Читаем Автошкола. Федор (СИ) онлайн бесплатно

Стою курю, въезжает в ворота велосипедист. Подъехал ко мне, поздоровался робко и спросил, как найти приемную.

— Я и есть эта приемная, — сказала я. — А вы кто?

— Влад Дмитриевич Туманов, я вам вчера звонил.

— Пойдемте, — пригласила я его.

Заметался, не знает, куда велосипед пристроить.

— К стене поставьте, никто не тронет, — помогла я.

— Ага, — поспешно поставил, куда велели, и стеснительно покосился на меня.

Кроха такая, наверное, метра полтора, я со своими метр семьдесят и десятисантиметровыми каблуками возвышаюсь над ним как башня. Тепло улыбнулась ему, он тоже. Рот у него приятный с вишневыми нежными губками. Направилась в офис, он хвостиком за мной. Сели, мальчик потер озябшие руки, ну да, погода уже не та, чтобы на велике без перчаток ездить.

— Может, кофе? — предложила я. Жалко его стало.

— Нет-нет, не стоит беспокоиться, — голубые глаза стали испуганными какими-то. Торопливо прикрыл их длиннющими ресницами. Стесняшка пугливая.

Несмотря на возражения, кофе ему все же всучила. Пока оформляла его, выпил с удовольствием. Мальчик оказался на редкость молчаливым, о себе ничего сверх того, что записано в паспорте, не сообщил. Ну и ладно. Подписал договор и, попрощавшись, поспешил уйти.

— Что за гном? — любопытный мой директор приперся в приемную.

— Даня, ты как о клиентах отзываешься? — проворчала я.

— А что не так? Гном и есть, губки бантиком, бровки домиком, и весь помещается под зонтиком, — уржался придурок.

— Да вы прямо поэт, Даниил Николаевич, — съязвила я.

— Да, я такой, — Даня шутливо выпятил грудь. — Сколько ему? На глаз не определишь.

— Двадцать три.

— Я думал, восемнадцати нет, с виду такой малек. Кому его отдашь?

— Колюне, а после, как он уйдет в отпуск, передам подменному.

Кивнув, Даня уселся пить кофе. Сообщил, что ходили с Темочкой в кино, начал сюжет фильма мне пересказывать, как будто меня это хоть сколько-нибудь интересовало. К моей радости, закруглился быстро — ушел танцевать курсанта. А я зарылась в ворд.

***

Третий филиал выделил нам на подмену Федора Алексеевича Озерского. Проработал он у них всего пару месяцев, и потому знакомы мы с ним не были, так что взяли кота в мешке, а что делать? Не отказываться же, нужен он нам.

Пришел. Похоже, Лихачев — директор третьего, подложил нам свинью, вернее блядину. От Норкина, что ли, услышал, что мы можем направить таких на путь истинный? Смотрю я на этого красавчика с идеальными пропорциями тела и лица и печалюсь, перевоспитать такого просто нереально. Там самоуверенности, наверное, как земли у колхоза. Это все равно, что воспитывать дикого кота, абсолютно бессмысленная трата времени и сил. Он, кстати, и похож на него, поджарый и весь какой-то хищный. Брюнет кареглазый.

— Лет тебе сколько, красава? — спросила я у него после приветствия.

— Тридцать четыре, — улыбается мне нагло, думает, произвел на меня своей красотой неизгладимое впечатление. Ну-ну, детеныш.

— Женат?

— Нет.

— Пара есть?

— Нет.

— Блядина, значит, — интересно Богдана он испугается? Вряд ли. Рожа уж больно уверенная в себе.

Выпучился на меня оторопело.

— В смысле? — нашелся с ответом.

— В смысле, любишь морочить головы курсанткам, а нам проблемы от этого, — пояснила я. — Тебе здесь всего месяц работать, так что постарайся держать свой член в штанах.

Сощурил на меня глаза, сердиться начинает.

— Даже не пытайся на меня вякать, — предупредила его. — Садись, ознакомлю тебя со списком курсантов.

— Вы не находите, что грубость не лучшее начало для знакомства? — выдал мне.

— Зато, возможно, она сохранит нам репутацию и премию. А дружить я с тобой не собираюсь, все, что мне нужно от тебя — это хорошая работа, твое нейтральное отношение к курсанткам и отсутствие жалоб на тебя с их стороны.

— Бультерьерчик, еще не замучила насмерть манекенщика? — в приемную ворвался Даня и кинулся к кофеварке. Упс, а кофе-то нет! Потаращился на машинку, вздохнул и принялся над ней колдовать.

— Манекенщика? Это ты его так обозвал за щедрый подарок от природы или он действительно им является? — заинтересовалась я.

— Лихачев сообщил, что Федя работал на этом нелегком поприще, жопой на сцене крутил, — ответил Даня.

Любопытно мне стало, и потому я мило улыбнулась Озерскому.

— Феденька, — пропела я, — а поведай-ка мне историю жизни своей, ведь тебе же есть что рассказать?

Феденька, обалдев от смены моего отношения к нему, выпучил на меня глаза.

— Не стесняйся, — еще сиропу в голос и улыбку.

Даня расхохотался.

— Вижу, ты на мальчика наезжала, а теперь пытаешься исправить недоброе о себе впечатление, — выдал придурок.

— Даня, тебе что, заняться нечем? — я многозначительно побарабанила пальцами по стопке документов.

— У меня перекур на кофе, — отбился Даня и обратил свой взор на Федора. — Не томи Бультерьерчика, она все равно так или иначе выгрызет из тебя воспоминания. Кстати, она мастер шантажа.

Федя настороженно уставился на меня, а я сплошной мед и патока — улыбаюсь.

— Ну, если вам интересно, расскажу, — согласился он. Осторожный малый, и это приятно.

— Хороший мальчик, — одобрила я.

Даня быстро раздал нам кофе и пристроил задницу в кресле.

— Работал я манекенщиком, да. Пришлось, я тогда фирму свою создавал, и с деньгами туговато было, вот и изыскивал, где мог, — отпил из чашки и задумался, пришло видать на память былое.

— Какую фирму? — поторопил его Даня.

— Кукол я создавал авторских.

И вспомнилась мне тут выставка кукол, на которой мы с мужем побывали этой весной. Очень меня тогда впечатлили игрушечные дамы и кавалеры в белых высоких париках и великолепных костюмах.

— Клеймо из сплетенных букв «ФО» на затылке у кукол случайно не твое? — спросила я.

— Мое, — подтвердил Озерский.

— Ах ты ж, боже ж мой! — воскликнула я. — Ты замечательный автор! А твои работы выше всяких похвал! Даня, помнишь, я тебе фотки показывала?

— Еще бы не помнить, ты же мне весь мозг ими засрала, этими куклами, — проворчал мой директор.

— Так ведь красота необыкновенная! — я с восторгом уставилась на Федю, у меня всегда вызывают восхищение люди, у которых руки растут откуда надо.

Засмущался мальчик, вижу приятно ему.

— А чего ты в инструктора подался? — удивилась я. — Опять с деньгами туго?

— Нет, пил я много, — нехотя признался Федор. — Деня Тополев, он сосед мой, решил помочь мне с этой моей проблемой и зазвал к себе на работу. Я и пошел, теперь есть на что время свободное убивать, да и пить с такой работой не получается.

Дениса Тополева мы знали, хороший парень, учитель от бога.

— Погоди, а кукол ты тогда когда успеваешь делать? — не поняла я. Работа же явно весьма кропотливая, требующая уйму времени.

— Я теперь их только рисую, у меня левая рука в кисель, — задрал рукав куртки к локтю и продемонстрировал ее. Внутренняя сторона предплечья была вся иссечена шрамиками, а вдоль от сгиба локтя к запястью тянулся один сплошной, на ладони было еще три. — Из кусков собирали, пальцы согнуть могу, а вот что-либо удержать ими нет.

— А что произошло? — спросила я.

— В аварию попал, так что кукольник я теперь никакой, — Федя рукав опустил и печально уставился на руку. — Мудак один разогнался и вылетел на встречку, а там большегруз. Водитель фуры попытался уйти от столкновения, и его занесло — на нас полетел. Началась мясорубка. Под раздачу попало пять машин, мне более или менее повезло, удар пришелся на левую сторону по касательной, иначе меня бы размазало по салону. В общем, отделался сломанными ребрами, разбитой головой и рука вот. Машина в мясо. Мудак тот, что спровоцировал аварию, погиб. Я, после того как врачи сообщили, что сделали все, что смогли, и левая рука теперь такой и останется, сорвался, пить начал. Два месяца уже в завязке, спасибо Дене.

— Вас с Деней связывают романтические отношения? — спросил Даня.

О! Феденька — их полка кавалер? Откуда это известно Дане, или он бросил пробный шар?

— Нет, мы с ним просто друзья, — спокойно ответил Федя.

Оставил нас в непонятках по поводу своей ориентации.

— Он не в моем вкусе, я жопастеньких люблю, а Деня худой, — все с тем же спокойствием заявил Федор.

— Есть у нас такой вариант, — лукаво молвил Даня. — Глаза круглые, жопа круглая, да и сам весь круглый.

— Ничего он не круглый, а вполне так нормальный, — встала я на защиту Влада Туманова. — Он из-за своего маленького роста кажется таким.

— Чушь сказала, — усмехнулся Даня.

— Ничего не чушь!

— Мальчонка симпатичный? — заинтересовался Федя.

— Так себе, — ответил Даня.

— Если тебе нравятся тощие, это не значит, что все, кто не подходит под твой вкус, несимпатичны, — возразила я ему.

— Наши с твоим мужем вкусы совпадают, он тоже любит не упитанных, — морда наглая.

— Я не тощая, у меня все как надо. Я, вообще, идеальная!

— Особенно характер.

— Знаю, — я тоже нагло улыбнулась. — Он лучшее, что есть во мне. Хочешь поспорить со мной?

— Не сегодня, подожду, когда оттиск с моей подписью изготовят.

— Ну-ну.

— А этот курсант есть в моем списке? — прервал нас Федя.

— Есть, — кивнула я. — Но, как я уже говорила, с курсантами ни-ни. Если понравится, дождешься, когда отучится, и только тогда можешь начинать подкатывать к нему.

По губам Феди скользнула хитрая улыбка, похоже, придется Богдану все же завязать ему яйца узлом, чтобы не шалил.

Я взглянула на часы, у Влада сейчас заканчиваются занятия, представлю я ему Федю, посмотрю, ждут нас проблемы или нет.

— Влад Дмитриевич, это ваш новый инструктор, — я подвела к Владу Федю, к которому он перешел взамен уходящего в отпуск Колюни.

— Здравствуйте, Федор Константинович, — поприветствовал его Влад.

— Вы знакомы? — удивленно уставилась на Федю.

— Нет, — в один голос произнесли они.

— Я знаю Федора Константиновича, он к нам в студию приходит, заказывает по своим эскизам костюмы для кукол, я их шью, — сказал Влад. — Он меня ни разу не видел, общался только с Еленой Владимировной, хозяйкой студии, где я работаю.

— Ты отлично шьешь, — Федя схватил парня за руку и с чувством ее пожал. — Костюмы для моей весенней коллекции твоя работа?

— Моя, — Влад стеснительно улыбнулся.

— Спасибо, руки у тебя золотые, — Федя улыбнулся в ответ. — Когда тебе удобно заниматься вождением?

— С двенадцати можно?

— Тебе все можно.

— Тогда до завтра?

— Я буду ждать тебя.

— До свидания, — парень смущенно распрощался и заторопился к своему велосипеду.

— И как это я умудрился не познакомиться с ним раньше? — Федя внимательно следил, как его курсант едет к воротам. — Какая у него жопа роскошная! — глаза плотоядно горят, я даже немного испугалась за задницу Владика, как бы он ее не сожрал.

— Ты мне это брось, я тебе уже говорила, в нашей школе запрещено приставать к курсантам, а также отзываться на их приставания, — сказала я.

— А я не в пределах школы буду приставать, — заухмылялся Федя.

— Самый умный, да? Запалишься, покараем с особой жестокостью, — предупредила я.

— Я взрослый мальчик и потому очень осторожный, — успокоил меня.

— И на старуху бывает проруха.

Одарил меня улыбкой и умелся. Ругая про себя Лихачева, подкинувшего нам блядину, ушла в офис.

***

Прошла неделя, и никаких неприятностей от Феди не воспоследовало. Разве что курсантки разочаровались в нем, не сумев склонить к разврату. Тишь и благодать. Порадоваться, что ли? Не, а то так и сглазить недолго.

И, кажется, все же сглазила. Стою, курю и вижу Влада, топающего от ворот пешком. Завернуть к гаражам ему не дала, подозвала к себе и спросила:

— А где велосипед?

— Он это… — лицо у Влада напряглось, явно не знает что придумать. — А, сломался! — облегченно выдохнул.

— Пойдем со мной.

Отвела его в офис, вручила кофе.

— Что у тебя случилось?

— Ничего.

Когда ничего не случается, не сжимают чашку так, что белеют пальцы, и глаза не отводят.

— Рассказывай сам и с подробностями, или я узнаю через другие каналы.

— Не надо через другие, — испуганно прошептал он. — Я сам.

До пятнадцати лет в его жизни все шло гладко, а потом муж сестры убил и ограбил соседку. Принес немного денег, золотую цепочку и два кольца. Сестра подаркам обрадовалась и даже не спросила, откуда уже два месяца не работающий муженек все это добыл. Напялила все это на себя и побежала хвастаться подружкам. Кто-то из них узнал одно из колец, уж очень оно было приметным.

На следующий день явилась полиция, мужа скрутили и увезли, золото изъяли.

— Рита словно с ума сошла, в виновность мужа не поверила, все твердила, что его оговорили. Даже его признание ее не убедило, в ход пошла отмазка, что из него его выбили, — Влад вздохнул. — Соседи, разумеется, узнали все. Нас начали травить, не желали жить в одном доме с семьей убийцы. У мамы сердце не выдержало, умерла. Похоронили ее, и сестра быстро сменила нам местожительство, но я был даже рад, надо мной стали издеваться в школе, там тоже все стало известно, и травили меня с особым удовольствием. Я тогда замкнулся, начал всех опасаться, но нашел для себя отдушину — стал шить куклам одежду из лоскутков. В новой школе не знали об убийстве, но дружить в реальности я к тому моменту уже разучился. А однажды выставил на сайте кукольников, на котором тусовался, объявление о продаже одежды для кукол, хотел помочь сестре с деньгами. К моему удивлению, ею заинтересовались, я даже заказы стал получать. Со временем освоил вышивку, вязать научился. Там меня и нашла Елена Владимировна, постоянную работу предложила. Я согласился, по сей день у нее работаю.

— Ты про велосипед ничего не сказал.

— А велосипед муж сестры продал вчера. Он, как из тюрьмы вышел, так с нами и живет. Сестра его ждала, письма ему писала. Дождалась вот, он два года назад вышел, с тех пор мы живем в аду. Я предложил сестре выгнать его, теперь они вдвоем меня ненавидят.

— Сними квартиру.

— Снимал уже несколько раз. Они меня находили и врали хозяевам, что мой брат убийца, и он любит ходить ко мне в гости, чтобы на пару пить. Слова их не проверяли, просто выгоняли меня от греха подальше и все. Они меня никогда не оставят в покое, им нужно на что-то пить и есть. Я уже с этим смирился. Но вы не подумайте, что все в моей жизни так печально. Вовсе нет! У меня сейчас все замечательно, — Влад разулыбался. — Я ведь давно оплакал свое счастье, понял, что никто не станет связываться с таким как я, и вдруг со мной случился Федя. Я ему по-настоящему нравлюсь. А еще он сказал, что любит полненьких.

— Вы когда успели с ним закрутить роман?

— Не знаю, помните ли вы тот день, когда я сильно перенервничал? Мы с Федей парковку в гараж отрабатывали, и мне понадобилось успокоительное.

— Помню.

— Бультерьерчик, валерьянки дай, — в приемную прискакал Федя.

— Кому понадобилась? — я шустро извлекла из тумбочки аптечку.

— Владу, — Федор забрал у меня пузырек и от души накапал в пластиковый стаканчик.

— Ясно.

Федор убежал. Интересно, он уже намекал Владу о своих планах на его задницу или нет? Вроде нет, и пусть так и останется.

— Вот в тот день все и началось, — сказал Влад.

— Выпей, тебе станет лучше, — Федор впихнул в руку парня стаканчик.

Влад послушно выхлебал содержимое.

— Держи, это карамелька, закусишь мерзкий вкус валерьянки, — Федор сам развернул леденец и сунул в рот парня. — Ну вот, я тебя напоил, накормил, пора и в постельку уложить.

— Смешная шутка, — печально улыбнулся Влад.

— А кто сказал, что я шучу? Я очень серьезен.

— Насколько серьезен?