Читаем Аврора Флойд онлайн бесплатно
Стало быть, она была виновная женщина, виновная женщина, которую тягостная обязанность принуждала его изгнать из своего дома. Она была бедная, погибшая, обесславленная женщина, которую нельзя допускать в святую атмосферу дома христианина и джентльмена.
— Мистрисс Меллиш! Мистрисс Меллиш! — закричал он. — Что это значит? Зачем вы опять так огорчаете меня? Зачем вы унижаете себя и меня подобной сценой?
— О, Тольбот, Тольбот! — отвечала Аврора. — Я пришла к вам потому, что вы добры и благородны. Я несчастная женщина, я в отчаянии! Мне нужна ваша помощь, мне нужен ваш совет. Я ему последую, я ему последую, Тольбот Бёльстрод; помоги мне Бог…
Голос ее прервался рыданиями. В своем отчаянном горе она забыла, что, может быть, подобное воззвание должно было привести в изумление Тольбота Бёльстрода. Но, может быть, среди своего изумления, молодой корнваллиец увидал в обращении Авроры что-то непохожее на виновность, по крайней мере на такую, какой он опасался. Должно быть так, потому что голос был мягче, а обращение ласковее, когда он обратился к ней:
— Аврора, ради Бога, успокойтесь! Зачем вы оставили Меллишский Парк? В чем могу я помочь вам? Успокойтесь, моя милая, а я постараюсь понять вас. Богу известно, как я желаю быть вашим другом, потому что я занимаю место вашего брата, и прошу прав брата на рассмотрение ваших поступков. Я жалею, что вы приехали в Лондон одна, потому что такой шаг может компрометировать вас; но если вы успокоитесь и скажете мне, зачем вы приехали, может быть, я пойму ваши причины. Постарайтесь успокоиться, Аврора.
Она все еще стояла на коленях и истерически рыдала. Тольбот призвал бы на помощь жену, но он никак не хотел допустить свидания этих двух женщин, пока не узнает причину волнения Авроры.
Он налил воды в стакан и подал Авроре. Он посадил ее на кресло у открытого окна, а сам ходил взад и вперед по комнате, пока Аврора не пришла в себя.
— Тольбот Бёльстрод, — сказала Аврора спокойно после продолжительного молчания. — Я желаю, чтобы вы помогли мне в этом кризисе жизни, следовательно, я должна быть откровенна с вами и сказать вам то, что я скорее бы умерла, чем сказала вам два года тому назад. Вы помните тот вечер, когда вы уехали из Фельдена?
— Помню ли? Да-да.
— Тайна, разлучившая нас тогда, Тольбот, была единственною тайною моей жизни — тайною моего неповиновения, тайною горести моего отца. Вы просили меня рассказать вам о том годе, которого не доставало в истории моей жизни. Я не могла сделать этого, Тольбот, я
— Аврора!..
Тольбот Бёльстрод упал на стул, стоявший возле него, и вытаращил глаза на кузину своей жены. Так вот тайное унижение, которое простерло ее у его ног в Фельдене?
— О, Тольбот! Как могла я сказать вам это? Как могу я сказать вам теперь, зачем я сделала этот безумный и отвратительный поступок, зачем я испортила счастье моей юности, навлекла стыд и горе на моего отца? Я не имела романтической любви к этому человеку; я не могу сослаться на извинение, на которое ссылаются некоторые женщины для извинения своего сумасбродства. Я имела сентиментальный и легкомысленный восторг пансионерки к его изящному обращению, к его красивому лицу. Я вышла за него потому, что у него были темно-голубые глаза, длинные ресницы, белые зубы и каштановые волосы. Он вкрался в короткость со мною, рассказывая мне разные спортсменские сплетни, ухаживая за моими любимыми лошадьми. Он был всегда моим спутником в моих прогулках и успел рассказать мне свою историю. Зачем мне надоедать вам ею? — презрительно вскричала Аврора, — разумеется, он был переодетый принц, сын джентльмена; отец его держал своих лошадей; фортуна ему изменила; он был обижен в борьбе с жизнью. Я верила ему. Зачем мне было ему не верить? Я жила всю жизнь в атмосфере истины. Мы с гувернанткою беспрестанно говорили о романтической истории грума. Она была глупая женщина и поощряла мое сумасбродство, просто из глупости, я полагаю, и не подозревая, какой вред делает она. Мы разбирали красивое лицо грума, его белые руки, его аристократическое обращение. Я принимала дерзость за благовоспитанность. А так как мы в то время не имели почти никакого общества, я сравнивала конюха моего отца с немногими гостями, приезжавшим в Фельден, и лондонский щеголь воспользовался сравнением с сельскими жителями. Зачем мне объяснять вам мое сумасбродство, Тольбот Бёльстрод? Мне никогда этого не удастся, если бы я говорила целую неделю; я самой себе не могу объяснить мое сумасбродство. Я могу только оглядываться на это ужасное время и удивляться, как могла я быть так сумасбродна!
— Моя бедная Аврора! Моя бедная Аврора!
