Читаем Азбука Любви онлайн бесплатно

Юлия Яковлева

Все родители беспокоятся одинаково.

«Какой ужас: ребенок совсем не читает», – имеют они в виду компьютер или телевизор. Но соглашаются, что это еще не самое страшное, поскольку бытовые электроприборы трудно не заметить. Больше всего родителей пугает то, о чем они узнают последними. Или могут не узнать вообще. Например, о том, что их ребенок влюбился.

В любви маленькие дети похожи на больших писателей. Лев Толстой, Лермонтов, Бунин, Тургенев уверяли, что первая любовь случилась с ними, когда им исполнилось года четыре-пять.

А Пушкин – правда, в куда более зрелом возрасте – сделал важные профессиональные наблюдения: «Ушла любовь – явилась муза».

Это неприятно напоминает латинскую пословицу «Когда говорят пушки, музы молчат», а та, в свою очередь, – выражение «В любви как на войне». Однако это чистая правда: пока поэт бегает на свидания, ему некогда. Представляете, как было обидно девушкам!

Иметь среди поклонников самого Пушкина – и не добиться от него в подарок и двух строчек! А без стихов Пушкин не отличался от любого другого кавалера. Накануне свадьбы он составил список женщин, которые ему когда-либо нравились. Там оказалось больше сотни имен: о чем-то это говорит. Но точно не об умении поддерживать отношения.

«Я вас любил, любовь еще, быть может…», «Я встретил вас…» Это самые знаменитые стихи о любви, написанные на русском языке. И все они – в прошедшем времени. А если поэт говорит о дне сегодняшнем, то лишь в том случае, когда возлюбленная надежно превратилась из живого человека в «чудное мгновенье»: «Я помню…»

Смолк грохот орудий, война окончена, сердце в руинах, спасать поздно, помощь уже не нужна, книга написана, и тайное стало явным. Такая ситуация сотни лет радует читателей. Если речь идет о писателях. А если о собственном ребенке, то для родительского сердца она просто невыносима. Как это – не нужна помощь?! И не бежать с йодом и пластырем? И вообще не с йодом?

В школе вашим детям профессионально, добросовестно и достаточно рано преподадут основные приемы сексуальной безопасности: как предохраняться от венерических болезней, а как – от нежелательной беременности. Ваш ребенок, может, и почувствует себя предупрежденным и вооруженным. Но вы – вряд ли. Вы-то не маленький и знаете, что нежелательная беременность и даже болезнь – не самые страшные чудища любовного леса.

Однако профилактике разбитых сердец тоже учат в каждой школе, по государственной программе и педагогическому плану. Просто делают это настолько занудно и не по существу, что отбивают всякое желание снова взять в руки все эти замечательные книги, эту окаменевшую смолу, что когда-то капала из деревьев, расколотых любовной молнией. Вы сами – когда вы последний раз читали «Евгения Онегина»? А «Отелло»?

Ни одна книга, даже великая, не скажет, что хорошо, что плохо. И никто не скажет. Потому что такого вопроса не существует. Что лучше: многолетний брак или череда скоротечных романов? Страсть или дружба? Лидер или подкаблучник? Женщина с норовом или тихоня? Да и женщина ли вообще? Вопрос в том, кому что больше подходит. Но это как раз можно выяснить. Надо просто с чего-то начать. Хотя дальше будет совсем не просто.

Первая любовь намного страшнее, чем первый раз в первый класс. Первая любовь бывает только несчастной. Всегда. Просто потому, что она не последняя.

Собрание сочинений Пушкина насчитывает 12 томов. Всё, чему вы можете и даже обязаны научить ребенка, – это читать быстро. А много – он и сам потом начнет.

Вообще говоря, мне трудно быть объективной: сама-то я могу часами рассматривать какую-нибудь книгу без картинок. И врать тоже не буду: якобы сперва мне это ужасно не нравилось, а потом я полюбила читать и…

Если читать вам не нравится, то и ладно.

В конце концов, по мотивам многих хороших книг сняты вполне хорошие фильмы; есть отличные спектакли и гениальные оперы. И только очень глупые люди считают, будто любить кино (театр) больше, чем литературу, так же неприлично, как ковырять в носу.

В ночь с 14 на 15 апреля 1912 года из английского порта Саутгемптон отправился в свое первое плавание лайнер «Титаник». Большой и кричаще роскошный. На нем были установлены даже электрические картофелечистки.

Он считался непотопляемым. Но вы, конечно, знаете, что с ним произошло в первом же рейсе.

Он утонул.

Океан – это не шутки. Даже для корабля с железным корпусом и электрическими картофелечистками. На «Титанике» погибло очень много людей.

На «Титанике», однако, многие спаслись. И ладно бы только те, кто надел спасательный жилет, пересел в спасательную шлюпку и даже ног не замочил. Но спаслись также и некоторые из тех, кто пошел ко дну вместе с кораблем. Очевидно, они спаслись назло. Из принципа. А чем еще это объяснить, кроме упрямства?

Уходя под воду, корабль образовал воронку – она затягивала в себя все в радиусе сотен и сотен метров: обломки, людей, чемоданы. Из нее можно было выплыть только насквозь. Это первое. Второе. Обычная вода не может быть холоднее ноля градусов – она превращается в лед. Но в океане – может: соленая вода замерзает при минусовой температуре. Третье. На тонущем «Титанике» взорвались гигантские котлы. То есть люди тонули, горели в пожаре и замерзали одновременно. Собственно, про все это и рассказали сами спасшиеся.

Вот о чем полезно помнить, отправляясь в любое плавание. Нет такого несчастья, которое бы с кем-нибудь однажды уже не случалось. Нет такой беды, из которой хоть кто-нибудь бы не спасся. Потом они охотно делятся опытом и впечатлениями.

С книгами о любви – то же самое. Всегда приятно осознавать, что кто-то уже ходил на свидания, целовался первый раз, стукаясь зубами, объяснялся в любви. Кого-то уже бросали, обманывали, отвергали. И ничего, не умер человек – а иначе кто написал эту книгу?

По-другому просто не бывает. Океан есть океан. Но раздувать этот факт тоже не стоит.

Все матросы «Титаника», кто спасся, снова вернулись во флот и благополучно плавали до самой пенсии…

И что самое главное в каждой, даже очень хорошей или просто толстой книге: ее можно закрыть в любом месте.

Она – в отличие от взрослых – даже не пикнет!

На самом деле оно, конечно, тоже для родителей. Это ведь они, когда кто-то вмешивается в лечение или воспитание их детей, с подозрением спрашивают: «А своему ребенку вы бы что посоветовали?»

Своему? Честно?.. Ну, со своим я бы, конечно, как с родственником, без церемоний.

Я ведь и сама была ребенком.

Я бы сказала ему так. Или ей, если это будет девочка.

Все мальчишки – дураки (это для девочки). Все девчонки – дуры (это мальчику). Реветь из-за этого глупо. Но, конечно, можно.

Подсчитано с ненаучной точностью, что 98 % книг написаны именно о любви. Это океан книг. Но определить, какие среди них действительно хорошие, очень просто. Все хорошие книжки о любви похожи на пауков.

Паука как увидишь раз, так потом весь день кажется, что по тебе кто-то легкий бегает.

Дети иногда берутся через дырку в заборе.

Забор соединял две дачи и упирался в общую стену. Там росла ель, и мальчик легко спрятался под ее густыми ветвями. Потом устал ждать и замерз, ведь летом по ночам бывает прохладно. Он перебрался в развалившуюся оранжерею. Оттуда хорошо просматривался весь соседский сад и дом, где жила девушка. Мальчик уже знал, что она его не любит.

Ему было всего шестнадцать, и, по правде сказать, ему не с чем было сравнивать: он любил впервые. Но все же, когда тебя не любят в ответ, это чувствуется и без всякого опыта. Мальчик не ошибался. Он чувствовал, что она любит другого.

Этого другого он сейчас пытался выследить в ночном саду. Треснул сучок. Послышались шаги. Мальчик подобрался. Он готов был выскочить перед соперником и… Он не очень представлял, что надо сказать и сделать (вот для такого обычно нужен опыт). Но был готов на все. Луна осветила фигуру. Мальчик обмер: это был его собственный отец.

Со взрослыми обычно невозможно нормально разговаривать. Это вы и сами знаете.

Родители бывают трех видов.

1) Застенчивые. На все вопросы они бодро докладывают главу из учебника биологии: о размножении растений, насекомых, в крайнем случае – животных. А потом кичатся своей смелостью.

2) Противно застенчивые. Лепечут что-то про аиста, капусту, магазин, где продаются братики и сестрички, или семечко, которое папа посадил в животик маме, – бе-е-е-е-е! За кого они нас принимают?!

3) Непобедимо застенчивые мычат: «Вырастешь – узнаешь». Так что ни у одного нормального ребенка язык не повернется мучить их дальше.

А потом наконец к вам во дворе однажды подходят нормальные взрослые люди лет семи-восьми и объясняют, как все есть на самом деле. (Со слов других взрослых, лет двенадцати.)

И потом еще месяц не верится: неужели же и мама с папой этим занимаются?! Не может быть.

Всегда очень неприятно, когда твои родные взрослые ведут себя как все обычные люди. Вот так я однажды застукала бабушку: она с аппетитом наворачивала шоколадные конфеты. Сперва повыбирала и съела трюфели. Потом – с орешком наверху. А потом – сливочную помадку. Мы с братом осудили ее поведение. Что она – бабушка! – может в этом понимать?!. Нелепо. Дико.

Но в XIX веке, когда Иван Тургенев написал свою повесть «Первая любовь» и еще примерно двенадцать томов, детей из дворянских семей не выпускали побегать во двор. А если выпускали, то с няней. Ребенок подрастал. Его выпускали с гувернанткой (если это была девочка) или с гувернером (если мальчик). Как правило, воспитатель был иностранцем. Тогда ребенок запоминал, например, что нельзя ковырять в носу, а также эту фразу на английском, французском, немецком или на всех трех языках сразу. На каверзные вопросы воспитатель бойко отвечал: «Я плёхо понимать руськи». И только когда подопечному исполнялось пятнадцать-шестнадцать лет, гувернера увольняли. Зачем воспитатель взрослому человеку?

Хотя, конечно, язык не повернется назвать его взрослым. Ни на одном из доступных языков. Что он знал о жизни? Если его воспитатель был человеком дела, то – ничего.

Он ни разу не ел песок. Не ставил кошке клизму.

Не кидал камнями в окно. Не лазил воровать яблоки. Не знал, что слезать с дерева гораздо труднее, чем залезть. Что разбитое колено лечится, если поплевать и приложить только что сорванный подорожник. И что тихий час в детском саду лучше всего провести, рассматривая по очереди, что в трусах у других девочек и мальчиков (тайком от усталой воспитательницы). Он вообще не знал, что там у других детей!.. Кстати, если вам интересно, то в XIX веке девочки и мальчики носили панталоны.

Конечно, ваши мама с папой дорого бы дали за то, чтобы вы тоже всего этого не знали. Взрослые иногда удивительно немудры!

Ваши шелковые сверстники из XIX века вызывают у них завистливый вздох. Дворянские дети много читали. Учились музыке. Разбирались в искусстве. Прекрасно говорили на иностранных языках.

Но в жизни, к сожалению, приходится все делать самому. Включая ошибки.

Неправда, что только дураки учатся на своем опыте. Если учиться на чужих ошибках, не научишься ничему, кроме злорадства.

Вот об этом и написал свою повесть Иван Тургенев.

О том, как мальчику исполнилось шестнадцать, гувернер уехал, и это его первое лето на даче.

Первое взрослое лето. Три месяца ужасных открытий, которые перевернули жизнь. Тургенев даже думал поначалу назвать повесть «Первый класс», но отказался: в этом заглавии некстати звучало что-то железнодорожное.

Тогда все билеты на поезд были первого, второго и третьего классов – смотря по удобству вагона. Тургенев часто путешествовал.

«Первая любовь» у него начинается так. Якобы собралась компания и давай вспоминать, кто и как впервые влюбился. Ну и один со своей историей отодвигает собеседников в сторону на весь вечер: я да я… Вам такие люди наверняка в поездах тоже попадались. Их гложет какая-то тайна. Близкому другу не расскажешь. Стыдно. Неизвестно, какие выводы он сделает. Может, передумает дружить дальше. Да и просто прочесть у него на лице «Я от тебя такого не ожидал!» тоже неприятно. А вот случайному человеку люди смело открывают душу. На следующей остановке он исчезнет из вашей жизни навсегда. А вы – из его.

Конечно, мир тесен. Но на этот случай есть железная отговорка: «Это было не со мной, а с одним моим знакомым…»

В этом XIX век от нашего ничем не отличался.

Во времена Тургенева поезда ходили на паровых двигателях. Так что, когда поезд трогался, людям в вагонах приходилось отряхивать сажу с белых шляп и быстро закрывать окна.

А дорога предстояла долгая даже между Петербургом и Москвой. На целый роман.

Купе между Петербургом и Москвой тогда были сидячие, по два места друг напротив друга. Попутчики тщетно старались поджать ноги или засунуть под диван – они все равно упирались Тургеневу в колени: он был очень высокого роста, и в купе сразу делалось тесно, даже если он просто сидел.

Тургенев мог угостить сигарой, любезно положить в чай сахару. Но поболтать с попутчиками, увы, не мог: он уже был знаменитым писателем, и его узнавали в лицо. Ему слова не давали вставить. Как видели, что в купе сам Тургенев, так сразу: «Вот послушайте, с одним моим другом случилось однажды…» В надежде, что он введет это потом в свой новый роман.

Тургенев был вежливый человек. К тому же легко отключался от любого шума. Назойливый голос превращался в уютное жужжание. Дорога приятно убаюкивала. На стыках рельсов вагон потряхивало; попутчикам же казалось, что это Тургенев одобрительно кивает. «А вот еще был случай… – опять оживлялись они и добавляли, кашлянув: – Но тоже не со мной». И так всю дорогу. Тургенев использовал этот прием в «Первой любви». Взрослых вообще легко вывести на чистую воду.

А тех, что считают себя неглупыми и хитрыми, – еще проще. Спросите любого прямо про первую любовь. Взрослый сделает загадочное лицо: мол, времена были далекие и прекрасные. А толку не добьетесь.

Поэтому я пошла в обход. Я спросила всех своих друзей: «Хотели бы вы, чтобы вам снова было пятнадцать лет? А двадцать?» Это тот возраст, когда большинство серьезных вещей, включая любовь, с людьми случаются впервые. «Боже упаси!» – вскрикивали они. Как будто я уже держала эти пятнадцать или двадцать лет наготове.