Читаем Барыня Друидка онлайн бесплатно

— Скотский дар? Это какая-то ошибка! — прогудел мужской голос, словно из трубы, но недовольные, даже злые нотки я расслышала.

— Барыня умерла! — внезапно закричал второй голос уже над самым ухом, женский с дребезжащими ноткам.

Какая к лешему барыня? — я сделала попытку хоть что-то сообразить.

Неожиданно меня начали бить по щекам, да так чувствительно, обжигающе больно, что я застонала. Хотя хотелось выругаться и перехватить руку, но любая попытка пошевелиться ни к чему не приводила, меня словно держали по рукам и ногам.

— Не ори, Марфа, жива твоя барыня! Вон, шевелится, — опять тот голос с раздражёнными нотками. — Это точно ошибка, господин верификатор! Не может быть у неё скотского дара! Отродясь такого не было в нашем роду!

— Ну что же вы так по́шло, да ещё при барышнях? — у очередного действующего лица слышались насмешливые нотки. — Какой же он скотский? Дар управителя. Нет никакой ошибки. Вы сами видели спектр магии на артефакте — зелёный.

— Ну да, зеленей не бывает! — горестный вздох. Так вздыхают, когда всё идёт не по плану, нет, мир рухнул. — И что мне её теперь в цирк отдавать?

— Каждый дар ценен, у каждого своё место, — нравоучал тот, кого назвали странным словом верификатор. — Подпишите здесь и здесь. — зашелестели бумаги. — Поздравляю! Всего доброго.

Послышались шаги.

В голове муть, звуки по-прежнему были приглушёнными. Тело не слушалось. Казалось, я просто не могла выплыть из сна, погружаясь в него снова и снова, а в реальности пустота.

Болело в груди, словно меня ударили. Но состояние выправлялось, и я через несколько секунд уже смогла нормально дышать.

— Вот за что мне такое наказание? Лучше бы уж ничего не было. Кто её теперь замуж возьмёт? — сокрушался мужчина.

— Фёдор, как ты можешь такое говорить? Она твоя дочь! — послышался ещё один женский голос, помоложе.

— Могу! Она и до этого не блистала умом, а теперь ещё это… Ни один род не захочет принять к себе носителя скотского дара! Здесь даже большое приданое не поможет. Крестьянский дар — это клеймо! Точно, сошлю её к тётке в поместье, пусть там коровам хвосты крутит!

— Ты не посмеешь! — женщина чуть не завизжала.

— Ещё как посмею! Нарожала мне юбок! Где я столько приданного найду⁈ — мужчина аж зарычал. Опять послышались чёткие громкие шаги, а затем хлопнула дверь.

Я слушала и ничего не понимала. Что за дичь творится? Никогда таких странных снов не видела.

Двигаться совсем не хотелось, руки и ноги ватные, голова тяжёлая. Попыталась разодрать веки, слипшиеся ресницы с трудом, но разошлись. Первое, что я увидела это лицо пожилой женщины в странном чепчике с рюшечками.

Вместе с картинкой появились и запахи. Первое, отчего я скривилась, это стойкий запах лекарств, меня словно головой окунули в смесь самых вонючих настоек. К ним примешивался запах воска, дыма и кислый запах пота. Последнее, походу, от меня.

— Ой, душечка моя, очнулась! Радость-то какая! — судя по голосу, это и была Марфа.

Она убралась с обзора, и я увидела белый потолок с тёплыми отблесками солнца. Не ровный, а шероховатый, местами с трещинками. Я, как современный человек, привыкший к идеальным натяжным потолкам, быстро это заметила. Следующее, что я увидела, вообще выбило из колеи — большая винтажная люстра. И это не всё, там не было лампочек, торчали оплавившиеся толстые свечи.

Я повернула голову в сторону окна, из которого лился утренний свет, мягкий, золотистый, его ни с чем не спутаешь. Большое, обрамлённое светлыми лавандовыми портьерами. Вся комната была светлая, приятных глазу пастельных тонов, но прямо для типичной девочки. Я для себя предпочитала что-то похолодней и темней, под стать характеру, никогда не была нежной девочкой.

Странный сон.

Ко мне подошла ещё одна женщина и положила горячую руку на лоб. Красивое печальное лицо, не просто печальное, она глубоко переживала за меня.

— Как себя чувствуешь, Катенька?

Скривилась, никогда не любила, когда меня так называют. Катя, Екатерина, Катюха, да хоть Кэт, но не уменьшительно-ласкательные. Хотелось ответить стандартно «нормально», но обстановка не дала это сделать.

— Хорошо, — голос был сухой, скрипучий и чужой.

Я попыталась привстать, охватив взглядом остальных присутствующих. Чуть в стороне от двери молчаливо стояли ещё четыре девицы разных возрастов с разбросом, примерно от пяти до шестнадцати лет, все в похожих светлых платьях, аккуратные причёски, да и сами похожи на женщину, которая стояла рядом.

— Лежи, доченька, поправляйся. Не слушай папеньку, это он сгоряча так сказал. Найдёт тебя твой суженый. И правильно сказал верификатор, каждый дар ценен, — говорила, а у самой губы дрожали.

Пока не понимала, что происходит, поэтому просто закрыла глаза, может, проснусь.

Когда я очнулась в следующий раз, то сразу поняла — в самой ситуации всё по-прежнему. Единственное, что изменилось — я осталась одна в комнате. Перевернулась набок — всё та же странная винтажная обстановка, словно из фильма про девятнадцатый век. Грудь не болела, но муть в голове не давала нормально думать и всё ещё оставалась надежде, что это сон.

Нужно опять попытаться заснуть, — подумав, закрыла глаза, но сон не шёл, абсолютно. Такого со мной давно не было. Жизнь настолько насыщенная, что стоило прикоснуться подушки, то тут же вырубалась.

Необходимо встать и размяться, тело совсем затекло. Откинула объёмное одеяло, запах пота стал сильней.

В душ нужно сходить, — подумала я, но не нашла отклика на это слово в нынешнем положении, словно оно осталось где-то далеко. Всё равно вставать надо и разбираться, что происходит. Сделать это было сложновато, пышная перина не пускала. Мне даже стала смешно, и я хохотнула, барахтаясь, как рыба на суше.

Наконец-то я спустила ноги на пол. Деревянный, рисунок лесенкой — паркет, подкинула память ещё чуть затуманенного мозга, видела такой в одном старом доме. Но смутило не это, а чувства, слишком яркие, натуральные. В комнате вроде тепло, но пол холодный и сквозняк, порывом воздуха неприятно обдуло стопу. Машинально подняла ноги и уставилась вниз, из-под белой сорочки торчали небольшие ступни, явно не мои. Я уж точно могу отличить мой сороковой растоптанный от этого.

И сама сорочка была непривычная. Да я вообще их никогда не носила, предпочитая пижамы. В современном мире даже хлопок порой как шёлк на ощупь, а здесь ткань грубая и очень мятая, да кружево по краю словно руками связано. Стала рассматривать его. Сложный витой рисунок. Красиво. У меня одна приятельница, верней хозяйка соседнего торгового павильона, куклами занимается, на продажу их делает, так я у неё много всяких кружев видела и подобные самые дорогие.

— Ой, душечка моя проснулась, — дверь скрипнула, прервав мои мысли. В комнату вплыла Марфа, я её запомнила по чепчику и чуть дребезжащему голосу.

Я тряхнула головой. Всё было слишком натуральным, скрип половиц, шелест ткани на юбке и натужное дыхание старого человека. И запах… Пока я прислушивалась к ощущениям, няня запалила ладанку. Няня? — опять тряхнула головой.

— Ох и бледная, исхудала за эти дни, одни глаза остались. Магическая горячка все соки вытянула, ух, окаянная! Что же делать? Как же теперь жениха-то найти? — опять причитание на эту тему.

Пока не понимала, как всё происходящее относится ко мне, поэтому помалкивала.

Марфа дала мне стакан воды и несколько таблеток. С сомнением посмотрела на них, странные, словно вручную деланные. Но мне не дали их рассмотреть, женщина, не сказав ни слова, буквально поднесла мою руку ко рту, и я послушно закинула лекарство в рот, запила уже без помощи.

Няня перешла к шкафу, порылась там, вытаскивая кипу вещей и свалив всё рядом со мной, стала выбирать. Отложив часть, отнесла остальное обратно.

Дальше стала происходить ещё одна странность, которой мне почему-то не хотелось сопротивляться, словно очень привычное действие. Няня подняла меня за руки, поставила на холодный пол и быстрым движением вверх сдёрнула вонючую сорочку, я только послушно подняла руки. Меня даже не смутило, что я осталась абсолютно голой.

— Помыться бы, — сказала я, голос был не мой. Слегка сиплый, видно от болезни, но с приятной мягкостью.

Запах был, аж глаза резало.

— Сейчас умоемся, — деловито сказала старушка.

— Нет, тело помыть, воняет.

— Главное, что горячка не забрала, а вечером воду нагреем и помою тебя, душечка моя, — с беззубой улыбкой сказала няня, взяв чистую сорочку, и стала одевать меня как куклу. Дальше пошли панталоны, что-то типа бюстгальтера, корсетный пояс, чулки, платье опять же лавандовое…

Я в шоке за всем этим наблюдала, но что-то внутри не давало сопротивляться. Правильно, сон же, решила я расслабиться и посмотреть, что будет дальше, раз меня пока не выпускают отсюда.

Марфа, взяв меня за руку, повела к стулу, ноги плохо слушались, но я осилила. Усадив меня на стул, няня взялась за гребень, большой такой, с крупными зубьями. Само собой, процесс не был приятным, волосы грязные, спутанные.

— Ой и не непослушные, — она дёрнула так, что я шикнула. Что же всё так натурально… больно? — А ты терпи, душечка, много терпеть придётся по жизни, — словно в подтверждение она дёрнула так, что я не выдержала.

— Не надо так делать, няня! — перехватив её руку, резко отобрала гребень у ошарашенной женщины, она аж попятилась, словно приведение увидела. — Видно же, больно! — я сощурилась и сжала зубы в недовольстве.

— Душечка, так спутанные, — запинаясь оправдывалась няня, но вины в голосе не чувствовала.

— Я сама расчешу, — левой рукой взяла прядь.

Волосы были длинные русые, явно не мои, даже с поправкой на странные обстоятельства это чувствовала. Всё было не моё… Продираясь сквозь спутавшиеся пряди, я то и дело кидала взгляд в декольте девицы, в которую каким-то образом попала, грудь тоже не моя, великовата. Пока это не укладывалось в голове, но факт налицо — это не сон.

Что же делать? — так и хотелось повторить вслух. О подобных случаях я читала только в книгах, да смотрела в фильмах. Чьи-то безумные фантазии и меня настигли. Как такое могло случиться? Что произошло до этого?

Прядь за прядью, кадр за кадром, я вспоминала то, что произошло накануне.

Был день рождения подруги Ольги, весело сидели в ресторане. Анька, подруга моя, принесла для развлечения маленькие пирожки с предсказаниями, по форме похожие на недоделанные пельмени, купила в каком-то восточном ресторане.

Помню, что не хотела участвовать, но Анка та ещё зануда, буквально взяла мою руку и заставила выбрать. Пришлось идти на уступки, мой парень подключился, мол, возьми, весело же. Я и взяла, разломила.

«Следуй за даром, он путь в новом мире»

Я скривила рот, всегда так делаю, когда мне что-то не нравится, а предсказание было очень странным. Положила записку на стол.

— Съешь пирожок, — настаивала Анка, и все остальные гости, — иначе не сбудется.

— Я и не хочу, чтобы сбылось, — правда, дичь какая-то, не верю я во всё это.

— Хочешь, — неожиданно подруга схватила пирожок и буквально затолкала мне в рот.

Мне стало нечем дышать, и с этого момента я ничего не помню.

Она что меня убила? — от этой мысли я окончательно пришла в себя.

Нет, бред какой-то! При чём здесь это и моё появление здесь, в теле девушки, которая скорей всего действительно умерла. Если сопоставить факты и чувства, то её сердце остановилось от известия о каком-то скотском даре.

Наконец-то до меня стало доходить. Дар — это же не просто слово? Я что попала в мир магии? У меня чуть глаза не выпали от осознания происходящего, и сердце забилось как у зайца.

Пока я чесала волосы, Марфа очухалась и ушла куда-то, за спиной раздалась возня. Нашла занятие, а то над душой стоит с недовольным лицом.

Закончив расчёсываться, я поискала глазами что-то типа заколки, но обрывки чужой памяти, которые непонятным образом всплывали в голове, ничего не подсказывали. Решила хотя бы просто косу заплести.

— Ну что ж ты, душечка, волосы мучишь? Вот что удумала? Дай, я сама, — Марфа подошла сзади и, расплетя мою косу, стала плести новую, тугую, от которой у меня свело виски.

— Не стягивай так сильно, у меня голова разболелась, — я подняла руки и стала на затылке расслаблять волосы.

— Душечка моя, что же ты сегодня, как ни стой ноги-то встала? Всё не так, всё не эдак. Сейчас переплету, — вроде говорила спокойно, даже учтиво, но как-то не уверено.

В этот раз женщина действовала аккуратней, заплела косу и, закрутив пучок, стала крепить его шпильками, которые достала, не глядя, из верхнего ящика комода, стоявшего рядом. Я смотрела и всё запоминала. Когда она уйдёт, всё обследую.

Но она не ушла, а взяв меня за руку, как ребёнка, повела в соседнюю комнатушку, там оказался санузел. Ну слава Богу, хоть с этим порядок, не придётся ходить на горшок. Небольшая ванная, унитаз, больше похожий на фарфоровую чашку, потому что был расписан цветочками, и умывальник с зеркалом. А семейка-то не бедная, хоть с этим повезло. Не буду нуждаться в средствах и ходить по нужде в выгребную яму.

Мысли пронеслись и встала проблема, я сейчас подойду к зеркалу и первый раз себя увижу. Надежда была, что я симпатичная, все девчонки, да и мать были очень милые. Но это тело явно отличалось, чего только стоит пренебрежительное отношение отца, словно я юродивая.

Затаив дыхание подошла. Ну что ж, я была приятно удивлена. Большие серые глаза, аккуратный носик, пухленькие губки и довольно привлекательные формы. Я улыбнулась своему отражению, вспомнив себя прошлую. У меня была фигура ближе к спортивной, да и рост побольше.

Вода лилась из крана, струйка тонкая, ледяная, но я с удовольствием умывалась, поглядывая в зеркало. Было бы горько оказаться в теле уродины, точно жениха не нашла бы. Какой жених? Я и в той жизни не торопилась замуж, да и не было никого подходящего, а здесь и подавно не стремлюсь.

С улыбкой я поднесла холодную воду к лицу, она обжигала кожу, что отлично бодрило, мне сейчас это было необходимо. Марфа подала мыло. Обычное, по внешнему виду напоминало наше хозяйственное и запах не сказать, что сильно отличался. Принюхалась, отдавало лавандой.

На мои действия няня только хмыкнула.

Мылилось оно плохо, и когда я в очередной раз его смочила, пытаясь вызвать привычную густую пену, Марфа, пробубнив что-то под нос, просто отобрала мыло. Её Богу, как с ребёнком! Бесить начало.

Когда я закончила умываться, перевела взгляд на няню, она очень показательно держала полотенце, словно готовилась вытереть мне руки, я же просто взяла его и, стараясь не смотреть на неё, вытерлась.

— Давай, душечка, поторопись, обед уже начался, никто тебя ждать не будет, — Марфа подтолкнула меня к выходу и, взяв за руку, потянула. У меня сердце стало биться чаще, двери из комнаты показались чуть ли не порталом между мирами. Вот сейчас я их перейду, и назад дороги не будет.

Поддавшись эмоциям, выдернула руку.

— Ну раз помощь не нужна, то иди сама, — Марфа сказала с толикой вызова.

Идти не хотелось, но придётся. Оглянулась на комнату.

О чём я, назад и так нет дороги! — сжала зубы и переступила порог.