, что, в сущности, было не далеко от истины. Подлокотники, увы,

отсутствовали. Их, к слову, больше всего и не хватало. Ни облокотиться, ни устроиться на

ночь нормально. Мрак! Но все равно уж лучше, чем на холодном полу.

Парень взял в руки украшение и бесстрастно повертел в руках.

«Черт побери!» – Его словно прострелило. Глаза тут же загорелись.

«Настоящее золото! Не какая-то фальшивая подделка! Настоящее!»

– Сильвия. – Протягивает он устало, со всей силы подавляя желание бежать без

оглядки с этой драгоценностью. Черт, да это же его билет в жизнь! – А ты не думала

завязать? – Он возвращает ей украшение. Оно болтается на вытянутом указательном

пальце так, словно совершенно ничего не стоит. Кажется, еще секунда и цепочка упадет на

грязный, зашарпанный пол.

– Нет-нет. – Испугалась она отказа, лихорадочно вертя головой. – Возьми. Возьми

за дозу. – Махала Сильвия уродливыми руками. – Хотя бы пол дозы, пожалуйста. Мне

нужно совсем немного. Ты же знаешь. Ты же знаешь, Грег. – Занервничала она. – Это

золото. Настоящее золото. Дай мне дозу. Дай ВОП за золото!

– М-м… – Протянул драгдилер, зарываясь свободной рукой в свои спутанные

черные волосы. Грег знает, что выглядит задумчивым, а через секунду к задумчивости

прибавляется еще досада. – Ты подставляешь меня, киса. Причем конкретно.

Грег еще раз оценивает украшение. По его скромным прикидкам, оно стоит целое

состояние. Да что там, целую жизнь! Но на его лице написано иное: «киса, ты

предлагаешь мне дерьмо, за ВОП! Не дело этого…»

Парень устало смотрит на девушку, что все еще стоит на коленях. С ней все ясно.

Конченая личность. Ей еще пару доз или ни одной, и сильная ломка ее угробит. Конечно,

Грег прекрасно знает Сильвию, у нее не всегда есть вся сумма, зато в следующий раз она

компенсирует разницу. Парень всегда удивлялся, где она берет талоны, ведь дураку

понятно, эта девица нигде не работает, а все, что можно было вынести из дома, она уже

вынесла. Или не все…

Грег прикинул цепочку на вес. Тяжелая. Это хорошо.

Семейная драгоценность. Если у этой девицы есть родня, значит, за цепочкой

придут. Обязательно. Хлопотное дельце, ничего не скажешь. Драгдилер тяжело вздыхает.

Сильвия вся замерла в ожидании вердикта. Сейчас он либо спасет ее, либо убьет. Не самая

приятная перспектива, но Грег уже привык быть и спасителем и убийцей одновременно.

Такая работа…

– Ладно, киса. Твоя взяла. – Наконец, сдался он. Цепочка отправляется в карман

драных джинсов, и оттуда же показывается небольшой, пузатый пакетик с розовым

порошком. Парень гордо демонстрирует товар покупателю. – Последняя доза. И она твоя.

– Он потряс пакетиком перед ее глазами, наслаждаясь выражением абсолютного счастья

на ее лице.

Сильвия затрясла головой, но уже в предвкушении заветного порошка. Шершавый

язык прошелся по потрескавшимся губам, издав отвратительный звук. Она изобразила

подобие улыбки, но организм, поняв, что добился своего, еще нещаднее начал отзываться.

Суставы ломило, кости ныли, сердце колотилось, как безумное. Сильвия резко вскинула

свои изнеможенные руки, словно те наполнились силой, и выдернула прозрачный пакетик

из рук Грега. Язык пробежался по губам, образовав новые трещины, из которых выступила

кровь. Сильвия развернулась, толком не поднявшись с колен, и поползла к двери, на ходу

водружая тощее тело на еще более тощие ноги.

«Да, да! Сейчас, сейчас!» – Повторяла она про себя, вынырнув из мрачного

жилища. Руки ходили ходуном, однако пальцы так сильно впились в пакетик, что едва не

прорвали его. Сейчас ничто и никто не мог помешать этой девушке высыпать порошок в

рот. А потом лишь бы слюны хватило, проглотить его. Бежать до дома или под

разрушенный мост Сильвия не могла. Что говорить, она даже не могла и шага больше

сделать, поэтому лишь прислонилась спиной к стене кирпичного дома. Оба они погибали

– и дом, и девушка, и уже ничто не могло их спасти. Трясущимися, тонкими пальцами,

будто из них высосали всю жизнь, она открыла пакетик. Получилось ни сразу, от чего

нервы только натягивались, словно струны, которые вот-вот лопнут. Но как только

получилось, и появилась небольшая расщелина, девушка тут же опрокинула пакетик в рот.

Розовый порошок, подобно волшебным блесткам, посыпался на язык и в горло.

Кисловатого вкуса Сильвия не чувствовала уже порядком около года, а то и того дольше.

Но ведь кайф заключался вовсе не в этом. А в красках…

Словно небесной волной, ее окутало желание жить и дышать. Она видела солнце,

что давно не появлялось из-за серого полотна. Лишь изредка удавалось пробраться особо

настырным лучам. Их блики можно было увидеть на воде, но, как правило, на это у людей

не было времени. Однако, Сильвия видела желтые полосы. Ей казалось, они согревали ее

своими теплыми объятиями. На самом же деле ее вытравленные волосы с ярко-рыжими

отросшими корнями уже успели намокнуть от только что начавшегося сильного ливня.

Дождь – довольно частый гость, от чего все больше кажется, что и последние два материка

на Земле поглотит вода.

С новым приливом сил, Сильвия двинулась по грязным улицам, не видя, как у

домов, что быстро гниют от сырости, жмутся бездомные. Ее драный свитер теперь больше

смахивает на мокрую половую тряпку, а темно-синее платье в белый горошек липнет к

ногам. Сильвия видит здоровые яблони, усыпанные сочными, спелыми плодами и

цветущий жасмин. Маленькие, белые лепестки колышет приятный, теплый ветерок. Ее

лицо озаряет кривая улыбка потрескавшихся губ. Мозг настолько проел дурманящий

наркотик, что собственное имя не приходит в голову. Она зовет себя Джоанной.

«Джоанна счастлива. Джоанна свободна». – Думает Сильвия. – «Джоанна

свободна!»

Ее больное воображение рисует большие, многоэтажные дома, аккуратные,

уютные, с просторными придомовыми территориями, где посажены цветы и деревья,

стоят качели, а на аккуратных, зеленых лужайках резвятся дети. Сильвия все это видит,

несмотря на реальность, в которой ничего этого нет. Участки домов слишком маленькие,

чтобы человек мог посадить что-то для себя, а вот для костра, чтобы согреться места

хватает. Заборы давно никто не ставит, воровать нечего, да и только глупец решится на

этот шаг.

Мир Сильвии легок, ярок. Он буквально сказочный, что прямо противоположно

реальности. Полон любви и счастья. Ноги едва касаются земли, она порхает от волшебной

невесомости, но на самом же деле ступни безжизненно провозятся по грязи, собирая

небольшие кучи. Сильвия тащится мимо разрушенного моста, который ей видится

целиковым, чистым, в лучах яркого солнца, а внизу проложена новехонькая железная

дорога. Вот и поезд подает сигнал. Она машет рукой, словно озорной ребенок, в

действительности же и пальца поднять не может. В ее видении Сильвия настоящая

красавица. Сногсшибательна. Головокружительна. Когда-то это было так, очень давно.

Казалось, в другой жизни. Тогда еще были живы родители. Ее волосы были рыжие, как у

сестры. А глаза – ярко-голубые. Сейчас же они бледные, практически бесцветные. Они

теряют цвет изо дня в день, подобно тому, как Сильвия упускает из рук повозку с жизнью.

Ее фигура была безупречной. Сильвия была настоящей женщиной и отрадой для глаз в

этом загибающемся мире. Теперь же она идет нога в ногу с планетой. Когда-нибудь они

вместе сомкнут веки и провалятся в вечный сон.

Сильвия волочится по пустой дороге домой. А тем временем, с каждым шагом,

теряет свою силу и ВОП. Краски блекнут и, как жаль, что нельзя продлить действие

вещества. Но хотя бы останется приподнятое настроение до завтрашнего утра, а там

посмотрим. Посмотрим. Ведь всегда можно что-нибудь придумать, изловчиться.

У перекошенной двери, сверху которой образовалась достаточно широкая прорезь,

Сильвия останавливается. Ей приходится собраться с мыслями, чтобы отдать себе команду

– взяться за ручку и потянуть. Проходит некоторое время. Тело уже становится ленивым,

управлять им тяжелее. Ее начинает потрясывать. Костлявые пальцы обвивают деревянную

ручку. Кажется, дверь весит тонну, а то и все две. Ноги разъезжаются на скользкой грязи, и

только чудом она не падает на колени. Сильвия не видит, но Джоанна уже смотрит на нее,

не переставая помешивать суп в кастрюле. Керосиновая лампа блекло освещает дом.

Сильвия подается вперед, ноги только и успевают затащиться внутрь. С нее льется вода,

уходя в подпол через деревянные расщелины досок, однако это вовсе не мешает

образовываться луже. Теперь Сильвия видит сестру. В этом тускло освещенном

помещении у правой стены стоит старая печь, ее собирал еще отец, когда они въехали в

дом. Посреди комнаты расположился большой стол с четырьмя табуретами. Отец повесил

несколько ящиков для посуды на стену, противоположной двери, а внизу установил

раковину и кран. В этой кухне – столовой больше ничего нет. Правда, в углу, слева от

Сильвии стоят два мешка с крупой. Там же, слева, находятся две двери абсолютно

идентичные – спальни, в которых и вмещается только кровать, да тумбочка. Есть еще одна

дверь – узковатая, но сестры вполне пролезают – туалет, а за ним следом установлен кран

под потолком – душ.

От прошлого мира осталось мало, все кануло в воду, а уж за сотню лет после

катастрофы – и того меньше.

– Снова под кайфом. – Джо отвернулась. Ее ярко рыжие волосы заплетены в

крепкую косу, кончик которой достает практически до поясницы. Одета она в черный,

тканевый комбинезон на молнии, словно только что сбежала из тюрьмы.

– Отвали, Джоанна. – Язык Сильвии едва ли ворочается, но ей-то голос кажется

живым, дерзким.

– Где ты взяла талоны? – Младшая сестра была крепка и совершенно здорова. Ее

глаза до сих пор были ярко-голубого цвета и, казалось, видели насквозь. Джо работала

днями напролет, дома готовила, как умела, а к вечеру уже спала без задних ног. Она редко

обращала внимание на сестру. Желания бороться с ее зависимостью уже не было. Сильвия

совершенно осознанно выбрала свой путь и сколько бы Джо не протестовала, ничего не

выходило. Запирать дома не было смысла, старшая сестра находила лазейку, выносила

мебель, посуду, даже продукты, которые и так были в дефиците. Продавала все, что только

было можно, и раз за разом впихивала в себя порошок ВОП.

Джо порой казалось, что ВОП – разработка ученых Правительства, что живут на

отдельном материке, и никто из рабочих не в праве туда перебраться. Никто из тех, кто

обитает в Зоне Б не видел даже краем глаза, как там, в Зоне А. ВОП – это что-то вроде

отбора. Он убивает отбросы общества, что могут погубить систему. Уничтожает слабых.

Некий естественный отбор. Только ни черта он не естественный. Под категорию

«отбросов» попала и Сильвия. И сейчас она в стадии вымирания. Дело за временем. И

дозой.

Сломленных людей много. Кто хочет жить в таком мире? Только те, кто вообще

хочет жить. Ну, или кто боится смерти.

– Где ты взяла талоны, Сильвия? – Джо была напориста и довольна груба.

– Отстань от меня, отстань!

– На что ты обменяла наркотик?

– Может, отвалишь уже, а? – Вяло произносит Сильвия, хотя ей кажется, что голос

бодр, как никогда.

Джо снимает с печи суп и ставит на стол. Она устала, устала бороться с сестрой, не

говоря уже о том, что голодают они по большей части из-за того, что та выносит талоны и

продукты. Джо запрокинула голову, тяжело выдохнула и закрыла глаза. Она потерла

ладонями лицо и скользнула к шее. Только что закрытые глаза немедленно распахнулись.

Пальцы бегали по шеи. – Мамин медальон. – Испуганно прошептала девушка,

уставившись на сестру. – Мамин медальон! – Уже громче повторила.

– Я не брала! Я не брала, ясно тебе?! Не брала я! Ты поняла?! – Занервничала

сестра, срываясь на крик. – Сама просрала! Ясно тебе?!

Большие голубые глаза Джо распахнулись еще шире. Она смотрит на тощее лицо

Сильвии с впалыми щеками и ненавидит его. – Нет-нет. – В ужасе, едва слышно, шепчет

она. – Ты не могла его взять… Ты не имела права! – Уже кричит Джо. Ее громкий голос

сотрясает стены.

– Не брала я! Ты, дрянь! Я ничего не брала! – Кричит сестра, выпучив и без того

крупные глаза. – Ты просрала его! Ты!

– Ты променяла память о маме на наркотики?!

– Тупая дура! Я не трогала его. Тупая дура! Такая же потаскуха, как и мать! Я не

трогала его! Не трогала! – Кричит Сильвия раз за разом, пока не скрывается за дверью

своей крошечной комнатки. Она плюхается на мятую кровать с грязными простынями, и

скрипучие пружины тут же дают о себе знать. Девушка сворачивается клубочком и