Читаем Балтийская мелодия онлайн бесплатно

Город, в котором произошли события, является фантазией автора. Поэтому не ищите этот населенный пункт на карте, даже, если вам показалось, что вы-то узнали местность. Персонажи также вымышлены, и любые совпадения с реально живущими или когда-либо жившими людьми случайны.

– Кровь! Это кровь! – Глазки Элеоноры Тимофеевны закатились. И она с глухим стуком упала на ступени. Дама была не худенькая, более всего походила на копну, и, упав, заняла собой почти всю лестницу. Тр-р-р-р-р! Юбка зацепилась за гвоздь и слегка порвалась. Из хозяйственной сумки с шелестом выскальзывали какие-то пакеты, пакетики и кульки. А с потолка слегка посыпалась побелка.

Василия Чижикова от неминуемой травмы спасла отменная реакция. Успел отскочить в сторону, и упавшая лишь слегка задела его ногой. Другая дамская нога коснулась красного пятна на полу.

– А-а-а-а-а! – завопила валяющаяся и вновь закатила глазки.

Предусмотрительно оставшиеся на верху лестницы две другие тетки с криками и космическими скоростями бросились наутёк.

– Помогите! Помогите! – Верещали они на два голоса. Но, оказавшись на детской площадке, неожиданно успокоились и уселись на лавочку.

– Макаровна, – спросила одна, – а ты труп-то видела?

– Нет!

– А где же он?

С недоумением они посмотрели друг на друга.

– Слышь, Матрёна, – Макаровна пихнула товарку острым локотком и с ехидством заявила, – а Элька-то на бобах осталась!

– Как так?

– Она Семёна окрутить хотела. В прошлые выходные была я у кумы, она по соседству с Элеонорой живёт. Вижу гуляет эта по садику, гуляет, да на улицу выглядывает. А тут – глядь! Семён идёт. Откуда идёт не знаю. А эта к калитке подходит и так любезно ему, мол, заходи ко мне, чайку выпьем. А он ей, не могу, мол, занят. А она ему, пиво у меня попьем с угрём копченым. И пальчиком его манит.

– А он что?

– Ясно, что! Разве мужик против пива устоит? Так и пошел к ней пиво пить.

– Что делает баба! Совсем осмелела! – Неожиданно Матрёна захихикала. – Куда ж ей мужика, если сама-то всё по аптекам бегает: без успокоительных капель и дня прожить не может?

Теперь хихикали обе. Далее они немного посудачили ещё на тему женской свободы и пошли со двора.

В подвале часовщик Горелик, маленький, с густыми бровями пытался включить фонарик. Тот загораться не пожелал.

– Дама! Что вы тут улеглись! Не делайте нам нервы! – сверкнул он глазами. – Не мешайте офицеру-следователю смотреть на окрестности! Умоляю!

И через несколько секунд:

– А трупа-то и нет! Напрасная тревога.

Василий Чижиков не был следователем. Простой опер. Стоял он в мрачноватом повальном помещении, пытаясь прикрыться служебной папкой от падающей с потолка какой-то дряни.

– Не обращайте внимания, – показал Горелик вверх, – ремонт там хозяева делают. И штукатурка старая падает, и побелка сыпется. А то и вода откуда-то капает. В моей клетушке то же самое.

Часовщик Горелик арендовал другое маленькое помещение в том же подвале.

– Гражданка Кавалеридзе, почему вы заявили, что в подвальном помещении по указанному адресу находится труп сапожника Литвака Семёна Иосифовича?

Элеонора Тимофеевна моментально пришла в себя, поднимаясь со ступеней, проскрипела:

– А как же! Зашла к нему по делу, а из двери такая вонь! Точно, труп! А в замочную скважину не видно и в окно-то не разглядеть.

– А по какому делу вы хотели видеть Литвака?

– По личному!

Кавалеридзе не хотелось рассказывать, что пришла она забрать старые семейные фотоальбомы. Она на свой страх и риск выпросила их у одной своей знакомой, сын которой занимался раскопами. В свободное от основной работы время. Сыновнее хобби приносило неплохой доход, что знакомая смогла стать единственной владелицей старинной виллы в курортном городе. Виллу отреставрировали. Восстановили оригинальный камин. И он даже работал!

Литвак имел подобное хобби. То есть он копал. И тоже в свободное время.

С одной стороны, Элеоноре Тимофеевне хотелось, чтобы Семён наконец-то обратил на неё более пристальное внимание и сделал ей брачное предложение. С другой – поправить материальное положение. И решение ей виделось одно. Быть полезной Литваку в поисках антикварных вещиц. Упросила знакомую одолжить старые немецкие альбомы. А уж Семён сможет найти в них полезную для себя информацию.

Один раз она передала старую исчерканную немецкую топографическую карту, найденную в вещах покойного мужа. Литвак нашел старинные каминные часы, которые оставил себе, и почти не поврежденный эмалевый медальон, который передал Элеоноре Тимофеевне. Часы не имели одной стрелки. Кроме того, механизм был поврежден основательно. Литвак поставил их в мастерской. Для красоты, так он объяснил.

А медальон Элеонора почистила и с удовольствием носила как кулон.

И надо же случится такому, что альбом потребовалось срочно вернуть. Она успела забежать к Литваку домой, но там его не застала. Прибежала в мастерскую – и тут нет. При сложившихся обстоятельствах она заволновалась. Не дай-то Господь что-то с ним произошло. Копателей много. Не поделили что-нибудь. Или ещё хуже что!

Но разве признаешься полицейскому, что сапожник на самом деле копатель?

Глядя на выражение лица Кавалеридзе, Чижиков понял, что не желает она при свидетеле рассказывать о причине, по которой пришла к сапожнику.

– Почему вы называете отсутствующего антикваром?

– А кто ж он ещё! К нему всегда такие личности ходили и всё ближе к ночи! Специально, чтобы никто не заметил. Часы у одного, я видела, на руке дорогие. Руку повернул – как сверкнуло! Неделю назад один такой в пиджаке кожаном пришел. Уже темно было. А я пошла мусор выносить. Смотрю: выходит, а в подвале свет горит, значит бизнесмен наш ещё на месте был. Конечно антиквар, кто ж ещё?

– Как вы странно мусор вечерами выносите! Помойка-то в другой стороне от вашего дома. – Снова встрял часовщик.

– Не ваше дело куда я с мусором хожу. А я, может, перед сном заодно прогуливаюсь, чтобы сон крепче был! Так и в программе «Здоровье» по телевизору предлагают.

«Действительно, странно. С той стороны и окошка подвального не видно», – подумал полицейский, но вслух ничего не сказал.

Кавалеридзе продолжала:

– Некоторые на машине подъедут. Придут, а с пакетами выходят. Конечно, антиквариат покупали и выносили. Жульё!

– Послушайте, мадам! Семён Иосифович был сапожником! А иногда летом садился с гуталином, щетками в кибитку у перекрёстка и чистил обувь! Недорого, к тому же! – Вновь говорит часовщик.

– Вы когда видели сапожника последний раз? – спросил полицейский часовщика.

– Примерно, неделю не видел. И не слышал. Через стенку. И не слышал, чтобы он по лестнице спускался или поднимался. Лестница у нас громкая.

Вошедшие находились в небольшом помещении, темном, разделенном прилавком-бортиком на неравные части. Меньшая для посетителей. В большей размещался сапожник со всему бебехами, необходимыми для работы. Маломощная потолочная лампа придавала помещению вид крайне таинственный. У одной стены светлел старенький холодильник "Минск". Наверно, это агрегат можно было определить самым роскошным предметом в каморке. Хотя… В самом дальнем углу – старинные часы. Небольшие. С каменным основанием. Перламутровым циферблатом. Не работающие. Без часовой стрелки. С трещиной на корпусе. Часы Василию очень понравились.

"Немецкие,"– в этом Василий был уверен. Насмотрелся на такие вещи в старых домах.

В помещении имелось окошко, под самым потолком. И выходило оно в переулок, а не во двор.

"Ни света, ни воздуха," – подумал Чижиков.''

Холодильник выключен, дверца приоткрыта. И неприятный запах оттуда. Чижиков подошел ближе и увидел на полке кусок позеленевшей колбасы.

Перед холодильником образовалась лужа. Размораживать взялся хозяин, да что-то отвлекло. Яркое красное пятно на полу – кетчуп из опрокинутого пакета.

– Понятые, смотрите сюда: вот колбаса протухшая, вот кетчуп пролитый. Источник запаха и основа «кровавой» лужи. Никаких трупов нет. Сейчас протокол составим.

Полицейский оглянулся и увидел, что понятые таинственным образом исчезли.

– Они испугались и убежали, – вежливо пояснил часовщик, – давайте, я пойду, поищу…

– Нет. Оставайтесь здесь. Сейчас составлю протокол, подпишите и пойдёте.

Часовщик завопил:

– Ой-ой! У меня же бизнес! Так и вижу, как каждую минуту моя прибыль испаряется!

– Куда это, интересно, испаряется? – Кавалеридзе решительно выставила вперёд нижнюю челюсть. Маленький кусочек потолочной дряни попал на её плечо и лежал, изображая эполет. – Что-то я очереди перед вашей дверью не вижу! Или уже привидений здешних обслуживаете?

– Тьфу на вас! Не каркайте! – пискнул часовщик.

Сверху раздался удар. Потолок чуть дрогнул. Мелкая штукатурка слегка припудрила присутствующих.

Полицейский отряхнулся.

– Я, может, тоже сегодня занята. А стою здесь спокойно, выполняю свой гражданский долг. А вы как гражданские долги выполняете? Отлыниваете, небось?!

– Да тьфу на вас! Вот привязалась! Злыдня!!!

Тем временем, Чижиков составил необходимые бумаги.

– Граждане! По очерёдности прочитайте и распишитесь. Если есть замечания, имеете дополнения можете указать.

Оказавшиеся в качестве понятых, Кавалеридзе и Горелик несколько угомонились.

– А теперь, гражданка Кавалеридзе, будьте любезны пройти в отдел, объяснение давать будете за ложный вызов! Кто теперь слесаря оплачивать будет? Вы что ль?

Элеоноры Тимофеевны молчала.

Объявились два слесаря. Молодые мальчишки допризывного возраста.

– У вас есть замок, который сюда взамен ставить? – Спросил тот, что постарше, внимательно оглядывая дверь. Осмотрел стену за дверью: на гвозде висел ключ.

– Да откуда замок-то?

– Верхним замком не пользовались?

– Не могу сказать.

– Сёма запирал дверь только на нижний. Не знаю почему. Не спрашивайте.

– Если других вариантов нет, то предлагаю личинку из верхнего взять и вниз переставить. И ключ подходит. Замок работающий. А вы дверь опечатаете.

Они быстро и аккуратно сделали свою работу, торжественно передали ключ от замка полицейскому и удалились.

«Так хорошо неделя начиналась, – думал Чижиков, – и тут эту чёртову склочницу принесло! За что мне это?»

Впервые молодой полицейский Василий Чижиков повстречался с Кавалеридзе в судебном заседании, в котором указанная дама выступала частным обвинителем. А Чижиков принёс для суда характеристики на участников процесса. Он спокойно дождался, когда ему предоставят слово, зачитал принесенные им документы и по разрешению суда тихо покинул зал. Дверь в зал заседаний осталась чуть приоткрыта.

Свидетели из коридора по очереди подглядывали в приоткрытую дверь и давились от смеха.

А гражданка-обвинитель начала своё выступление:

– Я женщина одинокая. Всю свою жизнь я посветила воспитанию молодого поколения. Я всю жизнь отдала ниве народного образования! Так оно когда-то называлось.

Вдруг начала декламировать:

– Удачи вам, сельские и городские

уважаемые учителя,

Добрые, злые и никакие

капитаны на мостике корабля!

В моей трудовой книжке …1

– Гражданка Кавалеридзе! Выступайте по существу!

– Вот такое наше правосудие! Только рот затыкать …

И дальше в том же духе.

«Долго же она до существа добираться будет!» – Усмехался молодой полицейский, направляясь по длинному узкому коридору к выходу. В след неслась очередная декламация Кавалеридзе:

– Школьные годы чудесные,

С дружбою, с книгою, с песнею.

Как они быстро летят!

Их не воротишь назад.

Разве они пролетят без следа?

Нет, не забудет никто никогда

Школьные годы2.

Стук судейского молотка.

– Пусть заплатит мне! – Кавалеридзе-копна тыкала пальцем в другую участницу процесса, фигурой напоминающую жердь. – Она меня избила! Одела на голову мне ведро с помоями! Сломала очки!

И вытащила нечто из сумки и потрясла этим в воздухе. Это были очки без левой линзы со слегка погнутой дужкой.

– Расскажите, как деяние произошло? – встрял адвокат. Костюм импортный. И галстук модный, с крупным ярким рисунком.

– Вечером вышла из квартиры. Иду себе с ведром, мусор выкинуть. Эта как выскочит, и ведро мне на голову! Очки упали и сломались! Видите!

– Предлагаю частному обвинителю огласить маршрут, по которому она передвигалась, и предъявить вещественные доказательства? – Вопрос от адвоката обвиняемой.

«Копна» подскочила ближе к судье и опять потрясла очками.

– Вот мои доказательства!

Жердь, она же обвиняемая звалась Простынкиной. Она вскочила со скамьи и также ринулась к судье:

– Врёт она! Она – соседка моя. Проживаем на одной площадке. Её дверь так, а моя – так. Эта гражданка за мной подсматривает и подслушивает. Из зависти. Пришел ко мне знакомый, принёс торт, цветы, ещё кое-что…

– Бутылку и закуску!

– Откуда знаешь?

– Я видела, из пакета торчали! – Выкрикнула обвинительница.

– А-а-а!!! Подсматривала! Призналась! – Захохотала жердь.

– Только мы решили встречу отметить, – продолжила обвиняемая, – слышу что-то у двери зашуршало.

– Да! Из квартиры доносились такие странные звуки…

– Ах, ничего интересного! Это были вариации Рахманинова!

– Ничего себе – не интересно! Звучали вариации Рахманинова, а вышел из комнаты магазинщик Тарелкин!

Количество зрителей, прильнувших к приоткрытой двери, значительно увеличилось.

– Стороны – ближе к делу!

– Так вот! Слышу, вроде, ворочается кто у двери. Накинула халатик, открываю, а она глазом в замочную скважину уставилась. Тут дверь её и толкнула, а ведёрко на голову и сверзилось!

– А-а-а!!! – В свою очередь орала Кавалеридзе. – Бесстыдная! Призналась!

В коридоре Вася попался на глаза шустрой девице из канцелярии и согласился попить «за компанию» чайку с бисквитным изделием под названием «картошка». Чай был свежезаваренным, пирожное украшено цветочками и листиками из крема, что создало некоторый уют в служебном помещении. Тихо и спокойно. Но недолго.

Неожиданно что-то зашипело, раздались крики, кто-то завизжал, потом топот многих ног. Мимо канцелярии неслись к выходу стороны процесса, пихаясь руками и лягаясь ногами, свидетели, адвокаты, которые и в такой ситуации старались сохранять вид важный и солидный: галстуки на боку, рубашки, выдернуты из-под ремней, но деловые папки и портфели в руках. Навстречу гремел армейскими ботинками пристав. Отставив пирожное в сторону, Чижиков стремительно бросился вперёд! Ворвавшись в зал, он задохнулся, из глаз хлынули слёзы, из носа сопли. В зале какой-то злоумышленник распылили вещество типа «Сирень». Пристав помог распахнуть окна, к счастью, их было три. Стулья и бумаги валялись на полу, как будто тут прошел маленький ураган.

– А где судья!

– Мы здесь. – Судья была спокойна. Аккуратно вытирала глаза. Вместе с секретарём они вовремя укрылись в совещательной комнате.

Через некоторое время помещение было приведено в относительный порядок. Судья взяла в руку судейский молоток и поигрывала им.

– Зовите участников процесса в зал! – Указала она секретарю.

Однако, ни стороны, ни свидетели, ни адвокаты не появились. Дело отложили.

Позже, Чижиков узнал, что стороны так и не являлись, и дело закрылось.

Вот такие гражданки обитают в его родном городе!