Читаем Барахолка онлайн бесплатно

Трагикомедия в одном действии

Аннотация: появление на типичном для середины девяностых рынке ядерного чемоданчика президента меняет судьбы людей, скатившихся с разных высот социальной лестницы.

Время действия: 1995 год.

Место действия: Москва, один из рынков «под крышей» криминальной группировки.

Действующие лица

Гордеев Анатолий Иванович – 52 года, инженер, бывший сотрудник «почтового ящика».

Заика Николай Арсеньевич – 48 лет, художник, бывший член Союза художников.

Ричина Нина Андреевна –      39 лет, продавщица, бывший преподаватель вуза.

Наумов Вадим Олегович – 25 лет, нувориш, работодатель Нины, её бывший студент, в своё время бросил учёбу.

Яхно Альберт Борисович, он же «Алик», он же «Махно» – 46 лет, директор рынка, криминальный авторитет.

Тимофей, он же «Моша» – неопределённого возраста, местный дурачок.

Макдон Закари – дипломатический работник посольства США.

Кабанидзе –      следователь ФСБ, одноклассник Альберта.

Члены ОПГ Алика – два телохранителя Алика и молодой парень.

Посетители рынка, люди в милицейской форме – девушка и еще 3-4 человека.

1995 год. Лето. Рыночная площадь. В центре – павильон с надписью: «Дирекция» – резиденция АЛИКА, слева от него – палатка (дощатое строение) с надписью: «Мастерская», здесь работает АНАТОЛИЙ, ещё левее – двери в торце контейнера, здесь торгует картинами ЗАИКА, справа от Дирекции – магазинчик «Одежда», принадлежащий ВАДИМУ, где работает НИНА.

Дело к вечеру. Двери контейнера открыты. Заика делает набросок портрета Алика. Алик позирует. Рядом стоят его телохранителя. В мастерскую Анатолия очередь. Нина неспешно заносит манекены с улицы в магазин.

На протяжении всего действия фоном звучат шлягеры 1995-го года, как будто из палатки по продаже магнитофонных кассет. В начале слышна песня О. Митяева «Лето – это маленькая жизнь».

На заднем плане слышны выстрелы, визг тормозов и крики – рядом с рынком произошла перестрелка. Очередь у мастерской Анатолия разбегается. Нина приседает, прячась за манекен, и визжит. Заика ныряет в свой контейнер. Алик, чертыхаясь, выхватывает пистолет и убегает на звуки боя. Телохранители следуют за ним.

Анатолий успевает схватить девушку, стоявшую в очереди первой.

АНАТОЛИЙ. Стойте-стойте, вот ваш утюг!

ДЕВУШКА. Пустите! (Вырывается и убегает.)

ЗАИКА. (Выглядывает из-за двери контейнера.) Иваныч, а ты шалун, я погляжу.

Входит растрёпанный молодой ПАРЕНЬ с пистолетом и чемоданчиком-дипломатом чёрного цвета. Навстречу парню входит Алик с телохранителями.

АЛИК. Молодцы, быстро разрулили. Кто это был?

ПАРЕНЬ. Да мы даже не въехали. Шмальнул кто-то, ну мы и ответили. Ваще не наши тёрки, походу.

АЛИК. Волыну спрячь, ковбой, тут приличное место.

ПАРЕНЬ. (Прячет пистолет.) Алик, тут это вот, тебе Михась велел передать. (Протягивает Алику чемоданчик.)

АЛИК. (Опасливо.) Чего ещё? Что там?

ПАРЕНЬ. Морячка в такси зацепило. Ну, как бы, насмерть. Знатный такой дядя, при погонах. Ну подрезали у него контейнер, не ментам же оставлять.

АЛИК. Труп где?

ПАРЕНЬ. Всё тип-топ: бомбилу из тачки выкинули, паспорт отобрали. Кенты отгонят и сожгут.

АЛИК. Так, а мне он за каким? Или там цимус какой?

ПАРЕНЬ. Не открывается. Хотели вспороть, но Михась заменжевался, сказал, неси, Махно разберётся.

АЛИК. А ну-ка, погодь. Иди сюда. (Подходит к мастерской Анатолия.) Иваныч, глянь контейнер

АНАТОЛИЙ. Заикин, что ли? А что с ним?

АЛИК. Портфель… Дипломат этот можешь открыть? (Парню.) Отдай ему!

Парень протягивает чемоданчик Анатолию.

АНАТОЛИЙ. Оставляй, посмотрю.

АЛИК. Ага, посмотри, но смотри. (Отдаёт Анатолию чемоданчик и грозит пальцем.) Сейчас я уйду, потом посмотришь. (Парню.) Свободен!

Парень уходит. Алик и телохранители скрываются в конторе. Анатолий вертит чемоданчик в руках.

ЗАИКА. Что, Иваныч, Махно тебе кошелёк доверил?

АНАТОЛИЙ. Странный сундук. Тяжёлый, но ничего в нём не гремит и вообще не двигается.

Анатолий возится с чемоданчиком на прилавке мастерской.

ЗАИКА. Золото в слитках. Добавлю к портрету Алика. Они сейчас такое любят. Кого я только не писал. Генсеков, партийных бонз, директоров заводов, колхозников знатных и председателей. В колхозах вообще была лафа. И покормят, и напоят, и воздух… А там и до сеновала рукой подать. Какие я там пейзажи писал… Левитан с Шишкиным… Нет, ну, оценили бы. Барахло не увековечивали. А теперь – машины, дома, мебель. Без барахла уже нет личности. (Смотрит на чемоданчик.)

Иваныч, но может быть и взрывчатка.

Чемоданчик открывается, Анатолий заглядывает внутрь и поспешно захлопывает крышку. Заика отпрыгивает и замирает в полуприсяде.

Ого, ты чего, открыл уже?

Анатолий в замешательстве смотрит на Заику.

Ну? Что там?

АНАТОЛИЙ. Тебе, Заика, лучше не знать.

ЗАИКА. Да ладно, Иваныч, любопытно же.

АНАТОЛИЙ. Любопытство – порок, Коля. Сам бы хотел не знать, что там.

ЗАИКА. Чего мы тут, на рынке, не видели, Толя?

Входит Моша с удавом на шее.

Чур меня! Моша! Это же змея! Где ты её взял?

МОША. В зоомагазине дали поносить.

Моша садится на край сцены лицом в зал. Анатолий поднимает крышку кейса и показывает содержимое Заике.

ЗАИКА. Кнопки… А это что за экранчик? Видак, что ли?

Входит Кабанидзе. Моша подбегает к Анатолию, снимает с шеи змею и кладёт её на чемоданчик.

КАБАНИДЗЕ. Сумасшедший дом.

Из конторы выходит Алик.

АЛИК. Это вы мне звонили?

КАБАНИДЗЕ. (Показывает удостоверение.) Капитан ФСБ Кабанидзе.

АЛИК. ФСБ? А, переименовали же…

КАБАНИДЗЕ. Что, Махно, не признал?

АЛИК. Да как тебя, Кобанище, не узнать. Только как-то не вижу нас с тобой в сцене тёплой встречи одноклассников.

КАБАНИДЗЕ. Отойдём.

Кабанидзе и Алик отходят к краю сцены.

КАБАНИДЗЕ. Короче, Алик, чтоб ты знал: облаву не проводим, только чтобы не шуметь раньше времени. Но настанет час…

АЛИК. Кобан, можно по существу?

КАБАНИДЗЕ. Будет тебе и по существу, если напросишься. Короче, есть наколочка, что у ворот твоего рынка убили флотского офицера. На бомбиле ехал. С чемоданчиком.

АЛИК. На бомбиле с чемоданчиком?

КАБАНИДЗЕ. Смешно тебе?

АЛИК. Пока да.

КАБАНИДЗЕ. Короче, Алик, ты среди бандитов и воров человек авторитетный…

Алик протягивает следователю руки.

Что?

АЛИК. Вяжи, раз я вор и бандит.

КАБАНИДЗЕ. Не, доказательств маловато, да и конторе ты пока дорогу не переходил. Но придёт час…

АЛИК. Тогда не чеши языком.

КАБАНИДЗЕ. Короче, дело серьёзное, даже тебе не по масти. Пощупай братву. Твои же в перестрелке всяко участвовали. А я в долгу не останусь. Мне дешевле тебя подкормить, чем…

АЛИК. Чёт сладко ты запел. Нормально растолкуй расклад. «Короче, короче». Вот и давай – короче.

КАБАНИДЗЕ. Алик, короче, офицер этот непростой, президентский. Ходит за ним тенью.

АЛИК. Ещё короче!

КАБАНИДЗЕ. Президент наш… Ну, после тенниса, короче, уехал… Забыл офицера с чемоданчиком.

АЛИК. А коня с яйцами не забыл?

КАБАНИДЗЕ. Махно, ты тупой? Ядерный чемоданчик.

Алик смотрит на следователя испытующе и недоверчиво.

Осознал?

АЛИК. Да понял я, понял, Кабан, не дави. Пойдём вон лучше по мясному ряду прогуляемся, шашлыка тебе хорошего подгоним.

Алик и Кабанидзе уходят. Моша забирает змею и берёт чемоданчик за ручку.

ЗАИКА. Куда?!

Моша уходит. Нина подходит к Анатолию с ручной швейной машинкой.

НИНА. Не судьба нам с вами, Анатолий Иванович, сегодня поужинать. Ой, вы заняты, извините.

АНАТОЛИЙ. Судьба, Нина Андреевна, похоже, хочет сделать из нас героев анекдота.

ЗАИКА. Да, Нин, видак смотрим в Махновском портфеле.

Заика приоткрывает крышку чемоданчика, чтобы Нина увидела, что внутри.

НИНА. Как интересно. Надо же, какая техника! Правда, видеомагнитофон?

АНАТОЛИЙ. Ну, пусть так называется. (Заике.) Что ты лезешь, зачем ты ей показал?

НИНА. Нет-нет, Анатолий Иванович, не волнуйтесь, я ничего не видела. Хотела вас попросить, как будет минутка, посмотрите машинку. Трудозатраты компенсирую. Я её тут поставлю.

Нина Ставит машинку у входа в мастерскую. Входит Алик и его телохранители. Нина прячется в мастерской Анатолия.

АЛИК. Иваныч, какие у нас шансы на победу?

АНАТОЛИЙ. У нас? Разные.

АЛИК. Открыл, нет?

ЗАИКА. О, глянь, какие видаки научились делать в чемоданах. Похоже, отечественный.

АНАТОЛИЙ. Да что ж ты всё впереди паровоза-то… Отечественнее не бывает.

Алик рассматривает содержимое чемоданчика. Чтобы лучше рассмотреть приподнимает его так, чтобы было видно из зала.

АЛИК. Что это за приблуда?

АНАТОЛИЙ. Да чёрт его знает. Может, и видик, а может, и нет.

АЛИК. Экран не маловат? И куда кассету вставлять?

ЗАИКА. Надо ещё покопаться. Иваныч найдёт, куда вставить, это уж как земля за колхозом.

АЛИК. Землёй интересуешься, Заика? Ты закончил портрет Димы Мясоеда? Он ждёт не дождётся. Нехорошо людей динамить.

ЗАИКА. Так он же…

АЛИК. Ладно, Иваныч, благодарю за службу. Точно не знаешь, что это?

АНАТОЛИЙ. (Недовольно.) Не знаю…

АЛИК. Ладно, разнюхаем.

Алик закрывает крышку чемоданчика и уходит с ним в контору. Нина выходит из мастерской.

НИНА. Надо же, сам портфель понёс, даже своим башибузукам не доверил.

ЗАИКА. Ничего не понял. Диму Мясоеда убили полгода назад. Какой портрет он ждёт?

НИНА. Совсем люди свихнулись на барахле. А экран и правда какой-то слишком маленький, вам не кажется?

АНАТОЛИЙ. Кажется, кажется! И экран маленький, и кассету вставлять некуда. И вообще это никакой не видеомагнитофон… Провались он!..

ЗАИКА. Чего ж Махно над ним так трясётся, если сам не знает, что это?

НИНА. А что это, Анатолий, вы знаете?

АНАТОЛИЙ. Знаю, знаю. Только не знаю, к счастью или к сожалению.

ЗАИКА. Иваныч, не темни, скажи уже, что за диковина такая?

АНАТОЛИЙ. Да вы всё равно не поверите… Впрочем, вам придётся…

ЗАИКА. Жги, Иваныч.

АНАТОЛИЙ. Это ядерный чемоданчик.

ЗАИКА. Чего-чего? Ну хватит глумиться, Иваныч, скажи по чести, что за штуковина. Или ты сам не знаешь, только цену себе набиваешь?

АНАТОЛИЙ. Можешь не верить. Умрёшь неверующим.

ЗАИКА. Нет, откуда на рынке взяться ядерному чемоданчику?!

АНАТОЛИЙ. А ты пойди спроси у Алика. Быстрей пойдёшь, быстрей отмучаешься.

ЗАИКА. То есть? Опять не понял…

АНАТОЛИЙ. Землю пойдёшь с колхозом делить, портрет Димы… этого… Мясоеда дописывать… С натуры.

НИНА. Неужели это прям тот чемоданчик, с которым президент ходит?

АНАТОЛИЙ. Президент или министр обороны. Еще начальник генерального штаба. Три таких чемоданчика на боевом дежурстве… Только не ходят они с ними. Ай… Пф…

НИНА. Так всё же, это к счастью или нет, что вы и мы теперь знаем?

АНАТОЛИЙ. Смотря что лучше: быть убитым, зная, за что, или просто… как овца… в неведении.

ЗАИКА. Что ты заладил, Иваныч! Убитым, отмучаешься…

АНАТОЛИЙ. Коль, таблицу умножения в Союзе художников не учат? Ты думаешь, Алику нужны свидетели?

ЗАИКА. Да ты, вообще, откуда знаешь-то?

АНАТОЛИЙ. Я же всю жизнь, считай, в почтовом ящике проработал, кое-что знаю…

Входит Вадим.

ВАДИМ. Всем приветы! Свидетели чего, перестрелки?

АНАТОЛИЙ. Ещё один!

НИНА. Вадим, ты зачем приехал? Я сама магазин закрою.

ВАДИМ. Услышал, что стреляли, и приехал. У входа площадь оцеплена, еле просочился.

АНАТОЛИЙ. Ещё бы ты не просочился…

ВАДИМ. Анатолий, что вы шипите на меня всё время, что я вам сделал?

АНАТОЛИЙ. Ни мне, никому другому, ты ничего не сделал и не сделаешь, а вот наделать делов – это и у тебя, и у тебе подобных ещё впереди.

ЗАИКА. Ладно вам крыситься. Вадик, ты картины мои показывал? Помнишь, мы обещал?

ВАДИМ. Показывал, Николай Арсеньевич, человечку из американского посольства.

ЗАИКА. Неплохо. И что он?

ВАДИМ. Хочет заехать посмотреть, так сказать, живьём.

НИНА. Товарищи, вы о чём говорите? Наши жизни под угрозой. (Вадиму.) Наумов, иди домой, без тебя справимся.

ВАДИМ. Нин, я, конечно, твой, только давно уже не студент, а работодатель, забыла?

НИНА. Помню я всё, Вадик, иди домой, не надо, чтобы тебя здесь Алик увидел, и знать тебе ничего не надо. Во многом знании – многая печали.

ВАДИМ. Вы чего тут накосячили, неандертальцы? Что-то с магазином? Товар цел?

АНАТОЛИЙ. Не та аудитория, чтобы Екклесиаста цитировать, Нина Андреевна.

ЗАИКА. Слушай, Вадик, позвони этому своему, пусть приезжает прям сейчас или завтра утром.

ВАДИМ. Да погодите вы, Заика. Что случилось?

ЗАИКА. Что-что! Махно где-то ядерный чемоданчик спёр. Вот что случилось. Иваныч открыл.

ВАДИМ. Открыл, что Махно спёр?

ЗАИКА. Чемодан открыл.

ВАДИМ. Ага, то есть вскрыл. А мы тут каким боком?

ЗАИКА. Мы с Ниной рядом стояли, Махно видел, что мы… тоже видели. А тебе говорили, мол, иди, пока не видели. Теперь ты тоже свидетель, а свидетели Алику не нужны.

НИНА. Что же нам делать? Давайте сообщим… Как правильно сейчас говорить? Куда следует.

АНАТОЛИЙ. А куда сейчас следует? Сами попадём под подозрение. Да и разбираться долго не будут – им огласка тоже не нужна.