Читаем Август онлайн бесплатно

Мало найдется в истории столь знаменитых людей, как Август. Он был первым римским императором. Этим он резко повернул ход всей европейской истории. Этого мало. Август не просто разрушил старое государство, поставив этим точку на почти полутысячелетней истории свободного Рима. Разрушителей в истории много. Нет. Он построил новое общество, причем строил его медленно, кропотливо, продумывая каждую деталь. Принципат— его создание и детище — просуществовал более 200 лет. Таким образом, Август был одним из величайших преобразователей человечества.

В течение 479 лет (с 509 по 30 г. до н. э.) в Риме была Республика, то есть строй, при котором, как писал великий греческий историк Полибий, власть равномерно распределялась между народным собранием, сенатом — всенародно избранным советом, — и высшими магистратами, должностными лицами, ежегодно переизбираемыми народом. На место республики Август поставил монархию. Но монархия эта имела ряд интереснейших особенностей. Мы могли бы ожидать, что Август, установив единоличное правление, сломает старую республиканскую систему и заменит ее новой, более пригодной для монархии. Но ничего подобного не произошло. Правитель нашел, что республиканская машина управления очень устойчива и жизнеспособна, поэтому он оставил ее без изменения и просто захватил над ней руководство. По-прежнему — регулярно созывались народные собрания, по-прежнему заседал сенат, по-прежнему исполнительную власть осуществляли магистраты. Но старая система основана была на строгом разделении властей, причем ни одну должность нельзя было занимать больше года. Сейчас же император захватил все важнейшие посты и владел ими в течение всей жизни.

Он пожизненно был назначен проконсулом, то есть главнокомандующим. Он получил пожизненное звание народного трибуна, поэтому мог накладывать вето на решения других магистратов, народного собрания и сената. Он несколько раз был цензором, а потому мог удалить из сената неугодных ему людей. Кроме того, он был объявлен принцепсом сената.Принцепс — это наиболее уважаемый гражданин, чье имя цензоры ставят первым в списке сенаторов. Принято было, что во время дискуссий принцепс первым высказывал свое мнение. В прежние времена это была дань уважения, не более. Никакой реальной власти принцепс не имел. Но теперь все изменилось. Когда Август высказывал свое суждение, остальным сенаторам оставалось лишь соглашаться с ним.

Следующая особенность нового строя заключалась в том, что он никогда не назывался монархией. Известно, что Цезарь, приемный отец Октавиана, хотел короноваться, официально носить имя царя и ходить в багрянице, как восточные владыки. Он открыто заявил, что после Фарсалы Республика стала пустым звуком. Между тем официально считалось, что Август не сокрушил Республику, а восстановил ее в прежней чистоте, что он только исполняет волю сената. Никто не осмелился бы сказать, что власть реально принадлежит императору.

Август таким образом сделал все, чтобы смягчить гнет царской власти. Зная, что соотечественники его — народ гордый, властный, что они краснеют от гнева и стыда при слове «царь» и презирают раболепие восточных народов, он придумал великолепную хитрость. Повсюду твердили, что свобода восстановлена. Правитель сильнейшей империи мира не носит короны и багряницы, перед ним не повергаются ниц, его не звали господином.Нет. Он появлялся в простой скромной одежде и почтительно приветствовал каждого сенатора. И живет он не во дворце, а в обычном, даже скромном доме. Таким образом, установив монархию, Август устранил те ее атрибуты, которые казались особенно отвратительными его согражданам и резко не соответствовали национальному духу. И уже это вызывало удивление и восхищение современников и потомков.

Август положил конец страшным гражданским войнам, столько лет терзавшим Рим, и принес, наконец, мир, о котором уже не смели мечтать. Современникам он представлялся в облике гения-хранителя Рима, какого-то благого божества, спустившегося на нашу скорбную землю, чтобы спасти истекавшее кровью человечество. Гораций в одном стихотворении описывает все ужасы междоусобий. Кровь льется рекой. Сама природа с отвращением отвернулась от преступлений людей. Молнии бьют в Капитолий, снег и град падают на поля Италии, Тибр повернул вспять и затопил грешный город. И вот поэт в тоске обращается ко всем богам, моля сжалиться над некогда любимым им римским народом. И тут на землю нисходит Меркурий в облике Августа.

Так писал римлянин, воспитанный в идеалах свободы и ненависти к монархии, бывший некогда соратником Брута и Кассия, убийц Цезаря! Что же говорить о жителях провинций?! В ходе гражданских войн римляне воевали по всей земле — в Сицилии, Греции, Македонии, Испании, Африке. Страны эти были разорены, ограблены, доведены до отчаяния. И вот они наконец вздохнули спокойно. Вместо грабежа и разорения воцарился мир и порядок. Замечательный администратор, Август следил, чтобы нигде не было насилия и произвола. И народы, вздохнувшие спокойно, любили его, чтили. Более того. Еще при его жизни они стали воздвигать ему святилища и молиться перед его изображениями. Когда же он умер, его единогласно провозгласили по всей империи божеством.

Все римские императоры, искренне желавшие блага своей земле, неизменно обращались мыслями к божественному Августу. Они подражали ему по мере сил своих, и он всегда стоял у них перед глазами как идеал, образец для подражания. Светоний рассказывает, что ему удалось отыскать грубое бронзовое изображение Августа еще ребенком. «Это изваяние я поднес императору (Адриану. — Т. Б.), который благоговейно поместил его среди Ларов в своей опочивальне» (Suet. Aug., 7). То есть поставил его среди своих домашних божеств.

Сорокачетырехлетнее правление этого принцепса называют «Веком Августа».И имя это дали не придворные льстецы, но последующие историки. То был век просвещения, век расцвета всех искусств. Рим был заново отстроен и блистал теперь великолепными и пышными зданиями. Тогда жили почти все знаменитые латинские поэты — Вергилий, Гораций, Овидий, Тибулл, Проперций. Следует согласиться, что мало найдется в истории столь мудрых и прекрасных правителей.

Однако сильно ошибется тот, кто после всего сказанного представит себе Августа благостным добродушным царем. Август не только не был добр и благ, его даже нельзя назвать порядочным человеком. К власти он шел буквально по трупам и поразил даже современников, помнящих Мария и Суллу.

Будущий Август носил тогда имя Гая Октавия. Он происходил из захудалого рода, однако мать его была в родстве с Юлием Цезарем. Бездетный диктатор усыновил его в своем завещании. Теперь Октавий именовался Цезарем Октавианом. После убийства Цезаря власть захватил Антоний, человек необузданный, грубый и свирепый. Он опирался на легионы и все трепетали перед ним. Вот в этот-то момент и появился Октавиан. Познакомившись с оратором Цицероном, он стал умолять его помочь ему в законных притязаниях на наследство Цезаря. Октавиан был необыкновенным артистом. Он прекрасно сыграл роль милого скромного мягкого юноши, всей душой преданного идеалам свободы. Цицерону показалось, что этот мальчик явился спасителем Рима. Как названый сын Цезаря, он привлечет к себе легионы, сокрушит Антония и восстановит Республику. Цицерон представил мальчика сенату и помог ему во всем. Но, войдя с его помощью в силу, Октавиан объединился с тем самым Антонием, которого так страшился Рим. Вместе с Лепидом они заключили соглашение, так называемый триумвират. Триумвиры захватили беззащитный Рим.

Прежде всего они составили проскрипции,то есть списки осужденных на смерть. Антоний требовал, чтобы одним из первых туда вошел Цицерон, который произносил против него гневные и остроумные речи. Говорят, два дня Октавиан противился, но в конце концов продал своего благодетеля. Взамен он потребовал, чтобы Антоний внес в списки своего дядю, на что тот с легкостью согласился. «Нет и не было, на мой взгляд, ничего ужаснее этого обмена! — пишет Плутарх, — За смерть они платили смертью» (Ant., 19). «Они забыли обо всем человеческом, — говорит он в другом месте, — или, говоря вернее, показали, что нет зверя свирепее человека, если к страстям его присоединится власть» (Cic, 46).

«Триумвиры, — рассказывает античный историк Аппиан, — наедине составляли списки имен лиц, предназначенных к смерти, подозревая при этом всех влиятельных лиц и занося в списки своих личных врагов. Как тогда, так и позднее они жертвовали друг другу своих родственников и друзей. Одни за другими включались в список кто по вражде, кто из-за простой обиды, кто из-за дружбы с врагами или вражды к друзьям, а кто по причине своего выдающегося богатства. Дело в том, что триумвиры нуждались в значительных денежных средствах… Некоторые угодили в проскрипционные списки из-за своих красивых загородных домов и вилл» (B.C., IV, 5–6).

К Цицерону, которого сам Цезарь считал гордостью Рима, человеком, которого следует беречь как зеницу ока, были посланы убийцы. Когда его, уже обессиленного старика, зарезали, на Форуме по приказу Антония были выставлены отрубленная голова и правая рука, которой он писал речи, где перечислял преступления этого человека.

«Одновременно с обнародованием проскрипционных списков ворота города были заняты стражей, как и все другие выходы из него, гавани, пруды, болота и все места вообще, могущие считаться удобными для бегства или тайного убежища. Центурионам приказано было обойти всю территорию с целью обыска. И вот тотчас же, как по всей стране, так и в Риме, смотря по тому, где каждый был схвачен, начались многочисленные и неожиданные аресты и различные способы умерщвления. Отсекали головы, чтобы их можно было представить для получения награды, происходили позорные попытки к бегству… Одни спускались в колодцы, другие — в клоаки для нечистот, третьи — в полные копоти дымовые трубы… Одни умирали, защищаясь от убийц, другие не защищались, считая, что не подосланные убийцы являются виновниками. Некоторые умерщвляли себя добровольным голоданием, прибегали к петле, бросались в воду, низвергались с крыш, кидались в огонь или сами отдавались в руки убийц и просили их не мешкать… Некоторые убивали себя над трупами погибших» (B.C., IV, 12–14).

В те страшные дни жены проявляли чудеса храбрости и изобретательности, чтобы спасти своих мужей. Одна дает мужу все свои драгоценности и помогает скрыться, другая прячет мужа в постельный мешок и так довозит до корабля, третья переодевает его угольщиком. Ускользнув от надзора родителей, она сама бежит вслед за мужем, чтобы разделить с ним тяготы изгнания (B.C., IV, 39–40). До нас дошел любопытнейший документ — надгробный памятник одной римской женщине тех лет. Муж и жена испытали все ужасы гражданской войны и проскрипций. Потом они дожили до лучших времен и, когда жена скончалась, обожавший ее супруг написал эпитафию, где вспоминал всю ее жизнь. Вспоминая террор, он говорит: «Когда я узнал, что мне грозит страшная опасность, то лишь благодаря твоим советам я остался жив». Ему удалось бежать. Жена все силы положила на то, чтобы добиться его возвращения. Она пошла к триумвиру Лепиду и пала к его ногам. Он грубо отшвырнул ее. Но она не оставила попытки и наконец добилась его прощения (CIL, 1527).

Многих спасали рабы и вольноотпущенники. «Аппий отдыхал на своей вилле, когда к нему ворвались солдаты. Раб одел его в свою одежду, сам же, улегшись в постель, как если бы он был господин, добровольно принял смерть вместо него». Одного человека вольноотпущенник спрятал в железный сейф для бумаг, из которого он выходил только ночью (B.C., IV, 44). Вот какие ужасные сцены разыгрывались по всей Италии.

Антоний прославился своей ненасытной жестокостью. Но юный Октавиан, казалось, превзошел даже его. Он не жалел ни пленников, ни проскрибированных. На все мольбы он отвечал только:

— Ты должен умереть! (Suet. Aug., 15).

Философ Фавоний, прославившийся своей благородной честностью, когда попал в плен к триумвирам и его вели в цепях, почтительно приветствовал Антония, Августу же бросил в лицо самые жестокие оскорбления (Suet. Aug., 13).

Разумеется, тройственный союз не мог существовать долго. Каждый из триумвиров рвался к неограниченной власти. И вскоре вспыхнула новая война — уже между Октавианом и Антонием. Победил в ней Октавиан. И вот этот человек, проливший море крови, этот безжалостный злодей становится единодержавным правителем Рима. Казалось, теперь страна должна погрузиться в беспросветную мглу. И вдруг произошло чудо — злодей неожиданно превратился в мудрого и доброго владыку. Это символически было связано с переменой имени — Октавиана уже не существовало. Был Август.

Французский ученый Г. Буассье говорит, что от Августа осталось два подлинных документа, причем оба он писал сам. Первый — это указ о введении проскрипций, второй — так называемые «Деяния божественного Августа», его политическое завещание, в котором престарелый Август кратко рассказывает потомкам свою жизнь. «Политическая жизнь Августа вся заключается между этими двумя официальными документами… Один показывает нам, чем был Октавиан в двадцать лет, только что вышедши из рук риторов и философов… с действительными инстинктами своей натуры; другой документ дает нам понять, чем он сделался после пятидесяти шести лет безграничной и бесконтрольной власти; стоит только сблизить их между собой, чтобы понять, какой путь он свершил и какая перемена в нем произошла» [1].