<p>Ворона и лисица</p>Уж сколько раз твердили миру,Что лесть гнусна, вредна; но только все не впрок,И в сердце льстец всегда отыщет уголок.Вороне где-то Бог послал кусочек сыру;На ель Ворона взгромоздясь,Позавтракать было совсем уж собралась,Да позадумалась, а сыр во рту держала.На ту беду Лиса близехонько бежала;Вдруг сырный дух Лису остановил:Лисица видит сыр, Лисицу сыр пленил.Плутовка к дереву на цыпочках подходит;Вертит хвостом, с Вороны глаз не сводитИ говорит так сладко, чуть дыша:«Голубушка, как хороша!Ну что за шейка, что за глазки!Рассказывать, так, право, сказки!Какие перушки! какой носок!И, верно, ангельский быть должен голосок!Спой, светик, не стыдись! Что, ежели, сестрица,При красоте такой и петь ты мастерица, —Ведь ты б у нас была царь-птица!»Вещуньина с похвал вскружилась голова,От радости в зобу дыханье сперло, —И на приветливы Лисицыны словаВорона каркнула во все воронье горло:Сыр выпал – с ним была плутовка такова.<p>Лягушка и вол</p>Лягушка, на лугу увидевши Вола,Затеяла сама в дородстве с ним сравняться:Она завистлива была.И ну топорщиться, пыхтеть и надуваться.«Смотри-ка, квакушка, чтó, буду ль я с него?» —Подруге говорит. «Нет, кумушка, далеко!»«Гляди же, как теперь раздуюсь я широко.Ну, каково?Пополнилась ли я?» – «Почти что ничего».«Ну, как теперь?» – «Все то ж». Пыхтела да пыхтелаИ кончила моя затейница на том,Что, не сравнявшися с Волом,С натуги лопнула и – околела.Пример такой на свете не один:И диво ли, когда жить хочет мещанин,Как именитый гражданин,А сошка мелкая – как знатный дворянин?<p>Слон на воеводстве</p>Кто знатен и силен,Да не умен,Так худо, ежели и с добрым сердцем он.На воеводство был в лесу посажен Слон.Хоть, кажется, слонов и умная порода,Однако же в семье не без урода:Наш ВоеводаВ родню был толст,Да не в родню был прост;А с умыслу он мухи не обидит.Вот добрый Воевода видит:Вступило от овец прошение в Приказ:«Что волки-де совсем сдирают кожу с нас».«О плуты! – Слон кричит. – Какое преступленье!Кто грабить дал вам позволенье?»А волки говорят: «Помилуй, наш отец!Не ты ль нам к зи́ме на тулупыПозволил легонький оброк собрать с овец?А что они кричат, так овцы глупы:Всего-то при́дет с них с сестры по шкурке снять;Да и того им жаль отдать».«Ну то-то ж, – говорит им Слон, – смотрите!Неправды я не потерплю ни в ком:По шкурке, так и быть, возьмите;А больше их не троньте волоском».<p>Парнас</p>Как в Греции богам пришли минуты грозныИ стал их колебаться трон;Иль так сказать, простее взявши тон,Как боги выходить из моды стали вон,То начали богам прижимки делать розны:Ни храмов не чинить, ни жертв не отпускать;Что боги ни скажи, всему смеяться;И даже, где они из дерева случатся,Самих их на дрова таскать.Богам худые шутки:Житье теснее каждый год,И наконец им сказан в суткиСовсем из Греции поход.Как ни были они упрямы,Пришло очистить храмы;Но это не конец: давай с богов лупитьВсе, что они успели накопить.Не дай бог из богов разжаловану быть!Угодьи божески миряна расхватали.Когда делить их стали,Без дальних выписок и словКому-то и Парнас тогда отмежевали;Хозяин новый стал пасти на нем Ослов.Ослы, не знаю как-то, знали,Что прежде Музы тут живали,И говорят: «Недаром насПригнали на Парнас:Знать, Музы свету надоели,И хочет он, чтоб мы здесь пели».«Смотрите же, – кричит один, – не унывай!Я затяну, а вы не отставай!Друзья, робеть не надо!Прославим наше стадоИ громче девяти сестерПодымем музыку и свой составим хор!А чтобы нашего не сбили с толку братства,То заведем такой порядок мы у нас:Коль нет в чьем голосе ослиного приятства,Не принимать тех на Парнас».Одобрили Ослы ословоКрасно-хитро-сплетенно слово:И новый хор певцов такую дичь занес,Как будто тронулся обоз,В котором тысяча немазаных колес.Но чем окончилось разно-красиво пенье?Хозяин, потеряв терпенье,Их всех загнал с Парнаса в хлев.Мне хочется, невеждам не во гнев,Весьма старинное напомнить мненье:Что если голова пуста,То голове ума не придадут места.<p>Волк и ягненок</p>У сильного всегда бессильный виноват:Тому в Истории мы тьму примеров слышим,Но мы Истории не пишем;А вот о том как в Баснях говорят.Ягненок в жаркий день зашел к ручью напиться;И надобно ж беде случиться,Что около тех мест голодный рыскал Волк.Ягненка видит он, на дóбычу стремится;Но, делу дать хотя законный вид и толк,Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым рыломЗдесь чистое мутить питьеМоеС песком и с илом?За дерзость таковуЯ голову с тебя сорву».«Когда светлейший Волк позволит,Осмелюсь я донесть, что ниже по ручьюОт Светлости его шагов я на сто пью;И гневаться напрасно он изволит:Питья мутить ему никак я не могу».«Поэтому я лгу!Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете!Да помнится, что ты еще в запрошлом летеМне здесь же как-то нагрубил:Я этого, приятель, не забыл!»«Помилуй, мне еще и от роду нет году», —Ягненок говорит. «Так это был твой брат».«Нет братьев у меня». – «Так это кум иль сват,И, словом, кто-нибудь из вашего же роду.Вы сами, ваши псы и ваши пастухи.Вы все мне зла хотите,И если можете, то мне всегда вредите,Но я с тобой за их разведаюсь грехи».«Ах, я чем виноват?» – «Молчи! устал я слушать,Досуг мне разбирать вины твои, щенок!Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать».Сказал – и в темный лес ягненка поволок.<p>Белка</p>В деревне, в праздник, под окном Помещичьих хорóм, Народ толпился: На Белку в колесе зевал он и дивился. Вблизи с березы ей дивился тоже Дрозд: Так бегала она, что лапки лишь мелькали И раздувался пышный хвост. «Землячка старая, – спросил тут Дрозд, – нельзя ли Сказать, что делаешь ты здесь?» «Ох, милый друг! тружусь день весь: Я по делам гонцом у барина большого; Ну, некогда ни пить, ни есть, Ни даже духу перевесть». И Белка в колесе бежать пустилась снова. «Да, – улетая, Дрозд сказал, – то ясно мне, Что ты бежишь – а всё на том же ты окне». Посмотришь на дельца иного: Хлопочет, мечется, ему дивятся все; Он, кажется, из кожи рвется, Да только все вперед не подается, Как Белка в колесе<p>Мартышка и очки</p>Мартышка к старости слаба глазами стала;А у людей она слыхала,Что это зло еще не так большой руки:Лишь стоит завести Очки.Очков с полдюжины себе она достала;Вертит Очками так и сяк:То к темю их прижмет, то их на хвост нанижет,То их понюхает, то их полижет;Очки не действуют никак.«Тьфу, пропасть! – говорит она. – И тот дурак,Кто слушает людских всех врак:Всё про Очки лишь мне налгали;А проку нá волос нет в них».Мартышка тут с досады и с печалиО камень так хватила их,Что только брызги засверкали.К несчастью, то ж бывает у людей:Как ни полезна вещь, – цены не зная ей,Невежда про нее свой толк все к худу клонит;А ежели невежда познатней,Так он ее еще и гонит.<p>Листы и корни</p>
