Читаем Бамблби онлайн бесплатно

1982 год

Искры фейерверком рассыпались из вывороченных суставов робота Б-127, а техническая жидкость обильно лилась из ран в его громоздком, бронированном теле все то время, что он вслепую пробирался сквозь деревья. Он был в бегах уже несколько дней, и ему не надо было обращаться к встроенной программе мониторинга и контроля рабочего состояния, чтобы понять: он близок к полной потере энергии. Он получил свои раны во время побега от группы людей, работавших в секретном военном подразделении, и битвы с другим роботом. Люди, включая того, кого они называли Агентом Бёрнсом, были уверены, что он – обычная машина, и, казалось, думали только о том, как его уничтожить. Но он был куда больше чем просто машина.

Б-127 был автоботом – солдатом-миротворцем с планеты Кибертрон – и союзником Оптимуса Прайма, набирающего силу лидера автоботов. Б-127 не знал, где сейчас находился Оптимус Прайм и другие. Робот, который напал на него, был десептиконом – заклятым врагом автоботов, и это нападение было далеко не единственным случаем, когда они прилетали на Землю. Б-127 знал, что нападения будут продолжаться до тех пор, пока его не схватят. И автоботы, и десептиконы обладали способностью сканировать любые земные транспортные средства, а затем трансформировать собственные тела в их форму. Однако, как и всем автоботам, Б-127 для такой трансформации и поддержания жизнеспособности нужна была драгоценная зеленая энергия, называемая энергоном. И именно ее у него практически не осталось.

Робот тяжело вздохнул, прислушиваясь к клокочущим звукам в груди. Там была рана, которая не позволяла ему говорить. Б-127 задумался, сколько еще времени он сможет оставаться на ногах.

Он медленно и тяжело шел сквозь деревья, пока наконец не добрел до заброшенной стоянки, рядом с которой торчал старый знак с названием «Брайтон-Фолс». Но робот не был до конца уверен, где находится, несмотря на то что слышал человеческий смех и плеск воды где-то поблизости. Он попытался заглянуть за окружающие деревья, и ему показалось, что там виднеется озеро. Тут зрение Б-127 окончательно расфокусировалось, и он рухнул на колени, а потом завалился на бок. Он чувствовал, что последние капли энергии вот-вот покинут тело, но тут сработала автоматическая система выживания, просто вырубившая его.

Сначала он перестал слышать купающихся, а потом у него пропало и зрение. Последнее, что он увидел, была раздолбанная машина, припаркованная кем-то из пловцов там, где заканчивалась грунтовая дорога.

Автомобиль был желтый «фольксваген жук» 1967 года.

Агент Бёрнс считал себя человеком действия – тем, кто умеет добиваться результатов вне зависимости от сложности задачи. Но сейчас он не справился со своей миссией. Б-127 был где-то поблизости и все еще представлял угрозу.

Бёрнс сидел в секретном бункере и размышлял о той опасности, которая нависла над человечеством с того момента, как эти проклятые кибертроны прибыли на Землю. Сохранить наш мир в целости и сохранности – его главная цель. Он выследит Б-127 и, при необходимости, уничтожит робота до того, как тот сможет погубить его родную планету…

1987 год

Сегодня, накануне своего восемнадцатилетия, Чарли Уотсон не хотела просыпаться и вставать. Ни тогда, когда настроенный на восемь утра будильник ее цифрового радио зазвонил; ни когда диджей местной станции рассказал о прогнозе погоды на сегодня, пообещав ее родному городу, Брайтон-Фолсу, штат Калифорния, палящую жару; ни – тем более – когда он поставил последний хит Мадонны – Who's That Girl.

– Заткнись… – пробормотала Чарли в подушку. Не открывая глаз, она протянула руку и попыталась нажать на кнопку «выкл.», но трижды промахнулась, а потом сбила радио на пол. Когда оно наконец замолкло, девушка понадеялась, что сломала его всерьез и надолго.

В итоге она все-таки открыла глаза и выбралась из кровати. На ней были футболка, мужские семейные трусы и непарные носки. Стены ее не самой опрятной девичьей спальни украшали плакаты с Дэвидом Боуи, Roxy Music, Adam Ant и The Smiths, а единственным доказательством попыток хоть как-нибудь прибраться в царящем хаосе была коробка из-под ботинок, набитая медалями за участие в соревнованиях по прыжкам в воду.

По пути в ванную она автоматически провела пальцами по старой фотографии в рамке. На снимке они с отцом сидели на капоте красного «шевроле корвет» 1959 года. Отец купил эту машину, собираясь отреставрировать, но благие намерения так и остались невыполненными, и «корвет» до сегодняшнего дня пылился в гараже их дома рядом с двумя такими же старыми автомобилями.

Почистив зубы и нацепив рваные шорты и мятую майку, которую она уже надевала несколько дней назад, но не потрудилась выстирать, Чарли прихватила обувную коробку и спустилась на кухню. Ее мать, Салли, мыла посуду, а отчим, Рон, вытирал тарелки и чашки полотенцем. Салли работала медсестрой и сейчас была в медицинском халате. Они с Роном о чем-то шептались, а потом их губы соединились в поцелуе.

«Фу!» – подумала Чарли. Она обошла родителей и бросила коробку со всем ее содержимым в мусорное ведро.

Салли обернулась на звук, заглянула в мусорку и спросила:

– Это… разве это не твои награды за участие в соревнованиях по прыжкам в воду?

Чарли небрежно пожала плечами:

– Они занимали слишком много места в моей комнате.

Салли попыталась заглянуть в глаза дочери:

– Когда-нибудь ты пожалеешь об этом. Как и о том вороньем гнезде, в которое ты превратила свои волосы.

Не обращая внимания на мать, Чарли посмотрела на их собаку, Конана, обнюхивавшую мусорное ведро, и заметила пустую миску для собачьего корма.

– Ребята, вы вообще кормили Конана или просто позволяете ему умереть с голоду?

– Можешь и сама его покормить, – предложила Салли и передала ей коробку с собачьей едой. – Мне бы не помешала твоя помощь и в другом.

Насыпав еды в миску, Чарли начала атаку:

– А знаешь, что нужно для того, чтобы я была более полезной в этом доме? Вот будь у меня машина, я бы выполняла какие-то поручения, делала то, что вам самим делать не хочется. Так сказать, действительно вносила бы свой вклад…

Салли вздохнула:

– Чарли…

– Не знаю, помнишь ли ты, но у меня завтра день рождения, – продолжила Чарли. – Идеальный повод, чтобы подарить мне немного наличности. Всего пять сотен баксов, и я наконец смогу доделать «корвет».

Салли снова вздохнула:

– Чарли, мы об этом уже говорили. Мы не в состоянии бросать на ветер кучу денег, чтобы починить машину, которая, скорее всего, уже никогда не заведется. Мы просто… не можем.

Прежде чем Чарли успела запротестовать, за спиной у нее раздался боевой клич:

– Кий-а-а!

Она повернулась и увидела на пороге кухни своего двенадцатилетнего брата Отиса. На мальчике было белое кимоно, а вокруг его талии красовался желтый пояс.

– А, Отис-сан! – воскликнул Рон. – Приветствую тебя!

– Кий-а-а! – снова крикнул Отис.

Он поднял руки и рубанул ими прямо перед лицом отчима.

Играя, Рон отступил:

– О нет, я пропустил удар!

Отис рассмеялся:

– Мастер Ларри сказал мне, что я самый быстрый из всех, кто когда-либо получал желтый пояс!

Салли сияла, глядя на Отиса.

– Ты выглядишь таким взрослым в этой куртке для карате. Мой мальчик становится мужчиной…

Затем она взглянула на кухонные часы и воскликнула:

– Боже, я уже опаздываю! – Она повернулась к Чарли. – Забросишь брата на карате по дороге на работу?

– Я могла бы, если бы у меня была машина.

– Просто позволь ему ехать за твоим велосипедом, чтобы никто его не похитил.

– Похитил?! – переспросила Чарли. – Ты ведь только что сказала, что он теперь мужчина!

– Если кто-нибудь попробует на меня напасть, я разорву ему селезенку, – заявил Отис, а потом добавил, подхватывая свой скейтборд: – Пошли, Чарли!

Застонав, Чарли вышла за Отисом из дома, стоявшего в самом конце непроезжей улицы, граничившего с травянистым болотом и – с заднего двора – имевшего вид на океан. По подъездной дорожке они дошли до того места, где девушка парковала свой мопед не самой последней модели. Она восстановила и пыталась усовершенствовать его двигатель, но так и не смогла заставить мопед двигаться быстрее пятнадцати миль в час.

Когда она взобралась на сиденье, Отис. принялся привязывать старую скакалку к задней части рамы мопеда. Потом он проверил натяжение импровизированного буксирного троса, чтобы убедиться, что тот не помешает выполнять трюки на скейтборде. Чарли завела двигатель и потихоньку поехала, позволяя брату мягко тронуться на его средстве передвижения. Она смотрела вперед, стараясь игнорировать соседские дома, чтобы избежать даже визуального контакта с кем бы то ни было. Буксировка младшего брата всегда приводила ее в смущение.

Попетляв по проселочным дорогам, они в конце концов выехали на Мэйн-стрит, вдоль которой росли деревья, а также располагались продовольственные лавки, магазины с товарами для дома, рестораны. Они проехали мимо женщины, подметавшей верандочку своего кафе, где торговали замороженными йогуртами. Она улыбнулась и помахала им. Отис, должно быть, узнал ее. Он махнул одной рукой, другой крепко держа скакалку, и, улыбнувшись, крикнул:

– Доброе утро, миссис Кэллоуэй. Прекрасная погода сегодня утром, не правда ли?

Миссис Кэллоуэй кивнула в ответ и засмеялась.

Когда они проехали кафе, Чарли оглянулась:

– Ну и подлиза же ты, Отис!

– Я просто очарователен! – возразил Отис – И отныне я буду получать йогурт со скидкой. Возьми способ на заметку!

Дети в белых кимоно с тканевыми ремнями толпились на тротуаре, ожидая возможности войти в додзё – зал для занятий восточными единоборствами – мастера Ларри. На фасаде здания были написаны какие-то японские иероглифы.

Когда Чарли и Отис приблизились к додзё, мальчик отпустил веревку и ловко подрулил на своем скейтборде к тому месту, откуда стоявшие дети могли его заметить. Подкатив к ним на скорости, он спрыгнул на землю, поддел ногой скейтборд, тот подлетел, перевернулся в воздухе, приземлился и тут же снова оказался под ногой Отиса. Тронувшись, Чарли услышала, как друзья мальчика нахваливают его трюк. Скакалка осталась привязанной к мопеду и теперь волочилась за ним.

Она приехала на набережную Брайтон-Фолса – здесь располагался старый парк развлечений с горками и деревянными аттракционами, а также была территория с множеством киосков с игровыми автоматами и закусочных, уходившая далеко за общественный пляж. Чарли работала в «Хот-доге на шампурах» – закусочной, которая размещалась в небольшой хижине и торговала именно тем, что значилось на вывеске.

Когда она остановилась за киоском, ее босс – Крейг – только открывал свое заведение. Она знала, что ему всего двадцать два года – он трижды сказал ей об этом на прошлой неделе. Заметив Чарли, Крейг выразительно постучал указательным пальцем по стеклу своих часов:

– Ты опоздала на семь минут…

– Сейчас только девять, Крейг. И отчего-то я не вижу вокруг толпы людей, жаждущих в этот час полакомиться сосисками.

Но сразу после ее слов какой-то человек взволнованно крикнул:

– Эй, привет! Я жажду!

Крейг бросил суровый взгляд на Чарли, которая вздохнула так, словно выпускала пар. Она и представить себе не могла, каким образом дешевая закусочная на набережной могла вселить в человека то невероятное самомнение, которым обладал ее босс.

Она позволила Крейгу позаботиться о клиенте, а сама вошла в хижину, чтобы переодеться в рабочую форму. Будучи «штатным работником и официальным представителем» такого уважаемого заведения, как «Хот-дог на шампурах», она должна была носить «фирменную» одежду: отвратительную разноцветную рубашку, бейсболку и шорты. Ей не нужно было зеркало, чтобы понимать: она похожа на клоуна из третьеразрядного цирка. И она не нуждалась в гадалке, чтобы знать, что ее день уже ничто не улучшит.

Что ж, на самом деле ее день стал намного хуже…

Наступал полдень, и в «Хот-доге на шампурах» суетилась куча голодных посетителей. Чарли стояла за стойкой, стараясь вовремя выполнять заказы и готовить всё новые порции лимонада. Она устало поглядела на жующие лица, а затем перевела взгляд на группу старшеклассников из ее школы, которые зависали рядом с парковкой, пытаясь выглядеть круто. Большинство из них носили «варёнки» и футболки с немыслимыми узорами; волосы их были начесаны, что должно было придать им вид участников клипа какой-то поп-группы. В центре всеобщего внимания, вне всякого сомнения, был Трип Саммерс – высокий красивый парень с тонкими чертами лица и простой улыбкой. Его окружала группа девчонок, которых Чарли уже давно называла «миленькими злючками». Самой красивой из них и при этом самой злобной была Тина Ларк, которая водила BMW с откидным верхом и никогда не забывала упомянуть о том, что ее семья была «нехило упакована». Наклонившись поближе к Трипу, Тина ела корн-дог [Корн-дог – сосиска, запеченная в кукурузном тесте].

Когда Чарли наконец смогла хоть немного передохнуть, она заметила своих подруг Лиз и Бренду, работавших в лавке с корн-догами, и помахала им. Лиз и Бренда смотрели на «миленьких злючек» с восторгом.

– Я хочу такие же гольфы. Как они их называют? Гетры? – сказала Лиз.

Бренда кивнула:

– Они так классно смотрятся!

– Так круто! – согласилась Лиз. – И кто только придумал такую прелесть?!

– Какой-то сумасшедший, – подошла к ним Чарли и показала длину входящих в моду вещичек. – Если вам холодно только от лодыжки до колена, то, скорее всего, вы больны!

Лиз и Бренда посмотрели друг на друга. Лиз откашлялась, посмотрела на Чарли и сказала:

– О, хм, хм… мы хотели поговорить с тобой кое о чем… Мы знаем, что завтра твой день рождения…

– Да, – отозвалась Чарли, – я думала, что мы можем устроить что-то такое простенькое. С бургерами. Поговорить о том, что станем делать, когда окончим школу. Ты ведь водишь машину, Брен?

Бренда посмотрела на Лиз и выдавила из себя что-то нечленораздельное.

– Что? – переспросила Чарли. – Что не так?

– Нет, это просто… – Бренда говорила, не поднимая взгляда от земли. – Я не знаю, так ли хороша эта идея…

– О чем вы говорите?! – Чарли перевела взгляд с одной подруги на другую.

Лицо Бренды покраснело. Ее взгляд, обращенный к Лиз, красноречиво просил о помощи.

Смотря Чарли прямо в глаза, Лиз наконец заговорила:

– Понимаешь, мы не знали, как тебе это сказать, но… в последнее время ты так сильно изменилась…

Чарли смутилась и застыла, пытаясь понять, что же все-таки происходит.