Читаем Бедная Персефона онлайн бесплатно

Алена

Муза, воспой Ахиллеса, Пелеева сына… Боже, я никогда это не запомню… Гомер! Гомер Симпсон. Алена, второй час ночи, а ты сидишь и пытаешься подтянуть свою античку. Вот все классно, только этот неясный слог и эти замысловатые имена. Выпускной экзамен уже завтра, то есть уже сегодня, а ты тупо все забыла в раз. Напрягись — последний рывок и диплом у тебя в кармане. И не надо будет уже ничего и никому доказывать. А то все — папа-проректор, то тебе можно и в потолок плевать. А вот и нет… Папа-проректор — это клеймо и груз ответственности за результаты. Да еще мама — завкафедрой ботаники, хорошо хоть не поддалась на ее уговоры и не стала поступать на этот чудесный факультет. Хватит с меня ботаники… И так не квартира, а оранжерея. Это маме в радость возиться со своими растениями, а мне они уже порядком надоели, только грязь одна.

И вообще хочется уже наконец от них съехать, вот только куда? Выпущусь и определюсь — даже работы пока нет. Вот не разрешил мне папенька работать и учиться. Тот еще тиран. И куда теперь? К себе на кафедру зарубежной литературы? Нет, увольте. Чувствую, что все дороги ведут снова к Михал Дмитричу Корину, моему отцу и проректору. Не в школу же идти! Я и когда нужно, туда не сильно любила ходить, а уж работать там подавно. Будем решать проблемы по мере их поступления, Аленушка!

Как же хочется спать… Но нельзя! Провалить выпускной экзамен будет не очень умно. 6 лет учебы спустить в унитаз из-за банальной усталости и лени? Итак, античный роман «Эфиопика»…

Глазки закрывай, баю-бай! Алена, надо взбодриться! Дай-ка подумать, что стимулирует лучше всего? Кофе! Наверное, ну только меня он усыпляет. Алкоголь! Щас еще прибухнуть не хватало, а потом все проспать. Физическая активность! Да, мои силы исчерпаны. Секс! Какая замечательная мысль, учитывая, что в квартире я одна. И лиц противоположного пола тут вообще не наблюдается, а на рукоблудие — смотри пункт про физическую активность.

Значит так! Я встаю и наматываю круги по комнате аки зверь на манеже. Ну вспоминай, как там устроено генеалогическое древо древнегреческих богов, кто там кому — кум, сват и брат! Мозг можно поломать и мой уже поломан. Черт!

Все нафиг! Ложусь спать и завтра буду импровизировать! Потанцуем от печки. Авось, антички в билете не будет! Господи, помоги — избавь меня от древнегреческой и древнеримской литературы. Аминь!

Утро. Просыпаюсь в половине восьмого. У! А! О! Экзамен поставили на полдевятого, и это означает, что мне нужно, как гепарду, нестись на другой конец города. Кое-как причесываю свои непослушные, светлые, вьющиеся волосы, одеваю первую попавшуюся футболку и натягиваю джинсы. Господи, что это у меня за надпись на футболке: «Fuck them all!», замечаю уже в лифте. Да уж, облачилась. А потом скажут, что Алена Кόрина — невменяемая мажорка, которой на все плевать. Другие ж девочки, как — с вечера нагладили, подготовили, начистили, а я как — что первое выпало из шкафа, то и надеваю. Имидж — ничто! Время — все!

Пропихиваюсь в метро и мчусь навстречу экзамену.

Возле универа перейти дорогу нереально, движение в центре адское, машина за машиной, и никто ж не пропустит. Набираюсь наглости и выбегаю. В сантиметре от меня с визгом тормозит черная Тойота.

— Идиот! — кричу я набегу, но успеваю заметить мужика, который высунувшись из окна уже кричит мне:

— Дура малая, тебе что жить надоело? Такие, как ты, потом и становятся клиентами морга.

Я замираю, и поворачиваюсь, становлюсь прямо перед машиной. За Тойотой выстраивается очередь. Подхожу вплотную к водительской двери.

— Что ты сказал?!

Из окна на меня смотрит мужик в темных очках, на его лице — ожидание.

— Что слышала, у тебя прям сегодня счастливый день…

— Ехали бы Вы, дядя, по своим делам…

Четырёхглазый изучает меня:

— Ты пробку-то не устраивай, брысь с проезжей части, а то на экзамен свой опоздаешь.

— Придурок, — кидаю и под аккомпанемент дружного гудения и перебегаю наконец-то дорогу.

Откуда ж он узнал, что у меня экзамен. Мерзкий тип.

Галопом заскакиваю в открытую дверь аудитории и плюхаюсь рядом со своим одногруппником Никитой Мошкиным.

— Матильды еще нет?

— Та еще не приходила, Корина, ты готова сдавать или как обычно?

— Ты бы Мошкин за собой следил, а то перегаром вон за километр несет…

— Не зуди, это мы праздновали день рождения лошади Буденного!

— Так он на всем табуне скакал что ли? А то у вас эти празднования в общаге через день…

— Ну не все ж такие мажористые… У тебя что на футболке написано? Тебя щас Матильда сожрет!

— Что ты мне предлагаешь сделать? Вывернуть ее наизнанку или газеткой вон прикрыть.

— Снять к чертовой матери…

— Снять я не смогу, наверное, — понимаю, что бюстика на мне и нет. И даже если бы и был.

— А чего, пойдешь вон голой грудью на экзаменатора, как "Свобода на баррикадах"!

— Не умничай, ты вообще готов?

Замечаю, что Мошкин вытянул фляжку и собирается отпить.

— Стоп, ты что бухнуть хочешь?

— А че? Артикуляция улучшится. Сосуды расширятся и блеск опять же в глазах появится…

— И амбре…

— Коньяк — благородный напиток… Скажу, что я, как Хемингуэй, для вдохновения.

Отхлебывает. И я еще с ним сижу. Трясущаяся рука роняет фляжку прямо на мои колени. Жидкость с ароматом средства для снятия лака и спиртяги разливается на мои джинсы. Вот отлично-то!

В этот момент нас своим присутствием и почтила Матильда Юрьевна. И это не кликуха, а реальное имя — Матильда Юрьевна Овербах. Гроза всех студентов нашего факультета, профессор и автор многочисленных монографий по истории литературы, дама неопределенного возраста.

— Добрый день, дамы и господа, или смертники, как бы я предпочла Вас назвать, но руководство университета будет категорически против. Чего сидим, тянем билеты и готовимся, вы ж не первокурсники какие.

Мои мокрые джинсы так воняют, что аж глаза слезятся, но я в общей толпе, а нас сдающих гос по зарубежке 10 человек, пытаюсь казаться незаметной.

— Корина, — Матильда поднимает на меня глаза, — что это у Вас за внешний вид? Вы в луже валялись? А что это за запах? Так, потрудитесь выйти и привести себя в порядок, и потом будете тянуть билет — то есть возьмете тот, что останется.

Хе-хе! Вот тебе, Аленка, и сдала… Пытаюсь в туалете просушиться и избавиться от неприятного запаха, но, по-моему, становится только хуже. Ладно, все равно день не задался!

Возвращаюсь и забираю последний билет. Такс, что мы имеем, Гюнтер Грасс, литература классицизма, и… твою ж на лево. «Миф про Персефону в парадигме мироощущения древних греков». Кто писал этот бред? Какая Персефона?

Матильда методично отправляет всех на пересдачу. Приходит черед Мошкина, вот паразитище.

И она ему ставит четверку прямо в зачетку. А потом пересматривает свои записи и ведомости, забирает эту саму зачетную книжку у Никиты, перечеркивает оценку и пишет «неуд». Немая сцена! Она сегодня в ударе.

Иду к ней, как на казнь. Голова опущена, плечи сгорбленны. Прям чувствую — не сдам. И когда она два моих первых вопроса воспринимает на ура, начинаю нести абсолютную чушь, про эту бедную Персефону, про злого Аида и т.д.

— Вы считаете, госпожа Корина, что Персефона своего мужа ненавидела?

— Это ж иногда бывает!

— Мы говорим сейчас не о жизни, а о литературе… А то что образ этой пары связывают со страстной любовью, Вам ничего не говорит? Вы сейчас рассуждали как обыватель, а не литературовед. Но памятуя Ваши былые заслуги и ответы на семинарах, я поставлю Вам четыре. Но обещайте мне, что прочтете и проанализируете миф об Аиде и Персефоне и вникните в суть. Авось, когда в жизни и такая мелочёвка пригодится.

Матильда мне подмигнула. Я сдала! Впереди только защита и полная неизвестность. И темень, как в обители того самого Аида.

Vivienne Mort — Персефона (для настроения)

Иван

Ненавижу солнечный свет. Мне бы под землей жить, чтобы не мучиться так каждое утро. И виной тому бешеная чувствительность к яркому свету. Даже мусор не вынесу без темных очков. Фотофобия, блин.

Сколько же проспал? Не могу адаптироваться к реальности. Перед этим двое суток тяжёлых вскрытий. Быть патологоанатомом не выбор — предназначение! Развею сомнения не всегда ж мы режем мертвых, не путать с судмедэкспертами. А также делаем, например, биопсии… Удивлены?

А помните шутку:

— Папа, я хочу быть патологоанатомом!

— Ой, только через мой труп!

Им еще смешно, святая простота! Внутренности человека — это сказочный лабиринт и я, как Минотавр, знаю, где выход! Но никому не скажу.

Они говорят, да ты больной, а я говорю — настоящий бог смерти! Не слишком ли самоуверенно?

Имею право! Кому-то все дается легко, но не мне, да я землю рыл, чтоб быть там, где есть. Лечить живых — одно, а понимать почему человек умер — это ли не загадка? Терапевт всё знает, но ничего не умеет, хирург все умеет, но ничего не знает. А патологоанатом — все знает и умеет, но попадают к нему слишком уже поздно.

И я такой, я — Иван Страхов, спасибо хоть не Грозный. Но тоже б подошло идеально.

Улыбаюсь себе, поглаживая короткую черную бороду, нет я не дед старый, но борода — это, наверное, мечта, одни маски надевают, а я закрылся бородой. Благо растет. И пусть завкафедры ругается, мол, сбрей нафиг ее. Нет, пока это часть меня, и так хорошо. Глаза подкачали, синие, не карие или черные. Генетическое уродство. Все мы несовершенны.

Делаю над собой усилие встаю с постели, с такой же черной, как и моя душа. Гомерический смех на фоне. 50 отжиманий — и я в порядке! Тело — храм! Никакого алкоголя и сигарет! И никаких баб в моей постели! Это ж всего лишь низменная потребность, грязь под ногтями. Каждая из них, даже самая благочестивая, бредит вечной любовью. И каждая проститутка мечтает стать порядочной женщиной, и наоборот. Ну их всех к монахам! Только силы тратить…

Сегодня еду на важную встречу, что скажут, впрочем, да мне плевать! Мои исследования в плане онкологии дают плоды, и все равно, что скажет эта кучка иностранных недоучей.

Слабоумие и отвага!

Одеваюсь во все черное! Ну нравится мне этот цвет! Я сам себе кажусь более уверенным. Очки бы не забыть! А то свет этот…

Ну и моя черная Тойота везет меня, куда надо. Это еще что? Вообще дура мелкая съехала, прям под колеса. Хорошо, успел затормозить. Наша клиентка, по ходу… ты cмотри, еще и огрызается. А само ж пугало огородное: волосы светлые и вьющееся. Никогда не любил блондинок. Недоразумение еще и пробку учинило. Дядя? Да какой я тебе, притырочная, дядя? Нет мозгов, не лезь на дорогу. Ну явно ж студентка и явно ж на экзамен. На футболке красуется красноречивый слоган — ха-ха. Хамская надпись, сиськи нечего себе. Сойдут. Успокоилась припадочная и пошла себе, Боже избави от такого счастья.

Нет, ну вы не подумайте, я не грубый, я — конкретный. Не собираюсь ни под кого прогибаться. Говорят чушь — я говорю, что это чушь, говорят по делу — признаю.

Бляха ж муха, из-за этой дуры я опоздаю.

— Иван Васильевич, тут уже наши шведские партнёры. Ну где ж Вы ходите?

— Яков Михайлович, ну Вы ж знаете, какие нынче пробки!

— Все-все идёмте, а то без Вас сейчас Леонид нарасскажет.

Проходим в кабинет завкафедры анатомической патологии. Сидят, обложившись бумажками, а мой помощник Леонид вещает:

— Мы акцентируем внимание на необходимости повышения уровня компетенций в сфере иммуногистохимических исследований, что позволит создать современную базу для оказания своевременной и высокоэффективной помощи онкологическим больным…

Так, у переводчика прям дым из ушей от такой тирады.

— Добрый день, — выдаю на чистейшем английском, — я смотрю, мой коллега уже немного ввел Вас в курс дела, спасибо Леонид, дальше я сам.

И я рассказываю об исследовании, а главное показываю результаты, выводя фото и графики на экран.

— Ох, Иван, ты их и закружил, грант на исследование уже у нас, а ты даже можешь рассчитывать на стажировку в Швеции.

— Яков Михайлович, я бы не спешил с выводами, пусть еще почитают, посмотрят, ну и пригласим их на демонстрацию, если нужно.

— Всё ты, Страхов, извини за каламбур, перестраховываешься…

— Так, это всё лирика, Вы мне скажите, когда у нас на кафедре будет секретарь? А то как Апполинарию Фёдоровну спровадили на пенсию, уровень бумажек достиг критического. Да и надоело бегать самому. Очень отрывает от работы.

— Ваня, я хочу выбрать наилучшую кандидатуру, собеседования, отбор, сам понимаешь, дело нешуточное…

— Ну Вы лапшу-то мне на уши не развешивайте, главное, чтобы это был человек, живой, с руками и ногами и хоть немного шевелил мозгами… Уже можно студента даже. А то завалит меня бумажная куча, да так, что не найдете.

— Не-а, Ванечка, тебя беречь нужно, ты у нас кадр ценный.

И выслушав откровенную лесть, иду к себе в обитель смерти — в морг. Тут я себя чувствую намного увереннее. Холодно, темно и очень тихо.

— Иван Васильевич, — меня нагоняет Леонид, — там нам для исследований новых жмуров привезли, Вас заинтересует.

— Ну Лёнечка, это уже что-то, сейчас и насладимся внутренней красотой наших новых "товарищей".

Обожгло воспоминание, помню мне лет 10 где-то, гуляли с пацанами возле речки и вдруг я заметил нечто в кустах. Подошел ближе и увидел труп. Женский и совсем раздетый. Пацаны испугались и убежали, а я стоял, как вкопанный, и смотрел, наслаждаясь красотой увиденного.

Хух, в пору становиться кровавым маньяком… Но я выбрал другой путь.

И пора избавляться от стереотипов, что мы — патологоанатомы работаем не только с трупами. Живые люди тоже попадаются. Но куда реже.

Осматриваюсь, да жмуров привезли ну таких себе, средней паршивости и не первой свежести. А вот это уже интересно… Рыжеволосая барышня со следами насильственной смерти. Где ж они такое чудо взяли, и менты даже не заинтересовались или опять решили нас использовать?

— Иван Васильевич, тут к Вам студенты пришли посмотреть на вскрытие, не забыли?

Вот об этом совсем забыл, блин.

— Хорошо, зови, только готовь что-то для быстрой «реанимации». По любому, кто-то в обморок грохнется. Некрепкий пошел студент.

Мать моя женщина, да тут одни девки. А пацаны где? Повыродились врачи мужского пола.

— Это стоматологи что ль? — спрашиваю Лёню.

— Да нет, вроде ж «Лечебное дело».

Сейчас начнётся: обмороки и истерики. Дай мне, Зевс всемогущий, терпения.

— А теперь, милые барышни, прошу тишины! Сейчас я продемонстрирую прием, которым художник раскрывает внутренний мир человека, — заношу скальпель.

— Василич, не третируйте студенток! Вы можете провести вскрытие трупа менее пафосно?!

Алена

— Пап, а пап! — верчу в руке чашку с чаем, — у меня есть к тебе небольшая просьба, ну просто очень малюсенькая.

— Говори, дочь моя, — отец зычным голосом олимпийского бога разрешает мне подать просьбу.

— Мне нужна хоть бы временная работа, не могу ж я сидеть у вас на шее и в потолок плевать.

Хотя некоторые так открыто и говорят, что вполне могу.

— И чем ты хочешь заниматься? Вот, например, у нас на кафедре… — в разговор вклинивается мама.

— Прости, что перебиваю, но кафедра ботаники, вот никак не входит в мои планы. Там же эти, одни ботаники, и есть…

— Тебе работа нужна или женихи? Тогда с такими запросами тебе прямиком в институт физкультуры, там обитают те, кто противоположность ботаникам.