Читаем Бабушка Ядвига онлайн бесплатно

Каждое лето родители отправляли меня к бабушке Ядвиге по отцовской линии в тогда еще советскую Киргизию. Маленький городок, в котором жила бабушка, состоял в основном из частного сектора, и разделялся пополам горной рекой. На одной половине жили в основном киргизы и потомки казаков, – еще с царских времен она называлась Актуткас, мы звали ее Тутканы. На другой половине, которую называли Мунарыскара (в народе Гранизаводская сторона), – в основном депортированные и ссыльные уже во времена советской власти, население – настоящий букет различных национальностей: тут были немцы, русские, поляки, болгары с греками, китайцы и дунгане, и много-много кого еще. Всем этим многообразием национального колорита можно было любоваться на базаре в Тутканах, где многие продавцы были облачены в свою национальную одежду, и каждый занимался своим делом. Дунгане продавали арбузы и дыни, корейцы – лук и корейские приправы, киргизы – баранину, немцы – свинину и сало, узбеки – фрукты. Это был настоящий восточный базар: тут и верблюды и, так называемые, ишачники. Ишаком там называли ослов, ишачник – это владелец такого осла, запряженного в телегу. Он развозил людям купленный ими товар, если он оказывался крупногабаритным и тяжелым, обычно это были мешки с кормом для домашней скотины или мебель. Тут же стояли тандыры, где пекли вкуснейшие лепешки. Мы детьми почему-то любили их есть, запивая газировкой, и не простой, а двойной. Горячая ароматная лепешка и проходная газировка – незабываемое воспоминание из детства. Газировку продавал всего один продавец. Все говорили, что он египтянин, – один единственный в стране, хотя, на мой взгляд, на египтянина он не был похож. У него была светлая кожа, длиннее чем у обычных мужчин седые волосы типа карэ, высокий лоб, длинный нос и острый пронзительный взгляд то ли зеленых, то ли синих глаз. Сам "египтянин" был высок и худощав, и всегда ходил с тростью. Бабушка Ядвига говорила, что он вовсе не египтянин, а француз египтолог, но для меня в детстве что египтянин, что египтолог мало различались по смыслу. К базару вели две дороги: одна дальняя, по которой можно было доехать на машине, также ей пользовались ишачники и Шара-бара, и ближняя по подвесному канатному мосту. В один период мной овладел жуткий страх прохождения по этому мосту, возможно из-за рассказов местных мальчишек о том, что мост забирает каждый год по ребенку, а может из-за дурацкой шутки моего дяди, который как-то раз поднял меня и подержал над бурной горной рекой, протекающей под ним. Я стеснялся своего страха, и каждый раз, переходя на другую сторону, переживал дикий ужас. Мне казалось, что каждый мой шаг – последний, что вот-вот сломаются подо мной доски, и я улечу вниз на камни, что подобно хребту сказочного дракона торчали из сбитой в белую пену воды, а рев этого потока – это зов чудовища, которое желает взять меня в жертву. А на сторону Тутканов надо было попасть, чтобы поиграть с мальчишками в альчики на поле, которое располагалось как раз перед мостом, ну или хотя бы просто попить вкусную газировку у египтянина.

От бабушки ведь нечего не скроется, она быстро поняла, что я боюсь моста и воображаемого монстра, и тут же приняла меры. Она сказала, что знает, как победить чудовище, что живет в бурном потоке воды под мостом, и что если я опозорю его, оно перестанет меня звать. Перед сном бабушка дала мне испить специальный компот от чудовищ, как она сказала. Обычно на ночь мне много пить не давали, а тут – на, ну и раз компот от чудовищ! Я, конечно, старался выпить побольше и, довольный собой пошел спать. Наверное, около трех часов ночи я проснулся от того, что сильно захотел в туалет. Бабушка Ядвига сидела рядом и уже ждала, когда я проснусь.

– Одевайся быстрей и пойдем. Ты должен прямо сейчас опозорить это гадкое чудовище, которое пугает тебя, – сказала она строго.

– Но я хочу в туалет, – возразил я.

– Потом. Мы можем не успеть, и тебе придется еще долго бояться. А, вдруг, твои друзья узнают, что ты трусишь ходить по мосту?

Мне совсем не хотелось, чтобы друзья узнали о моем страхе, поэтому я быстро оделся, и мы пошли к мосту. Ночь, звезды и тишина, и я иду с бабушкой по темной улице к мосту, где внизу в черноте рычит голодное и страшное чудовище. А так хочется пииисать! И вот мы на месте.

– Иди на середину моста и пописай вниз, прям на чудовище, опозорь его! И оно отстанет от тебя, – приказным, но добрым тоном сказала бабушка.

Какой тут страх? Тут уже не до страха, когда так хочется в туалет. Я быстро добежал до середины моста, и, вот оно,– облегчение, от выпитого компота и детского страха!

На следующий день, идя по мосту, я остановился на середине, посмотрел вниз в поток горной реки и сказал:

– Ну, как ты там, опозоренное чудовище?

Ближе к обеду бабушкин знакомый привез пустые ящики из-под фруктов, которые он разгрузил во дворе. Их следовало разобрать, а впоследствии из них сделают другие ящики, но уже для рассады. Моя задача заключалась в том, чтобы разобрать эти ящики, вытащить гвозди и собрать их в специально предназначенное ведро, а досточки аккуратно сложить в сарае. После того, как задание было выполнено, бабушка дала мне мелочи на газировку, и я довольный помчался на велике на базар к Египтянину, чтобы насладиться этим чудо-напитком. Уже по дороге назад у меня слетела цепь на велосипеде в аккурат возле дома МС. МС – это Маргарита Семеновна, но была и другая расшифровка – Местные Сплетни. Целыми днями МС проводила на лавочке возле своего дома в тени деревьев и внимательно следила за тем, кто, куда и зачем идет, с кем и когда вышел из дома. С некоторыми заводила разговор о жизни, выуживая у них информацию о всем, что только можно. Вечерами к ее лавочке подтягивались другие старушки, женщины и дед Алеша – муж верной подруги МС, Сюзанны Эдуардовны, и МС им рассказывала новости округи и свежие сплетни. Бабушка не любила их сборища и, тем более, не посещала их, и терпеть не могла деда Леху, считала его опасным человеком, но тогда я не понимал почему.

Так вот я остановился возле дома МС, чтобы поправить цепь на велосипеде, и тут, откуда ни возьмись, появляется МС:

– Здравствуй, Игорёк! Как здоровье твоей бабушки? – спросила она меня с приторной вежливостью в голосе.

– Хорошо, – быстро ответил я, стараясь не смотреть на МС, чтобы избежать дальнейших расспросов.

– А что вам сегодня такое привезли в ящиках, – как бы незаинтересованно спросила она.

Сам не знаю зачем, я сказал:

– Гвозди.

– А зачем вам столько-то гвоздей?

Я в начале растерялся, а потом решил, раз уж начал шутить, надо продолжать до конца, и выдал:

– Они нужны, чтобы землю железом обогащать, мы их в землю втыкаем, это всем известный научный факт.

– Не знала, но догадывалась. Помидоры, вон, какие красные у вас вызревают, это они от железа такие, – с мудрым видом сказала МС, усаживаясь на свою лавочку.

А я, починив цепь, быстрее поехал, чтобы избежать продолжения беседы. Через несколько дней бабушка обнаружила, что сетка нашего забора болтается, и неплохо было бы ее прибить гвоздями. Я был направлен на базар в ХозМаг, где нужно было купить гвозди. Продавщица же мне сказала, что их нет, так как на людей блажь какая-то напала, все гвозди раскупили. А следующий завоз только через неделю. Но бабушка вспомнила про то ведро, куда я скидывал гвозди от разбираемых ящиков. Они правда были ржавые и кривые. Бабушка их залила керосином, чтобы ржавчина отстала, а затем можно выпрямить на наковальне, сделанной из куска рельса. Простояв в керосине пару дней, мы уже было с бабушкой собрались гвозди оттуда извлечь, как пожаловал дед Алеша с неизменно свернутой газетой "Правда", которую он только для вида иногда открывал на людях.

– Слава КПСС, Ядвига Иосифовна!

– И вам здоровья Алексей Полиграфыч, – ответила на приветствие бабушка, немного удивленная появлению этого персонажа у нас во дворе.

– Я тут по поводу пленума ЦК КПСС и о его решение поправок в Конституцию, как вы намерены включиться во всенародное обсуждение?

Бабушка посмотрела на него, и он видно что-то такое увидел в ее глазах, и уже менее пафосно спросил:

– Да я ведь не только за политикой слежу, но и наукой тоже занимаюсь. Вам ведь хорошо известно о методах обогащения железом почв в народном хозяйстве с помощью гвоздей? И я, надо сказать, довольно успешно пользуюсь этим методом, и так по-соседски в целях обмена опытом хотел поинтересоваться. Вы гвозди сразу в землю вбиваете или есть еще какая-нибудь предварительная обработка?

Бабушка посмотрела на него, потом на меня, хитро прищурилась и ответила.

– Да вы что, Алексей Полиграфыч! Как же можно сразу в землю, в начале их замочить в керосине надо, иначе никакого обогащения не получится. Вон, смотрите, у меня ведро как раз приготовлено для очередного обогащения. Видите? Керосин, а там гвозди, – замачиваются.

Обменявшись дежурными любезностями, дед Алеша наконец-то ушел.

– Твои проделки? – спросила меня бабушка.

Я ей все и рассказал, она долго смеялась, затем сказала.

– Беда людей, которые хотят казаться умными, в том, что они пытаются сперва подражать, а только потом понять, хотя до понимания дело редко доходит.

Ближе к осени особой популярностью пользовались магниты. У меня магнитов было много, так как я когда-то хотел сделать робота, который притягивал к себе оружие, и люди бы не смогли больше воевать, и я их обменял на много чего хорошего.

    Тутканские старожилы не любили нашу сторону городка по причине нахождения на ней руин замка, якобы там обитали привидения, которые могли утащить человека в Каракудуг. Что такое Каракудук, я не знал, но предполагал, что это некая комната, в которой так много людей, и им так тесно, что они не могут даже сесть. Но те, кто поселился здесь, не верили в эти сказки, хотя охотно рассказывали их приезжим. На самом деле это был не замок, а монастырь, построенный катарами в давние времена, и все, что осталось от него, – это фрагменты кладки стены, остов башни и фундамент какого-то здания. Ни для кого, кроме Египтянина, эти развалины интереса не представляли, зато он часто здесь бывал, что-то замерял и зарисовывал. Вовка сказал, что Египтянин ищет клад, спрятанный в замке бандитами, когда пришла Красная армия во главе с Чапаевым, и что если мы найдем клад раньше него, то у нас будет своя будка с газировкой, и мы сможем пить ее не только с двойным сиропом, но и с тройными  или даже с четверным.

– А я вообще буду пить один сироп, – вставила Ирма.

В общем, было решено найти клад. Оставалось решить две проблемы: узнать, где конкретно он зарыт, и как открыть сундук, в котором он будет находиться. То, что он будет в сундуке, как-то само собой определилось, а в чем же еще может находиться клад. Но на какое-то время идея найти клад остыла, потому что копать всю территорию развалин было очень заметно, и нас смогли бы опередить Тутканские пацаны во главе с Дауленом. Однажды я решил просмотреть библиотеку бабушки Ядвиги, в которой в основном были книги по минералогии и геологии. Да, бабушка Ядвига была минералогом, и работала им до пенсии на Гранитообрабатывающем заводе. Дома у нее был микроскоп, а еще горелка и трубка. Через трубку надо дуть на пламя, чтобы оно нагрело белую пластинку с  порошком из  камня, название которого бабушке нужно было узнать. По цвету получившегося шарика она узнавала, что это собственно за камень. Я любил листать ее книги, в них было много картинок различных камней, но особенно мне нравились кристаллы. Они, на мой взгляд, обладали совершенством. У бабушки была даже книга, подписанная специально для нее самим Ферсманом, наверное, он был самым главным ученым, раз бабушка так гордилась этой книгой. Ну, так вот, ища очередную книгу с картинками, я наткнулся на неизвестно как попавшую в библиотеку книгу по археологии. Это как раз то, что мне надо, чтобы найти клад, подумал я, и стал ее внимательно изучать. В книге было много непонятных слов, таблиц и рисунков. Под одним рисунком, на котором был нарисован фундамент древнего дома, стояла подпись, что под этим фундаментом был найден горшок с золотом.

– Ура! Я знаю, где искать наш сундук! Он под фундаментом разрушенного дома или чего-то там.

Я побежал немедленно сообщить об этом Вовке. Мы собрали в шалаше –  наш секретный совет, состоящий из меня, Вовки и, естественно, Ирмы, и стали решать, когда нам идти выкапывать клад. Первым выступил Вовка, заявив, что это делать нужно как можно быстрее, или нас опередят Египтянин или банда Даулена. Ирма возразила тем, что ночью в развалинах шастают приведения, и они нас точно утащат в Каракудук. Я предложил раннее утро часов в пять, когда еще все спят, но уже светло, а приведения попрячутся от солнца. На том и порешили. Сбор был назначен на завтра в шалаше. С  собой договорились  взять что-нибудь копательное и маски на случай, если кто-то встретится по пути, не смог нас узнать. Мы отправились по домам для сборов, и чтобы пораньше лечь спать. Я не нашел маску, но зато я отыскал на чердаке среди кучи хлама противогаз. Он был немного великоват, и в комплекте не было специального баллончика, но для  нашей цели он очень даже годился. Затем я нашел геологический молоток с длинной рукояткой, похожий на обычный молоток, но имеющий длинную, острую и загнутую ударную часть похожую на жало. Я из бабушкиной комнаты взял старый будильник, завел, проверил, как он звенит, и поставил на без пяти пять. Хоть я и пытался уснуть пораньше, а все вертелся и вертелся, мысли о кладе не давали мне уснуть. Кое-как задремав,  я проснулся, на будильнике было три часа, и снова уснул. Я пробудился от звуков музыки из радиоточки на кухне, бабушка гремела посудой, наверное, готовила завтрак. Стрелки на циферблате будильника все так же показывали три часа, я вскочил и побежал в другую комнату, где висели настенные часы, они показывали уже десять часов! Я все пропустил, я проспал, и все из-за этого проклятого будильника! Что обо мне подумают Вовка и Ирма? Я быстро оделся и побежал в шалаш в надежде, что они меня там ждут. Но в шалаше никого не было. Ушли без меня, и, поди, уже поделили клад, мне, естественно, ничего не достанется. Так мне и надо, раз я такой соня и растяпа. Вдруг, я услышал, как кто-то заползает в шалаш, – это была Ирма.