Читаем Барон Дубов 13 онлайн бесплатно

В небе над Стамбулом

Три дня спустя

Николай

— Ваше Сиятельство, я ещё раз прошу прощения, что мы не можем развить подобающую нам скорость! — сокрушался Никон подле моего капитанского кресла.

Вообще, в роли капитана обычно выступала Агнес. А также в роли главного инженера-механика, главного электрика и главной занозы в моей заднице. Ладно, с последним я шучу: люблю Агнес и всё такое, но уж очень у неё своеобразное чувство юмора. Хлебом не корми, дай подколоть кого-нибудь. Вот поэтому заноза!

А пока её не было, капитаном выступал я.

— К сожалению, ремонтники не смогли восстановить все улучшения, что сделала госпожа Шмидт… — продолжал Никон.

— Сотник, — устало вздохнул я, — ты скоро мозоль на языке натрёшь от извинений. Да, плохо, что мы летим три дня вместо двух, но это ведь не твои люди повредили «Его Дубейшество», верно?

— Верно, — кивнул Никон и, тут же посуровев, взглянул в сторону Хасана, что стоял с другой стороны кресла.

— Я уже точно натереть мозоль извинять! — всплеснул руками высокородный осман с красивым лицом и зло цокнул языком. — Да, мы ломать. Но мы быть война тогда!

— Да-да, ты главное — продолжай извиняться, тебе не повредит, — третировал я Хасана.

— Я просить прощения… — вздохнул он и смиренно поклонился, одновременно с этим закатив глаза.

Дирижабль плыл среди облаков над морем. Стояла ночь, чешуйка жёлтого месяца висела высоко в небе среди сахарной пудры звёзд.

— Приближаемся к Стамбулу, начинаю снижение, — отрапортовал штурман.

В животе появилось это странное сосущее чувство.

— Странно. Никто не вызывать нас. Я воспользоваться радио, — сказал Хасан и отошёл к радисту.

Вскоре в рубку вошли Кремницкая и Билибин, о чём-то ожесточённо споря.

— Я уже не уверен, графиня, кому ты подчиняешься! — громко шептал герцог. — Мне или Дубову!

— Конечно вам, Ваша Светлость, — проворковала Кремницкая, одновременно с этим посылая обернувшемуся мне воздушный поцелуй. Который, кроме поцелуя, включал ещё кое-какие жесты. Очень похабные. — В соответствии с должностной инструкцией, естественно.

— А то я не слышу, Марфа! Между нашими каютами всего одна переборка! Все три дня: «Простите, князь, я неправильно подшила дело! Немедленно накажите меня в соответствии с должностной инструкцией…» Вы сейчас про ту же инструкцию говорите или про какую-то другую?

Мой мозг сам ударился в воспоминания о прошедших трёх днях. Они были очень насыщенными… Я вообще не фанат всей этой ролевой шляпы, но полёт выдался довольно скучным, а графиня Кремницкая оказалась… Очень ненасытной. А ещё очень плохой секретаршей, ужасной учительницей, непослушной ученицей, неуклюжей медсестрой и просто плохой девочкой. Очень плохой. И как только в Канцелярию берут с такими навыками?

— Ваша Светлость! — Кремницкая остановилась на середине пути, подняв руки с выпрямленными ладонями. — Вы всё равно не сможете меня понять. Вы же никогда не спали с бароном Дубовым… и с князем Дубовым тоже… — замурлыкала, отдаваясь воспоминаниям, графиня.

— Да я и не собираюсь! — сорвался на фальцет красный, как помидор, Билибин.

— Кто ж знал, Ваша Светлость, что после отказа от курения так моё либидо подскочит… — окончательно пришла в благостное расположение духа Кремницкая. — Я бы тогда давно бросила… И вообще, должна же я когда-то отдыхать!

Она продолжила путь и в несколько шагов оказалась подле меня. Опёрлась на ручку кресле, сжав прямыми руками свои два прекрасных полушария, стянутых кожаными ремнями портупеи с пистолетными кобурами, и горячо поцеловала меня в губы, пощекотав прядями волос мои щёки. Шепнула:

— Пусть и все ночи я провела без сна…

Билибин играл желваками на скулах и бешено крутил глазами, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Никон улыбался под своими пышными седыми усами, а его шрамы причудливо изгибались от этого. Он выглядел, как шкодливый мальчишка, который увидел достойную шалость другого шкодника. Ох, Никон, Никон… Стар телом, но вовсе не сердцем!

— Госпожа графиня, — обратился к ней Никон, едва девушка оторвалась от меня. Его плечи тряслись от едва сдерживаемого шкодного возбуждения. — Прошу прощения за дерзость, но у вас, случайно, нет такой же, как вы, некурящей подруги-простолюдинки, хо-хо?

— Сотник Быков, а вы меня удивляете! — вытянулась румяным лицом Марфа. — А может… а может, и есть! Напомните мне, когда вернёмся, — подмигнула она Никону.

Сотник, покрасневший до кончиков седых волос, отошёл в сторону абсолютно довольный. Так замечтался, что даже споткнулся и чуть не упал.

— Дубов… — тяжело дыша, процедил сквозь зубы Билибин, когда подошёл и встал по другую сторону кресла, подальше от Кремницкой. — Ты разлагаешь моих сотрудников! Раньше я к этому имел снисхождение, но теперь ты переходишь рамки!

— Да они сами прекрасно справляются, — хмыкнул я, жамкая графиню за попу. Я же теперь князь! Мне можно! А даже если и нельзя, всё равно можно.

— На связь никто не выходить! — встревоженно сказал Хасан, сняв наушники с головы.

— Дайте я попробую, — ответил герцог, подходя к радиостанции. — В городе должен был остаться наш гарнизон во главе с князем Мечниковым.

Мечниковым⁈ Я сразу оживился, услышав фамилию старого друга. Он-то здесь как оказался?

И тут же припомнил, что его на награждениях не было. Да и на свадьбе тоже.

Билибин несколько минут глухо называл в микрофон позывные, пока ему не ответили.

— Есть наши! — обрадовался он, поговорив. — Город занят Саранчой: у них здесь два прорыва, но высокая плотность сил Врага. Наши ещё сопротивляются, удерживают несколько небольших районов вместе с силами османов. Все они перешли под командование Мечникова, поэтому и не отзывались. Высший командный состав погиб, сражаясь.

В этот момент дирижабль выскользнул из тёмных облаков, и внизу показался Стамбул. Улицы города затопила темнота, в небо во множестве мест поднимались куцые струйки чёрного дыма. Дворец, что стоял недалеко от пролива Босфор, был разрушен. На месте одной его трети, с северо-запада, чернел провал.

— Вот как погибнуть цвет османская армия… — содрогаясь всем телом, прошептал Хасан, глядевший в широкие панорамные окна капитанского мостика. — Те, кого ты искать, князь, быть во дворца.

— Значит, мы тоже быть во дворца, — ответил я, поднимаясь с кресла и подходя к окну.

Город выглядел удручающе. Где-то вспыхивали цветные огни и в небо взлетали крохотные светлячки пуль.

Во время полёта я пару раз разговаривал с Хасаном. Как сын султана он знал об этом семействе, которое читало по крови. Обещал показать, если поможем сражаться с Саранчой. А тут, похоже, без этого и так не обойтись.

— Там! — ткнул рукой Хасан.

Дворец султана окружала сплошная стена высотой около двух дюжин метров. В ней двенадцать башен, стоявших на одинаковом друг от друга расстоянии. Будто часы на циферблате. Саранча бы не взяла эту стену, если бы сразу не прокопала свой тоннель под ней. А так на месте башен с девятого по двенадцатый час и находился тот самый провал.

Там, куда показал Хасан, вспухло несколько взрывов и замелькали вспышки магии. Во дворце тоже кто-то ещё сражался. Несколько башен на юге и пара замысловатых османских строений внутри небольшого кольца стен огрызались огнём.

— Если и выжить кто-то из рода Кан, то там, — сказал Хасан.

— Штурман, подведи нас как можно ближе, — обернулся я через плечо к дружиннику за штурвалом.

— Да, господин, — кивнул воин.

— Десантируемся через трюм.

Дирижабль начал спешное снижение. Несколько раз мимо пролетели комки голубой слизи, но наше судно оказалось слишком маленьким, чтобы попасть по нему. А вскоре этого нельзя было сделать из-за высоких дворцовых стен.

Трюм представлял собой большое помещение. Большое для маленького дирижабля. В длину двадцать метров, в ширину пятнадцать, в высоту шесть. Под потолком — металлические переходы и лестница, ведущая вниз.

Пока я переодевался, остальные собрались в трюме. Графиня Вдовина в серых одеждах, напоминающих кимоно, Мита в облегающем сером комбинезоне, Кремницкая и Билибин в чёрной форме канцелярии, Никон в своём древнем шагающем доспехе с несколькими дружинникам в броне — на груди у них был крупно нарисован герб в виде зелёного дуба. Ну и Альфачик с Гошей, сытые, отдохнувшие и готовые убивать Саранчу. От нетерпения Лютоволк когтями скрёб металлическую сетку над каналом с кабелями. Ему не давало покоя, что в прошлом сражении Гоша своей паутиной спас больше людей и убил больше врагов.

Гошик, кстати, тоже был здесь. Лежал в маленьком коконе из паутины на макушке паука.

Также к бою готовился Хасан с шестью золотыми янычарами, которые скрывали лица под золотыми масками.

— Наконец-то хоть какое-то веселье! — потянулась, как кошка, оперевшись на ящик, Мита.

Дружинник с автоматом позади неё уже в третий раз передёрнул затвор. А потом и четвёртый, не сводя глаз с её сочной попки.

— Наш гарнизон был во дворце, когда Саранча прорвалась, — сказал Билибин, когда я спустился по лестнице. — Мечников с ними. Его силы окажут нам поддержку, но на многое рассчитывать не стоит. Они едва держатся.

— Поможем чем сможем, но помните: у нас своя задача, герцог, — ответил я.

И не кривил душой. Встретиться со старым другом отца, да и своим тоже, было бы здорово. Но когда Саранча атакует дворец, нужно приложить все силы, чтобы спасти ниточку, которая ведёт к окончательной победе над Врагом.

— Господин, — обратился ко мне Никон, смущаясь, — у вас, случайно, не осталось тех кристаллов с молниями? А то у меня, кажется, последний.

— Попробовать это, — протянул ему огненный кристалл Хасан, облачённый в броню песочного цвета.

Никон вопросительно изогнул седую бровь, перечёркнутую тонким шрамом, спрашивая у меня разрешения. Я кивком дал добро, и он подставил широкую и толстую металлическую ладонь. Хасан положил в неё несколько таких кристаллов, и Никон вставил кристаллы в пустые пазы в потайном отсеке на рёбрах слева.

— Хо-хо-хо! — довольно оскалился сотник, выдвинув с внутренней стороны запястья клинок, который тут же загорелся огнём. — А мне даже нравится!

— СТО МЕТРОВ ДО ТОЧКИ СБРОСА! — прохрипел динамик под потолком.

Вскоре загорелся зелёный сигнальный огонь над широкой дверью трюма, и она начала открываться. Едва щель позволила, я протиснулся вперёд и встал на краю площадки. Внизу кипел бой. Саранча сошлась в рукопашной схватке с людьми, свистели и мелькали пули, горел магический огонь, выкашивая врагов, но тварей всё равно было больше. Наш дирижабль тоже присоединился к схватке, стреляя из немногочисленных орудий. Но каждый снаряд, взрываясь над головами врагов, осыпал их шрапнелью.

Любо-дорого посмотреть!

— Я с тобой! — радостно закричала Мита, запрыгивая мне на спину. Обвила ногами мой живот, а руками шею.

— Только чур не кусаться, — буркнул я с притворным недовольством.

— Укушу, только если сам попросишь! — засмеялась мне в ухо инопланетянка. — А вот их всех порешу…

— Мала ты ещё Дубова кусать, — хмыкнула, вставая рядом, Кремницкая. — Да и не кусать его надо…

— Эй, вообще-то, мне миллион лет! Так что кто тут соплячка ещё! — ответила Мита, после чего издала звук «М-м-м!», видимо, показывая язык.

А затем я прыгнул вниз с высоты трёхэтажного дома. С Митой на спине шарахнул по земле молотом, пуская волну жёлтых молний. Пехоту Саранчи и полстаи Псин, попавших под удар, просто расшвыряло в стороны, а брусчатка в месте удара просела.

Воины Мечникова, что оказались за моей спиной, закричали от радости. Протяжное «У-у-ур-р-ра-а-а!!!» растеклось над османским дворцом. С дирижабля на верёвках и паутине спускались два десятка воинов, вооружённых до зубов. Рядом со мной приземлился, раздавив Носорога, Никон. И его две пушки сразу же затарахтели, разрывая пехоту Саранчи на куски.

— За Дубова! — орал шлем с нарисованной мордой медведя. — За Отечество!

Мита во время очередной моей атаки спрыгнула со спины, царапнув меня по дубовой щеке. Этого ей хватило, чтобы перенять мой Инсект и тоже стать Дубовой. Сражалась она отчаянно и яростно. Рычала, царапалась, кусалась и рвала противника когтями.

Мелькали, разрывая воздух громом, молнии Альфачика, упругим вихрем кружилась Кремницкая, орудуя одновременно чёрным мечом и пистолетом. Гоша спрятался за спинами местных солдат и плевался паутиной, выдёргивая самых опасных врагов поближе к оружию и штыкам. Или же спасал тех, кто был ранен. Билибин то появлялся, то исчезал, оставляя за собой только остывающие тела.

Сражение закипело с новой силой, когда мы прибыли. Дирижабль приземлился в сотне метров за оборонительными сооружениями. Они были возведены наспех и представляли собой в кучу сваленную мебель, повозки и сломанные машины с каретами. Баррикады, проще говоря, которые заставляли Саранчу наступать по коридорам. Мы же высадились ближе к пролому в невысокой стене. Камни были свалены в кучу, и по ним во дворик вползала Саранча.

Хасан-Паша и его отряд сражались с таким отчаянием, каких я никогда не видел у янычар и османов вообще. Вот что значит сражаться на своей земле и за свою родину. Лицо Хасан окаменело, только на лбу выступили бисеринки пота, блёстками отражавшие вспышки оружия и магии.

В бою нас прибило друг к другу. Топором я наискосок рассёк трёх пехотинцев, подбиравшихся к нему со спины.

— Хорошо, что Айлин это не видеть, — сказал он, когда мы встали плечом к плечу. — Она любить этот сад.

Сад, о котором говорил Хасан, был безнадёжно изуродован. Трава и цветы растоптаны, фруктовые деревья чернели обгорелой корой, земля распахана уродливыми ногами Саранчи.

— Новый посадишь! — против воли выкрикнул я, молотом вбивая в землю Жнеца. Его расплющило, только лапы вверх вывернулись, как у таракана, убитого тапкой. — И здесь, и в столице!

— Ты прав, князь! Мы возродить наша родина! — завопил Хасан и с криком бросился на Саранчу, будто даже вырастая в размерах. Его ятаганы, охваченные золотом, косили ряды врагов, как серпы — колосья пшеницы.

Постепенно инициатива перешла на нашу сторону. Врагов было много, но они не успевали просачиваться сквозь брешь — падали, убитые пулями и сражённые магией или оружием. Мы шли по их трупам, поджимая обратно к пролому.

Возле меня вдруг появился князь Мечников. Эффектно, надо сказать. Выпрыгнул вперёд и закружился в смертельном танце с двумя мечами, как танцовщица с бархатными ленточками. Только его ленточками были удлинённые и гибкие мечи, разделившиеся на секции, соединённые металлическими проволоками. И они разили, как бритвы.

— А я-то думаю, кто же это прибыл и в одиночку разматывает Саранчу? — хохотнул он, вставая рядом. — Только спасти нас не предлагай, мы ещё не всех гадов передавили!

— И не собирался, — улыбнулся я, отправляя ударом молота в полёт Носорога. — Привезли вам припасы, но у нас своя работа.

— Вот за припасы спасибо!

Бой продолжился. Воины Мечникова, около трёх десятков, мои дружинники во главе с Никоном, янычары и все остальные, вытянулись в цепь, которая полукругом примыкала к стенам по бокам от пролома. Шаг за шагом, размеренно мы шли, щедро поливая брусчатку кровью Саранчи и сжимая наше полукольцо.

— У-у-ур-р-ра-а-а! — кричали солдаты Мечникова, мои подхватывали, и даже янычары не могли удержаться и яростно голосили:

— Уа-а-а!!!