Читаем Барон Оболенский онлайн бесплатно

Глава 1

Я открыл глаза и увидел глубокое синее небо, на фоне которого едва заметно колыхалась разлапистая мохнатая ветка сосны. Резко нахлынувшая головная боль заставила поморщиться и зашипеть сквозь зубы. Я автоматически прижал руку к тому месту, где болело больше всего и почувствовал тёплую липкую влагу под ладонью. Поднеся руку к лицу, я увидел кровь. Видимо, кто-то знатно огрел меня по голове.

— А где я вообще нахожусь? — прохрипел я странным, не своим голосом и попытался подняться.

Я помню, как с приятелем улеглись в палатке, рано утром собирались вставать, к первому клёву, а теперь я сидел на обочине просёлочной дороги. Не имеющий и намёка на современную цивилизацию путь исчезал в лесу, теряясь из вида за изгибами. Вокруг вполне привычный сосновый лес, ничего особенного.

Но где палатка? Где река? Где, чёрт возьми, мой закадычный друг, с которым мы приехали на рыбалку с ночёвкой?

Оглядев себя, я буквально «поплыл», к горлу подкатил ком, перекрывший дыхание. На мне была какая-то странная одежда, больше подходящая для далёкого прошлого, а не для двадцать первого века — штаны и рубаха из грубой ткани с вышивкой и довольно поношенные кожаные ботинки кустарного производства вместо фирменных походных кроссовок.

Ну ладно с ней с одеждой, я только сейчас понял, что руки-то не мои! Я в недоумении уставился на две грязных и испачканных кровью могучих пятерни. Это были не руки офисного работника, каковым я уже двадцать лет являлся после окончания института, а две могучие мозолистые ручищи, способные гнуть подковы. Ощупав руки и ноги, я понял, что внезапно сбылась моя мечта стать атлетом и не надо продолжать ходить в спортзал.

Но где я, чёрт побери⁈ И что вообще здесь происходит⁈ Надо срочно позвонить. Я похлопал себя по карманам в поисках смартфона, но его, что вполне естественно, нигде не было, карманы пусты. На поясе справа висел расстёгнутый пустой кожаный кошель, какие я видел раньше только в музеях, а слева довольно внушительные ножны для меча, но самого меча нигде не было.

Так, надо немного успокоиться, собраться с мыслями и подумать, что же всё это могло значить. Я без труда поднялся на ноги и покрутил головой в надежде найти что-нибудь рядом на траве, тот самый меч, например, или содержимое кошелька. Может это просто сон? На всякий случай буду пока считать, что это реальность. Новая, другая.

Получается, что я попал в тело небогатого человека в каком-то позапрошлом веке или типа того. Меня огрели по голове, забрали меч и деньги, оставив умирать у дороги, но я назло им выжил. Наверно, меня где-то ждут? Ещё бы понять, где именно.

Очень странное чувство — я почему-то был уверен, в какой стороне находится мой дом и крепкие, привыкшие преодолевать десятки километров ноги буквально сами понесли меня в нужную сторону. Если судить по солнцу, то на север.

Воздух в лесу был душистым, но душным, словно недавно прошёл дождь, а влага быстро испарилась под палящим летним солнцем. Зверски хотелось пить, но я пока встретил лишь пару мутных луж, в которых плавали какие-то личинки и жучки. Удивило, что на этой странной дороге я не увидел ни одного отпечатка протектора шин.

Спустя полчаса я вышел на лесную опушку и передо мной в широкой ложбине раскинулось широченное, лишь частично обработанное поле практически до самого горизонта. В центре этого «ленивого царства» виднелась деревенька, куда и вела эта странная дорога. К той самой деревеньке я и направился.

Когда до ближайших домов оставалось минут пять ходьбы, мне навстречу от ближайшей изгороди со всех ног рванул паренёк. У меня была возможность его рассмотреть. По сравнению с его одеждой то, что на мне, выглядело на порядок лучше. Парню лет восемнадцать, среднего телосложения, даже скорее худощавого, широко распахнутые глаза на испуганном лице и стая веснушек, спускающаяся с переносицы на обе щеки, всклокоченные рыжие волосы.

— Пашка! — воскликнул парень, подбегая ко мне и остановился в паре метров, осматривая меня с головы до ног. — Ты где пропадал, тебя все давно ищут!

— Как-то я особо не заметил, — усмехнулся я. — По пути не встретил ни одного человека.

— А с той стороны ещё утром искали, — сообщил парень, тщетно пытаясь справиться с дыханием и осматривая меня на наличие повреждений. — Божечки! Кто это тебя так?

Парень обошёл меня справа и ещё более расширенными (хотя куда уж) глазами уставился на то место, где я нащупал у себя большую шишку и запёкшуюся кровь. Когда Андрей (это имя всплыло откуда-то в памяти, и я был уверен, что его зовут именно так) ткнул мне в сухую корку на голове пальцем, снова пронзила резкая боль и я поневоле отмахнул его руку, заставив товарища шарахнуться в сторону.

— Ты мне так руку сломаешь, чего размахался? — жалобно пискнул мой новообретённый закадычный друг, потирая ушибленное место. — Там рана у тебя, пошли к знахарке отведу, тётя Света быстро тебя в порядок приведёт, чтобы родителей таким видом не пугать.

— Ну пошли, — буркнул я, потянувшись было рукой к ушибленному темени, да вовремя передумал. Лучше пока не трогать.

Я с удивлением отметил, что знаю, где родительский дом, где живёт тётя Света, некоторые знания о непривычном окружающем словно подгрузились в мою память. Только файловая система здесь абсолютно не причём, похоже, это воспоминания парня, в тело которого я попал.

Попал. Это слово крутилось в голове, но никак не хотело нормально укладываться. То есть, я попал в какой-то другой мир и останусь здесь навсегда? Так, давай не будем торопить события, вдруг это всё же что-то временное.

— Ох, нашёлся наш юный баронет! — воскликнула дородная женщина через плетень, мимо которого мы шли к её калитке, хозяйка устремилась к нам навстречу и услужливо распахнула калитку. — Проходите, ваше благородие, кто ж вас так?

Ох ты ж, я оказывается ещё и благородный? Сын барона? Вот это подфартило. Что-то я бедновато одет, не соответствует титулу. Странное всё.

Мы с Андреем зашли во двор и тётя Света, местная знахарка, старающаяся подчеркнуть свой статус цветастым платком и десятком разноцветных бус, схватила меня за руку и потащила в дом.

Бывал я в детстве в деревне, но таких забытых и запущенных не встречал. Ни тебе газовой плиты, ни телевизора, про холодильник вообще молчу, но мой приятель нырнул в люк подвала и притащил небольшой кусок льда, который знахарка обернула полотенцем и осторожно приложила к моей голове.

— Нате-ка, подержите так чуток, чтобы полегче было, — сказала тётя Света, окинув меня встревоженным взглядом. — Я сейчас приготовлю всё, и мы обработаем рану. Какой-то вы сам не свой сегодня, словно подменили.

Я сразу напрягся. А вдруг сейчас поймут, что в теле их баронета находится кто-то другой? Очень надеюсь, что сразу не сожгут на костре.

— А что не так-то? — поинтересовался я, стараясь не подавать вида и скрыть волнение.

— Так обычно всё отшучиваетесь, отмахиваетесь, — ухмыльнулась знахарка, заливая кипятком туго набитые в глиняную кружку засушенные травы и цветы. — Еле уговоришь укус волчий обработать. А сегодня вы весь серьёзный такой, спокойный.

— После удара стоеросовой дубиной по голове начал осознавать смысл жизни, — усмехнулся я, наблюдая за её приготовлениями.

От моих последних слов женщина и вовсе на некоторое время застыла в столбняке, выпучив на меня глаза. Она словно пыталась рассмотреть что-то внутри меня. Я снова напрягся, но постарался выдавить из себя максимально простодушную улыбку. Вроде сработало, тётка ожила и перевела взгляд на Андрея.

— Ты что ли ему книжку какую дал почитать? — недовольно спросила знахарка. — Баронет наш не своим языком заговорил.

— Ну может и почитал чего, — начал оправдываться мой дружок, насупившись. — Так в том зазорного нет ничего.

Тётя Света, которая была лишь чуть старше меня настоящего, махнула на парня рукой и убрала лёд с раны на моей голове, которая в этом месте уже порядком занемела. Пока она обрабатывала рану, я размышлял над стратегией своего поведения.

Это получается, что я хоть и баронет, но простой и почти не образованный, в отличие от дружка простолюдина, имеющего в хозяйстве умные книги. Очень интересно, но ничего не понятно. Одно точно понятно — мне надо говорить меньше и вести себя проще, чтобы не вызывать подозрений. А Андрей — практически ходячая энциклопедия, которая потихоньку поможет мне узнать больше об этом мире, хотя кое-что уже потихоньку всплывает в памяти, но очень скудно. И что-то мне говорит, что эти «всплывания» скорее всего скоро вовсе прекратятся, так и не раскрыв мне все тайны.

— Ну вот, совсем другое дело! — сказала довольная результатом своих трудов знахарка, подсушивая мне волосы полотенцем. — Теперь вашу богатую шевелюру сюда причешем и можно будет спокойно к баронессе Евдокии Филипповне на глаза показаться, чтобы она в обморок не грохнулась.

Ещё пара минут работы деревенского «визажиста» и я пошёл домой. Большой терем посреди деревни и есть мой дом, это я не то, что чувствовал, я точно знал.

— Ну, я пойду, пожалуй, — сказал мой приятель, когда мы подошли к некогда богатой резной калитке, на которой давно облупилась зелёная краска. — Дай знать тогда, как освободишься.

— Хорошо, — кивнул я и протянул руку к калитке, но она неожиданно открылась сама.

На меня встревоженно смотрела довольно симпатичная светловолосая женщина лет пятидесяти, её тревога моментально сменилась радостью и она, подхватив пышные юбки, бросилась ко мне, крепко сжав в своих объятиях.

— Пашенька, сыночек! — выдавила сквозь слёзы мама, гладя меня одной рукой по голове. Очень повезло, что с другой стороны. — Где же ты пропадал-то? Ох уж мне эта твоя охота, будь она неладна!

— Это я его нашёл, — раздался откуда-то сзади голос Андрея. — В лесу был, наверно, это…

Спохватившись, что начал говорить не то, приятель резко замолчал и, пока баронесса не спохватилась, решил быстро ретироваться и я услышал его быстро удаляющиеся шаги.

— А мы тебя со вчерашнего вечера ищем! — воскликнула слёзным голосом баронесса и немного отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза.

Я начал судорожно придумывать отсутствующие в голове объяснения и уже было собирался рассказать о том, что на меня в лесу напали, как послышался приглушенный стук копыт. Мать повернулась на звук, утерев платочком слёзы и сразу посерьёзнев.

Я тоже обернулся и увидел быстро приближающегося всадника, который осадил лошадь в десяти шагах от нас и остановился. Это был парень примерно лет двадцати, но одет чуть получше, в одной руке он держал какой-то небольшой тубус с солидной сургучной печатью.

— Баронет Оболенский Павел Владимирович? — спросил парень, глядя на меня с некоторым сомнением.

— Он самый, — ответил я, щурясь от солнца.

— Вы выиграли состязание по охоте на оленя, и Великий Князь Горелкин Матвей Степанович пожаловал вам награду в виде земель в бессрочное личное пользование, — хорошо поставленным голосом отрапортовал «курьер» и протянул мне тот самый тубус, даже не спрашивая никаких документов. Видимо, тут верили на слово. — Можете приступать к освоению хоть сегодня.

— Спасибо, — растерянно пробормотал я, разглядывая кожаный тубус, в котором, по-видимому, была запечатана соответствующая грамота.

— Пашке дали землю в подарок? — прозвучал со стороны калитки одновременно незнакомый и знакомый голос. — Вот же повезло!

Я обернулся и увидел прямо перед собой старшего брата Александра, остаточная память бывшего хозяина тела снова выручила. Александр в нашей семье был гордостью — высок, статен, образован и очень привлекателен для девушек внешне, на него отец возлагал большие надежды и очень надеялся, что старший сын получит в пользование гораздо более подходящие земли, чем-то захолустье, что досталось ему, так как именно у старшего выявилось два Дара. У среднего выявили один, а мне не досталось ни одного.

Вся эта информация всплыла в одно короткое мгновение между тем, как я увидел брата и пожал ему руку.

— Вот видишь, Пашка, — сказал Саша, улыбаясь, он всегда относился ко мне более благосклонно, чем средний брат Всеволод. — А ты всё переживал, что без Дара и земли не получишь. Открывай давай, посмотрим, что там.

— Давай покажи-ка, — нарисовался уже и Всеволод, но в его глазах больше читалась зависть, чем радость.

Не исключаю, что он всё это слушал стоя за калиткой, потом не выдержал и вышел полюбопытствовать.

Я осторожно сломал сургучную печать и открыл тубус. На красивой плотной бумаге была короткая депеша о пожаловании мне земли с указанием названия.

— Что? — немного странным голосом произнёс Александр, быстро прочитав депешу. — Дубровка?

Все замерли, как вкопанные, с вытянувшимися от изумления лицами, кажется, даже перестали дышать.

— Ну Дубровка, и что? — спросил я, пока не понимая, отчего все так насторожились.

— Ты реально слабоумный, — фыркнул Всеволод, развернулся и ушёл, мгновенно потеряв интерес к происходящему.

— Так, сын, никакой Дубровки, — решительно сказала побледневшая мать. — Лучше здесь оставайся. Хоть и захолустье, а своё, родное. Да и куда тебе в заражённые земли без Дара лезть. Идёмте лучше обедать.

— Так ещё и Кедр не выдали, — опустошённым голосом произнёс Александр. — Это как же Пашка эту Дубровку осваивать должен?

Я почувствовал, что слово «Кедр» брат словно выделил маркером, внутри я понимал, что разговор идёт о непростом дереве, а каком-то особенном.

Мать поникла, покачала головой и ушла в дом вслед за Всеволодом. Отца я пока так и не увидел и лишь Александр остался рядом со мной, сочувственно глядя на меня. А у меня уже голова шла кругом. Другой мир, выигрыш на охоте, странный подарок какого-то там князя, заражённые земли. Что-то мне подсказывало, что я просто обязан туда идти, но здесь явно что-то не так. А главное — причём здесь «Кедр»?

— Ну хоть ты мне можешь пояснить в чём проблема? — спросил я у Александра, чувствуя, что именно с ним можно обсуждать всё, что угодно.

— До Дубровки почти тридцать вёрст пути через Хаос, заражённые земли, — сообщил старший брат со вздохом. — Ты не сдюжишь. Я бы тебя проводил, но мне уже срочно надо в столицу, время отпуска истекло. Да даже если бы эту депешу вчера привезли, и то не стоит туда соваться, ты там не выживешь один.

— В смысле, один? — удивился я. — Там же люди живут.

— Да кто их там видел в последний раз? — грустно ухмыльнулся брат. — Туда и охотники чаще всего не доходят. Там было-то несколько дворов на холме у пруда, но уже давно никто оттуда даже на ярмарку не заявлялся. Пошли ужинать, выкинь ты этот дурацкий приз и забудь, как страшный сон.

За ужином все старались говорить о насущных делах хозяйства, об отъезде на службу Александра утром, но, когда я снова упомянул эту пресловутую Дубровку, мать сказала своё очередное, но в этот раз осторожное «нет», на что отец ответил очень бурной реакцией, швырнув вилку на стол.

— Ты хочешь, чтобы наш род попал в немилость князя? — раздражённо воскликнул седоватый серьёзный мужчина примерно за пятьдесят. — Хочешь, чтобы всех нас туда отправили на освоение?

— Я не отпущу Пашу на заражённую территорию, — тихо, но довольно твёрдо сказала мать, выпрямившись, как струна и изрядно побледнев.