«Соседушка, мой свет! Пожалуйста, покушай». —«Соседушка, я сыт по горло». – «Ну́жды нет, Ещё тарелочку; послушай:Ушица, ей-же-ей, на славу сварена́!» —«Я три тарелки съел». – «И полно, что за счёты: Лишь стало бы охоты, — А то во здравье: ешь до дна! Что за уха! Да как жирна:Как будто янтарём подёрнулась она. Потешь же, миленький дружочек!Вот лещик, потроха, вот стерляди кусочек!Ещё хоть ложечку! Да кланяйся, жена!» —Так потчевал сосед Демьян соседа ФокуИ не давал ему ни отдыху, ни сроку;А с Фоки уж давно катился градом пот. Однако же ещё тарелку он берёт, Сбирается с последней силойИ – очищает всю. «Вот друга я люблю! —Вскричал Демьян. – Зато уж чванных не терплю.Ну, скушай же ещё тарелочку, мой милый!» Тут бедный Фока мой, Как ни любил уху, но от беды такой, Схватя в охапку Кушак и шапку, Скорей без памяти домой — И с той поры к Демьяну ни ногой.<p>Тришкин кафтан</p> У Тришки на локтях кафтан продрался.Что долго думать тут? Он за иглу принялся: По четверти обрезал рукавов —И локти заплатил. Кафтан опять готов; Лишь на́ четверть голее руки стали. Да что до этого печали? Однако же смеётся Тришке всяк.А Тришка говорит: «Так я же не дурак И ту беду поправлю:Длиннее прежнего я рукава наставлю». О, Тришка малый не простой! Обрезал фалды он и по́лы,Наставил рукава, и весел Тришка мой, Хоть носит он кафтан такой, Которого длиннее и камзолы.Таким же образом, видал я, иногда Иные господа, Запутавши дела, их поправляют,Посмотришь – в Тришкином кафтане щеголяют.<p>Осёл и Соловей</p> Осёл увидел СоловьяИ говорит ему: «Послушай-ка, дружище!Ты, сказывают, петь великий мастерище. Хотел бы очень я Сам посудить, твоё услышав пенье, Велико ль подлинно твоё уменье?»Тут Соловей являть своё искусство стал: Защёлкал, засвисталНа тысячу ладов, тянул, переливался; То нежно он ослабевалИ томной вдалеке свирелью отдавался,То мелкой дробью вдруг по роще рассыпался. Внимало всё тогда Любимцу и певцу Авроры:Затихли ветерки, замолкли птичек хоры, И прилегли стада. Чуть-чуть дыша, пастух им любовался И только иногда,Внимая Соловью, пастушке улыбался.Скончал певец. Осёл, уставясь в землю лбом: «Изрядно, – говорит, – сказать неложно, Тебя без скуки слушать можно; А жаль, что незнаком Ты с нашим петухом; Ещё б ты боле навострился, Когда бы у него немножко поучился».Услыша суд такой, мой бедный СоловейВспорхнул – и полетел за тридевять полей.Избави, бог, и нас от этаких судей.<p>Волк и Лисица</p>
