Читаем Байка о рыбалке мечты онлайн бесплатно
Итак, мы продирались через чёртов первобытный непролазный лес. Каждому растреклятому дубу, который здесь рос, не считая прочих монстрообразных буков, ясеней, тиса и другой растительности, наводнившей эти места с древних времён, должно было лет по шестьсот. А остальное пространство между ними было заполнено кустарником без ягод, зато непременно с шипами.
Солдаты Отряда матерились. Лучше сдаться, чем продолжать так страдать. Смерть под пыткой и то слаще.
Я горжусь своей стойкостью и способностью переносить лишения, но и я был близок к тому, чтобы сдаться.
Командование было разочарованно не меньше, но это был наш собственный выбор. Ничего с этим не поделать, только смириться.
— И в горе, и в радости, — так об этом выразился Ильмо. — Приходится терпеть это дерьмо, зато и о Взятых мы не слышали уже девять дней.
— Наверное, ждут, что мы поджаримся в собственном соку. Сидят где–нибудь, и под выпивку режутся в карты.
Кстати, да. Я забыл упомянуть жару. Много жары. И влажность. Каждое утро лес наполнялся туманом. И каждый день после полудня дождь.
Отдельно стоит упомянуть жуков. Миллионы. Но худшими были слепни. Жалят сильнее, чем оса.
Ещё тут воняет гниющей листвой, живут паразиты. И грибок.
Мы выдержали все испытания со стороны врага, делали все возможное, чтобы от них избавиться. Однако теперь казалось, что мать–природа нас доконает без особых усилий. Какая жестокая ирония. Четыреста лет истории закончились в лесу, который ничего не делал, только мешал идти.
Ворчун, ворчун!
Да, я постоянно ворчу.
Сейчас здесь все постоянно ворчат. Даже Душечка ворчит, а ведь она немая
Раздался поросячий визг.
Ну, наконец–то хорошая новость! Хорошая!
Разведчики добыли кабана.
Их здесь водится преизрядно. И каждая добытая хрюшка означала, что нам не придётся жертвовать вьючными животными из нашего оскудевшего каравана.
Продираясь через кусты передо мной выскочил Трепач с криком:
— Мы нашли дорогу!
— Ого! Рассказывай! — наш Лейтенант был поражён.
Весь наш поредевший командный состав, включая Одноглазого, Гоблина, Молчуна, Душечку и меня, окружил тощего парня. Его прозвали Трепачом за то, что он всегда все преувеличивал.
Он доложил:
— Ильмо просил передать, что осталось меньше ста метров. Там находится просека четыре метра шириной, без крупных деревьев, только немного расчистить кусты. Он пошёл разведать, что там впереди.
Ильмо был прав. Он нашёл призрачную дорогу, которой не пользовались целую вечность, но её вымостили так хорошо, что она до сих пор не заросла — только сорняками и кустами.
— Мать всех дорог, — высказал своё мнение Одноглазый.
— Должно быть, её строили серьёзные инженеры, — заявил Гоблин
— Ребят, не нервируйте меня.
— Да? И с какой стати? — спросил Одноглазый.
— Хотя бы по поводу того, что мы не знаем, куда направляемся. Вдруг, они не только дороги научились мостить, но и ещё кое–что умели?
Гоблин в красках высказался по поводу моего непревзойдённого таланта в каждую бочку мёда добавлять здоровенную ложку дёгтя.
— Между прочим, это естественное следствие того, что я столько лет провёл в вашей тёплой компании.
— Столько счастья и одному тебе?
До наступления темноты из чащи на просеку удалось выбраться только трети Отряда, и начать более лёгкий путь. На небо за нависшими ветвями взгромоздилась огромная оранжевая, потом жёлтая люстра, которая затем приобрела кремовый оттенок. Не могу вспомнить, когда ещё видел столь драматичный восход луны.
Для нас практической ценности от данного представления не было никакой. Оставалось только наслаждаться зрелищем.
Засыпал я в предчувствии тревожных снов. Вся жизнь на службе подсказывала, раз день прошёл хорошо, жди кошмаров ночью. На этот раз обошлось. И даже по нужде пришлось вставать только один раз, что можно считать божьим благословением. И даже в этот момент гром среди ясного неба не ударил.
Три удачи подряд.
Ильмо, Масло и Ведьмак шли впереди тремя группами во главе прокладывающих нам путь передовых дозоров. Наконец–то мы полностью выбрались из глухой чащи к северу от Моря Мук, по крайней мере — на какое–то время, что не могло не радовать, но тут передовой отряд поступил сигнал остановиться.
Возможны неприятности.
Необходимо было принять решение.
Нашему Лейтенанту, чьей задачей было принимать тяжёлые решения (в смысле непростые, а не плохие), пришлось направиться в голову колонны, дабы осмотреться.
С десяток ветеранов поплелись туда же за компанию.
Состояние дороги улучшалось. Внезапно, мы вышли из леса на открытое пространство.
"Охренеть!" — наше единодушное мнение. И ещё одно "Охренеть!", едва мы увидели, то, что поджидало впереди.
Лес заканчивался на узком пространстве на краю обрыва высотой метров двадцать. Потом дорога сворачивала вправо и, воспользовавшись естественным уклоном, плавно спускалась к берегу самой широкой реки на моей памяти. Русло было шириной примерно в милю. Из–за частых дождей вода в реке была высокой и мутной, но без сильного течения.
В том месте берег, к которому спускалась дорога, расширялся, и там она упиралась в мост, находившийся в полуаварийном состоянии, но все ещё как–то стоял. Лейтенант уже орал нашим братьям–инженерам Клету, Лофту и Лонгину, чтобы они пошевелили своими толстыми жопами и проверили, можно ли перебраться по этой развалюхе.
Леденец отметил:
— Отсюда дальний пролёт выглядит получше.
Можно выдохнуть? Может быть.
На самом деле мостов было два. Тот, что находился прямо перед нами, простирался примерно на сто двадцать метров над мутными водами, дотягиваясь концом до крупного острова, занимавшего половину реки. Остров был густо покрыт деревьями и кустарником, и что на нем находится, было не ясно.
Позади нас из леса подтягивались солдаты и раздавались их поражённые увиденным возгласы.
Инженеры направились на проверку моста.
— Там есть люди. — Глазастый Гоблин указал на едва различимое пёрышко дыма, поднимающееся над тем концом острова, что был выше по течению. Мои глаза были уже не те, что раньше, но мне показалось, что я разглядел какую–то хижину.
Остров имел форму наконечника, устремлённого остриём к течению. Он был примерно в милю длиной и почти наверняка был искусственно насыпан, что подтвердилось, когда наши несравненные инженеры позволили нам перейти на остров.
Осмотр моста занял много времени, так что начальство занервничало. Мы слишком долго торчали на одном месте. Половину отряда было легко заметить с воздуха. Остальным не терпелось выйти из леса, чтобы поглазеть.
Наконец, вернулся Лонгин с докладом.
— Быки выглядят крепкими, но настил ветхий. Возможно мы смогли бы осторожно перебраться, но ни животные, ни повозки не пройдут. Клет с Лофтом отправились проверить, что придётся делать на острове и с другим пролётом.
"Мать–перемать!" — от нашего Лейтенанта.
"Мать–твою–так–перемать!" — понеслось по команде от Леденца, его первого зама.
"Твою ж мать!" — вздохнули все, кто находился в пределах слышимости, кроме Молчуна и Душечки.
Всем только чудес подавай на блюдце. Мы — так вас растак, Чёрный Отряд! Нам чудеса не даются легко. Лучшее, что возможно на свете — чудо наполовину.
И вот, мы выходим из грёбанной чащи, топая по настоящей дороге, к самой широкой реке в мире и — О, чудо! Есть мост! Вот только нужно построить огромную говночерпалку, чтобы его использовать. Чем вы недовольны?
Рядовой день в славной истории Отряда.
Сразу закипела работа.
Инструменты у нас есть — на любой вкус. Армия в походе, даже такая маленькая, как наша, тащит все с собой.
Самое главное, у нас есть опыт.
В такой банде, как у нас, всегда есть кто–то, кто умеет держать в руках плотницкий топор, построить с его помощью все, что угодно, а также поделиться премудростью с другими.
А также нет недостатка в неквалифицированной рабочей силе, что способна валить деревья, выбранные инженерами, превратить их в бревна, которые уже умельцы смогут распустить на доски, пригодные для настила.
Лофт с Лонгином были повелителями стройки. Никто, кроме Гоблина и Одноглазого не увильнул от работы. Эти двое были выделены сторожить Взятых — главным образом потому, что оба колдуна были чертовски старыми, и по–настоящему тяжёлая работа могла их прикончить.
Лейтенант был полон решимости переволноваться до инфаркта.
Наши враги слишком долго нас не беспокоили, и даже не показывались на глаза. Это только усиливало растущую в нем уверенность в том, что нападение будет куда сильнее, чем прежде.
Возможно, он прав. Хотя в прошлый раз мы довольно больно их приложили, и, возможно, они обескуражены и боятся снова соваться.
Тем не менее, наш предводитель приказал собрать и расставить по периметру лёгкие баллисты, чтобы держать круговую оборону. Нашим колдунам было поручено наложить ядовитые заклинания на стрелы. Ещё от строительства была отвлечена драгоценная рабочая сила на высылку дозоров на милю во всех направлениях.
Польза от этого казалась спорной, но если так ему легче, то это благотворно сказывается на всех остальных.
Спустя полдня до меня дополз первый слушок: в реке видели голых женщин, и они были ослепительно красивы. Их видел Трепач.
Последнее означало, что все это скорее всего брехня. Трепач мог увидеть дерево с дуплом и решить, что увидел красавицу. Но потом поступило подтверждение, что и другие начали видеть неодетых женщин, очень одарённых природой.
Что–то затевалось.
Я не стал проверять. Начало строительства привело к большому количеству небольших травм и почти такому же количеству жалоб на травмы для отмазки от тяжёлой работы со стороны хитрожопых уклонистов. Кроме того, у женщин якобы были огромные спелые дыньки, я решил, что вся суета с голыми бабами — это проделки Гоблина или Одноглазого, которые часто подкалывали друг друга.
Голые бабы для этих клоунов было нечто новенькое. Какие–нибудь змеи, пауки, летучие мыши или обезьяны — все это и многое другое я уже видел, но голых женщин ещё нет. Возможно, потому, что они просто не знают, как именно те выглядят. И поскольку первым очевидцем был Трепач, я не придал этому значения.
Наступил вечер третьего дня стройки. Ремонт моста шёл своим чередом. Два дежурных взвода с баллистами для защиты с воздуха уже перебрались на остров. Начались работы на более длинном дальнем пролёте моста с использованием заготовок леса на самом острове.
Здесь обнаружились аборигены в количестве троих мужчин средних лет. Леденец все разведал, но пока не нашёл никого, кто смог бы поболтать с ними на их языке. С его слов он разобрал существительные — которые оказались похожи на язык, на котором говорят в Трубе, откуда мы только что выступили, но каким–то образом вся грамматика и глаголы перепутаны. Насколько он понял, эти трое — рыбаки, которые почему–то не могут покинуть остров. Возможно, им нужна наша помощь.
Я узнал это по пути к мосту, откуда мы с Леденцом вместе перебрались на остров, чтобы проведать одного из его подчинённых, которого падающее дерево ударило свободным концом в живот.
Полная хрень.
Я не поверил ни единому слову.
Мы были уже на полпути, когда вся работа — стук топоров, шум пил, мат и препирательства внезапно прекратились. Рядовые все как один бросились к краю моста. Я тоже подошёл.
В кои–то веки Трепач не соврал. В реке были голые женщины. Довольно красивые и весьма… одарённые… природой и абсолютно голые.
Моей первой мыслью было: «Неужели там так мелко, что они могут стоять?» На дне же почти наверняка должно быть много ила, так что увязнешь по пояс.
Будто подслушав мои мысли, Леденец дал справку:
— Глубина реки здесь шесть с половиной метров.
Когда появилась ещё одна дама, раздались восхищённые охи и ахи, хотя вновь прибывшую ещё не вполне можно было назвать женщиной. Я предположил, что это подросток, и хотя она не так сильно одарена природой, как другие, возможно, это была самая красивая женщина, которую я видел, за исключением Госпожи. Как и её спутницы, она ничего не делала, только смотрела.
— А ну за работу, козлы безмозглые! — взревел Леденец. — Вам все равно ничего не перепадёт!
Женщины погрузились в воду. Пока я стоял на мосту, они не всплыли.
Леденец проворчал:
— И такая херня происходит постоянно. Все сразу забрасывают работу.
— Не могу их винить. Сам бы смотрел и смотрел. Настоящая услада для глаз.
— Только и всего. Эти бабы даже не пытаются заговорить. Просто подплывают и смотрят. Их никогда не бывает больше трёх–четырёх, но всего их должно быть около десятка. Есть ещё одна горячая штучка, даже помоложе той, на которую ты только что пускал слюни.
Пострадавшим оказался моряк из Можжевельника по кличке Призрак, потому что был таким худым, что почти не отбрасывал тени. Призрак был невезучим. Постоянно получал травмы. Стоило нам отплыть из Можжевельника, он упал с вантов Скрипучей Стервы. Дважды! Потом его укусила ядовитая змея, потом паук. Причём яд того паука растворяет плоть, и мне, чтобы спасти ногу, пришлось удалить парню половину икры. А теперь вот это.
Соратники счастливца извлекли из его живота щепки и оказали посильную первую помощь, чтобы остановить кровотечение. Для Призрака все было неплохо.
— Теперь ты везунчик. Ничего не сломано и не вошло настолько глубоко, чтобы испортить внутренние органы.
— Так что хватай топор и приступай к работе! — рявкнул Леденец.
Только я хотел возразить, как понял, что он прикалывается над парнем, поэтому спросил:
— Может взглянем на этих рыбаков, пока я здесь?
Леденец оказался прав. Они говорили на языке, родственном тому, что использовался в Трубе, но смешанным с языком совершенно другой языковой группы. Такое бывает, когда победившие захватчики становятся правящим классом.
Рыбаки оказались мельче и смуглее прибрежных обитателей, но это могло быть связано с питанием. Здесь они ели одну речную рыбу.
Мы не смогли ничего им объяснить. И они нам тоже.
Рыбаки жили в хижине, состоящей из одной комнаты. Вокруг были сплошные заросли колючего кустарника и частокол с заострёнными кольями, вбитыми в песчаный грунт. Очевидно, они очень не хотели, чтобы к ним забрались посторонние.
Внутри я заметил несколько страшных на вид рыболовных острог.
Визит продлился недолго, потому что не было возможности нормально пообщаться.
— Выглядят они довольно жалко, — я сказал, направляясь обратно к мосту.
— Проживи здесь столько как они, в мужском обществе, каждый день только облизываясь на проплывающих голых баб, посмотрел бы я, каким бы жалким ты стал. Без обид.
— Интересно, зачем им нужна помощь? Я заметил на берегу две лодки. Плюс есть мост.
— Не знаю. Да, мне похер. Может я неправильно их понял.
Среди парней начались бодания, кому работать на острове, а кому на мосту, чтобы поглазеть на сиськи речных дам. Командование предпочитало, чтобы большинство работали в лесу, так было незаметнее для Взятых, которые могли напасть в любой момент.
Некоторые скорее станут глазеть на сиськи, чем беспокоиться об угрозе с неба. Сиськи — вот они! А угроза с неба — только вероятность.
Но дисциплина пока сохранялась, и сиськопоклонники ещё подчинялись приказам.
Речные нимфы бездействовали, только сверкали своими дыньками. Как вдруг…
Двое рядовых пропали без вести.
