Читаем Аун Сан онлайн бесплатно

У автобусной остановки, рядом с нашими воротами растут два больших дерева. Под деревьями прохладно в самую жгучую жару и сухо даже после муссонного ливня. К стволу одного из них на высоте груди прикреплен домик размером со скворечник. В домике стоят пузатые горшки со свежей водой. Такие же, как на всех дорогах Бирмы. И кружки. Чтобы напиться в знойный день.

У автобусной остановки, рядом с нашими ворогами растут два дерева с красивым названием — Пламя Леса. Тень от них падает на дорогу и, перебежав ее, ложится на глянцевую голубизну озера. В воде по брюхо стоят флегматичные буйволы. На их сизых спинах дремлют маленькие белые цапли.

Жарко. Так жарко, что обжигает щеколда на калитке, а из душа льется кипяток. Даже лягушки, что оглушительно мычали по ночам, исчезли — высохло их болото. Бродячие собаки со злостью поглядывают на небо. Полгода как ни единое облако не нарушило его синюю безмятежность.

Все ждут муссона. О нем говорят, как о свидании с любимой девушкой.

И тут расцветают два дерева у автобусной остановки.

Просыпаешься утром — деревья распустились громадными алыми знаменами. Они цветут так густо, что не видно листьев, цветут торжествующе, сочно, размашисто.

Ни одно растение в мире не способно на что-либо подобное.

Значит, пришла весна. Желтыми, белыми, оранжевыми, сиреневыми цветами зацветают деревья по всему Рангуну. Разноцветным конфетти лепестков покроется серое шоссе.

Еще нет никакого намека на дожди. Муссонные облака не спеша набирают силу где-то над Бенгальским заливом, жара никак не уменьшилась, но алые шапки деревьев возвещают близкие перемены.

Весна в Бирме — это первый ливень, это Новый год, приходящий в апреле.

Но не весна, не дожди приносят с собой жизнь и цветение, а, наоборот, деревья, как бы торопя время, поднимают флаги, чтобы призвать муссон.

И это им всегда удается. Их много, деревьев, в Бирме. Они цветут так ярко, что облака над Бенгальским заливом не могут не заметить призыва.

А может, они только и ждут этого сигнала, чтобы синей стеной двинуться к Иравади.

Правда, деревья чаше всего отцветают, не дождавшись дождей. Но они сделали свое дело.

Весна приходит.

Судьба человека, о котором написана эта книга, человека, который всю свою короткую жизнь посвятил борьбе за свободу Бирмы и который не дожил нескольких месяцев до ее освобождения, всегда напоминала мне цветущее Пламя Леса. Да и не только его судьба. Аун Сан не одинок — муссон освобождения пришел в Бирму именно потому, что до него и вместе с ним боролись и погибали тысячи других.

Поэтому эта книга не только биография Аун Сана, но и рассказ о Бирме, о ее борьбе за свободу, о генерале Бандуле, о Золотом Яуне, о Сая Сане, которого повесили англичане, и о многих других.

Писать ее интересно и сложно. Интересно, потому что Бирма — чудесная страна и история ее красочна, трагична и увлекательна, жизнь главного героя книги — Аун Сана похожа порой на приключенческий роман, порой на древнегреческую трагедию. Сложно, потому что в год смерти Аун Сана, в 1947 году, ему было всего тридцать два года, то есть сверстники его, друзья и враги, живы сейчас, находятся в расцвете сил, борются, продолжают его дело или, что тоже бывает, предали его, ушли в другой лагерь. А раз так — многое еще неизвестно, хранится в тайниках людской памяти, в пачках старых писем, в недоступных архивах. Еще не сложилась та совокупность мнений, документов, воспоминаний, что зовется исторической правдой, — слишком мало прошло времени: восемнадцать лет со дня смерти Аун Сана. За эти годы популярность его никак не уменьшилась — больше того, она растет с каждым днем. Аун Сан не только национальный герой Бирмы, не только вождь ее — он символ борьбы за свободу. А потому сегодня не только друзья и продолжатели его дела называют себя учениками и последователями Аун Сана, но и те, которым чужды идеи Аун Сана, пользуются его именем и славой для достижения совершенно обратных целей. И те и другие знали Аун Сана лично, на том или ином этапе шли вместе с ним, на том или ином этапе с ним не соглашались. Но сейчас разногласия забыты. Он стал символом, памятником с простертой вперед рукой, что стоит напротив Политехнического колледжа. Он утратил что-то от Аун Сана — человека, с его нелегкой и порой противоречивой судьбой. Ведь никто так, как Аун Сан, не отразил всей сложности и трудности пути, по которому шло в этом веке бирманское общество. Но в этом и есть величие Аун Сана — они неразделимы, бирманский народ и его вождь. И в одном никогда не отступал Аун Сан — всю свою жизнь он посвятил освобождению Бирмы.

И, наконец, замечание, относящееся уже к структуре книги. Каждый бирманец, родившись, получает имя и с ним приставку Маун, что значит «младший брат». Так к нему и обращаются в детстве и молодости. Например, Аун Сана звали Маун Аун Сан. Когда бирманец пойдет работать или станет студентом, то его будут называть, начиная с Ко, например, в университете Аун Сана звали Ко Аун Саном; Ко — значит «старший брат». У — приставка. указывающая на то, что обладатель ее — человек уважаемый или по крайней мере, что, обращаясь к человеку, вы хотите показать, что уважаете его. Аун Сан стал У Аун Саном, — когда окончил университет. У — значит «дядя». Если бирманец уходит на военную службу, к его имени начинают прибавлять Бо — «офицер». Бо Аун Саном Аун Сан стал во время войны. Члены партии «Добама» — «Мы бирманцы» называли себя такинамн, господами, чтобы подчеркнуть, что хозяева в стране они, а не англичане. Так что, вступив в партию такинов, Аун Сан стал зваться Такин Аун Саном. Но больше всего Аун Сан известен в Бирме под именем Боджок Аун Сан, что значит «генерал Аун Сан». Так как он был тогда единственным генералом в Бирме, то и по сей день часто его называют просто боджоком. В Рангуне есть улица Боджок, и каждый знает, что это улица Аун Сана. Были у Аун Сана и другие имена, но о них будет рассказано после.

Главы в этой книге называются все одинаково: Аун Сан. Только в заголовке первой главы к имени его прибавлено Маун. Во второй — Ко. И так далее. В конце концов это книга о жизни бирманца, а система бирманских имен позволяет без лишних объяснений хотя бы приблизительно понять, что за человек перед тобой.

То же относится и к женским именам. Имена девушек и молодых женщин начинаются с Ma. Имена пожилых, уважаемых женщин — с До.

Остальные бирманские слова (я старался употреблять их как можно меньше) объяснены в тексте.

К началу прошлого века у Бирмы появилась общая с Британской империей граница. В течение тысячелетий до этого к западу от Бирмы, за чинскими холмами, начиналась Индия. Теперь же бирманские пограничники увидели солдат в красных мундирах, солдат его величества короля Великобритании. Разгромив по очереди властителей раздробленной Индии, англичане были готовы к новым боям, к новым завоеваниям.

В эти годы в Бирму зачастили английские посольства, прибавилось миссионеров и «путешественников». Бирманский рис, бирманский тик, бирманская нефть, бирманские драгоценные камни — все это оказалось на расстоянии вытянутой руки. Оставалось только протянуть эту сильную руку.

Началось, как это часто бывало в истории строительства Британской империи, с пограничных конфликтов, со статей в лондонских газетах, с рассказов о дикости и воинственности бирманцев и угрозе, которую те представляют для интересов Великобритании. А кончилось высадкой экспедиционного корпуса в 1824 году недалеко от Рангуна. Разбив несильный бирманский гарнизон Рангуна, захватив высоты, на которых стоит пагода Шведагон, английские и индийские полки, как пробкой, закрыли устье Иравади — главной реки Бирмы, связывавшей бирманскую столицу и крупнейшие города с морем, с внешним миром.

Когда командующий бирманской армией генерал Бандула, пройдя пятьсот километров форсированным маршем, достиг Рангуна, было поздно. Красные мундиры уже настолько укрепились в Рангуне, что их не сбросить неожиданным ударом в море. Предстояла долгая война. В Рангун прибывали из Индии все новые подкрепления, а главное, прибывало то, что в наши дни мы называем военной техникой: пушки, стреляющие разрывными снарядами и бьющие вдесятеро дальше немногочисленных бирманских, тех, что были захвачены у португальцев много лет назад или были отлиты по их образцу в Аве.

Из столицы Бандула получал разносные послания от короля. Король никак не мог понять, почему его главнокомандующий еще не сбросил англичан в море.

Бандула окружил Рангун опорными пунктами, ожидая того времени, когда муссонные бури разорвут связь с Индией и ослабленные болезнями и голодом английские войока не смогут выдержать бирманского наступления.

Вначале план его себя оправдывал. Холера и дизентерия пришли на помощь осаждающим. От болезней умирало больше, чем в ежедневных стычках. Английские офицеры в мемуарах с ужасом вспоминали о месяцах, проведенных в залитом дождями враждебном Рангуне.

Но произошло непредвиденное — случайным снарядом был убит Бандула, а на место этого талантливого, любимого солдатами генерала король прислал своего брата, который военными талантами не отличался. Тот не использовал момента, и в результате с окончанием дождей, получив свежие подкрепления, англичане перешли в наступление, прорвали бирманские заслоны, и перед ними открылся путь на север, к бирманской столице. В этой обстановке бирманский король был вынужден подписать мирный договор, по условиям которого Бирма теряла две южные провинции — Тенассерим и Аракан, теряла области на северо-западе и соглашалась содержать в столице английского резидента.

Следующая, вторая англо-бирманская война 1852 года кончилась еще быстрее первой и привела к тому, что Бирма потеряла все южные провинции и была отрезана от моря, от внешнего мира. Теперь полное покорение страны стало только вопросом времени.

Правда, предпоследний бирманский король Миндон, который любил сравнивать себя с Петром I и даже приказал перевести его жизнеописание на бирманский язык, старался привлечь на помощь Бирме другие европейские страны, и в первую очередь Францию и Россию, но его попытки только поторопили англичан.

Все-таки интересно вспомнить, что русское правительство заявляло в то время о своей поддержке Бирме. Было даже достигнуто соглашение о посылке в Россию молодых бирманских офицеров для обучения и решено было в знак дружественного расположения послать в Бирму русский крейсер. А уж если официальная русская позиция была благожелательной к Бирме, то об отношении к ней российской общественности и говорить не приходится. Откройте любой русский журнал прошлого века, прочтите записки любого русского путешественника, которому случилось побывать в тех краях. Менделеев пишет из Парижа в Петербург — помогите Бирме; Пашино подолгу беседует с королем Миндоном, советуя ему развивать торговлю с Китаем, крепить связи с другими странами, востоковед Минаев пишет о Бирме так, что сердце замирает от его любви к той далекой стране и ненависти к тем, кто ее порабощает.

После смерти Миндона на престол вступил молодой слабовольный Тибо. В Лондоне решили: с Бирмой пора кончать. В военном отношении окончательное завоевание Бирмы не представляло трудной задачи для английских войск. У них была крепкая база в Рангуне, уже тридцать лет как ставшем английским, на Иравади находилась английская флотилия, которая состояла из многих пароходов и канонерок, особенности военных действий в Бирме были достаточно изучены в ходе двух предыдущих войн. Кроме того, англичане знали, что обстановка в Мандалае, бирманской столице, запутана, двор занят интригами, армия слаба, — нужен был последний толчок.

И в 1885 году, поднявшись по реке к Мандалаю, английские войска ворвались в королевский дворец, арестовали короля Тибо и водрузили над дворцом английский флаг — «Юнион Джек».

Однако с падением династии, с падением государства сопротивление не прекратилось. Наоборот, последняя война за независимость началась именно после того, как Мандалай был оккупирован.

У Мин Яун, мьотуджи [1]округа Люлин, сказал жене, чтобы она ехала к своим родителям и взяла с собой обеих дочерей. К городку подходили английские части, Мандалай уже пал, и Ma Тин Шве оставаться с мужем было опасно. Год назад, когда война с англичанами стала неизбежностью. У Мин Яун сказал брату, приехавшему к нему в гости из Мандалая: «Английским слугой я не стану».

Теперь пришло время сдержать свое слово. Вчера прискакал гонец от старого знакомого, губернатора Таунгу. Тот сдался англичанам и уверял, что борьба бесполезна. У Мин Яун не ответил на письмо.

Ma Тин Шве сказала мужу: «Я помню, как увидела тебя, когда ты первый раз приехал к нам в деревню. Ты уже тогда был настоящим воином. Ты сидел на боевом слоне, и твой шлем сверкал ярче солнца. Я не ждала от тебя другого решения. И я согласна с тобой. Об одном прошу: разреши мне отвезти дочерей к старикам и вернуться к тебе. Я могу держать меч, и мой конь самый быстрый в городе».

У Мин Яун не стал спорить с женой. Бирманские женщины свободны, и женский полк в армии генерала Бандулы принимал на себя самые яростные атаки англичан, но не отступал. Бирманская семья строится на взаимном уважении: выходя замуж, жена сохраняет свое имя, имущество и право уйти от мужа, если жизнь с ним будет плоха. Но развод в Бирме редок — чаще всего женятся по любви.

Ma Тин Шве не успела вернуться в Люлин, когда в город вошел английский отряд. Двадцать солдат и офицер. Солдаты окружили дом мьотуджи, и офицер вошел внутрь, вынул револьвер и потребовал, чтобы мьотуджи немедленно сдал оружие. До англичан уже дошли слухи, что мьотуджи Люлина не желает с ними сотрудничать.

— Садитесь, — сказал У Мин Яун. — Своего оружия у меня одна сабля. А если у кого в городе и есть старое ружье, то я сейчас же распоряжусь, чтобы оружие было сдано.

У Мин Яун протянул руку к гонгу.

— Не звони, — поднял револьвер офицер, — здесь должен быть список всех тех, у кого есть оружие. Дай список, а оружие мы соберем сами.

— Хорошо, — ответил У Мин Яун. Он прислушивался. Звуки бирманского городка, ничего не говорившие английскому офицеру, звуки, далеко несущиеся в застоявшемся, жарком вечернем воздухе, успокоили мьотуджи. — Хорошо, — повторил он. — Не хотите ли пройти в канцелярию?

— Сначала отдайте саблю.