Читаем Аттракцион онлайн бесплатно

Annotation

«Библиотека Крокодила» — это серия брошюр, подготовленных редакцией известного сатирического журнала «Крокодил». Каждый выпуск серии, за исключением немногих, представляет собой авторский сборник, содержащий сатирические и юмористические произведения: стихи, рассказы, очерки, фельетоны и т. д.

booktracker.org

ПЛЯЖ

МЕСТЬ ИНЖЕНЕРА САЙКИНА

ВУНДЕРКИНД

ОБМАНЩИК ЛОМБРОЗО

ТУРИСТЫ

АТТРАКЦИОН

Более подробно о серии

INFO

ВЛАДИМИР СВИРИДОВ

*

Дружеский шарж и рисунки

Е. ШУКАЕВА

Библиотека Крокодила. 1984 г.

Однажды на встрече с читателями меня спросили о том, как стать писателем юмористом.

Я ответил, что для этого прежде всего необходимо родиться в горах Абхазии, с младенчества купаться в Черном море, и, конечно же, обязательно дружить со своими земляками, замечательными людьми с неиссякаемым чувством юмора.

Ведь недаром столетние старики утверждают, что вначале была Гудаута, а потом Габрово, и при этом хитро улыбаются!

Одним словом, если кто усомнится в моих рекомендациях, может сам на себе испытать…

ПЛЯЖ

(Из цикла «Курортные страсти»)

Если театр начинается с вешалки, то пляж — с табло, информирующего отдыхающих о температуре воды и воздуха, и бурлящей страстями и южным темпераментом длиннющей веренице торговцев фруктами, вином и другими многочисленными дарами Кавказа.

Возле табло возился человек с красноречивой повязкой «Дежурный по пляжу». Он, прищурившись на нестерпимо палящее солнце, повесил против надписи «ТЕМПЕРАТУРА ВОЗДУХА» трафарет с цифрами: +30°, затем поместил в графу «ТЕМПЕРАТУРА ПЕСКА» надпись +20°, после чего повернулся в сторону моря, почесал затылок, чуть задумался и крикнул:

— Эй, Гиви, сколько там у тебя?!

Гиви, молодой, вялый парень с черной повязкой на руке, на которой кривыми буквами написано «Спасатель», подошел к воде, небрежно сунул ногу в набегавшую волну и улыбнулся дежурному.

— Сколько хочешь?

— Кончай шутки, я серьезно.

— Тогда двадцать пять!

На табло появилась новая надпись: «ТЕМПЕРАТУРА ВОДЫ +25°.»

Стоявший неподалеку мужик с махровым полотенцем и с красным, но явно не от загара носом толкнул Игоря в бок и, засмеявшись, сказал:

— Гляди, вода двадцать пять градусов. Еще бы добавить градусов пятнадцать и можно пить.

Игорь быстро разделся и побежал купаться. Начал он с батерфляя, потом перешел на брасс, затем нырнул и поплыл под водой. От буйка он вернулся, плывя на спине и поднимая вокруг себя огромное количество искрящихся на солнце брызг. Ему было хорошо. Он вышел на берег и направился к месту, где оставил свои вещи. Одежды не было! Игорь сделал несколько кругов, но место стоянки так и не обнаружил. Единственная примета, по которой он запомнил пятачок, где раздевался, был толстяк с книгой «Худые живут дольше».

— Вы случайно не видели моих вещей?

— Какие вещи? — поинтересовался толстяк.

— Здесь были куртка, рубашка, джинсы и туфли…

— Джинсы?! Какого размера?

— Сорок восьмого.

— Жалко, а у вас случайно пятьдесят шестого нет? На меня.

— Тьфу! — разозлился Игорь и бросился к пожилому плешивому человеку, игравшему в шахматы с мальчиком.

— Вы, извините, не заметили, я здесь рядом с вами разделся и оставил брюки. Может быть, вы обратили внимание?..

— Какие еще брюки! Я вон даже не заметил, как этот шкет у меня под носом коня съел.

— Дядя Коля, вам шах! — весело закричал «вундеркинд».

На что дядя отреагировал весьма сурово:

— Ты не радуйся, не радуйся. Если еще раз выиграешь — вообще не пущу купаться.

Кто-то взял Игоря сзади за локоть. Это был тот самый мужик с махровым полотенцем, который острил возле температурного табло. Наклонившись к Игорю, он доверительно прошептал:

— К твоим вещичкам, браток, ноги приделали и увели.

— То есть? — с удивлением посмотрел на него Игорь.

— Значит, так: подошел такой маленький, горбатый в очках и в шляпе, все твои шмутки забрал в мешок, сел на велосипед и уехал.

— Куда? — задал идиотский вопрос Игорь.

— На улицу Руставели, там около светофора, с правой стороны есть большой желтый дом. Понял? Значит, поднимаешься, на второй этаж, комната 35, с двух до пяти, и тебе все вернут. Только не опаздывай.

— А почему с двух до пяти? — оторопело поинтересовался Игорь.

— Потому что психиатр принимает с двух до пяти…

И мужик с махровый полотенцем разразился диким хохотом.

— Да ты не обижайся, я вообще люблю пошутить. Хохмач я, понял? С рождения такой.

— А знаешь, как из песочных часов будильник сделать? — «Шутник» обратился уже к мальчику-шахматисту.

И не дожидаясь ответа, он зажал в руке горсть песка и тонкой струйкой высыпал его в рот спящему приятелю. Тот проснулся. Потряс головой и, не говоря ни слова, ударил «шутника» по голове шахматной доской. «Шутник» криво улыбнулся и, потирая темя, сказал:

— У моего братана тоже с юмором все в порядке. А?!

И разухабистые «братья» с улюлюканьем понеслись к воде, сметая все на своем пути — шезлонги, лежаки, одежду и перепуганных курортников. Шахматисты, чертыхаясь, собирали фигурки…

Неподалеку стояла женщина с медицинскими весами. Она тоже, как считал Игорь, входила в число потенциальных свидетелей таинственного исчезновения его аксессуаров. Но только Игорь открыл рот, чтобы спросить ее об этом, как она опередила его:

— Денег не дам, можешь не просить. Знаю я эти байки. Тут один уже три года ходит и все говорит, что его ограбили. Утром деньги собирает на дорогу домой, а вечером оказывается, что ему дальше шашлычной и ехать некуда.

— Ваш Боренька поправился еще на триста. — Весовщица порадовала бабушку малыша, который в это время стоял на весах.

Игорь присел на песок. Ему надо было обдумать, как жить дальше: без брюк, без денег и документов в чужом городе.

Бабушка открыла огромную сумку и принялась за очередное кормление внука.

Игорь смотрел на снедь, извлекаемую из бездонной сумки, и только сейчас понял, как он голоден. Внук воротил лицо от вилки с котлетой, а бабушка втолковывала ему:

— Вот если ты не съешь котлетку со сметанкой, то я все отдам вот тому дяде. Правда, дядя, вы все это съедите, если Боренька не будет кушать? — обратилась старушка к Игорю.

— Еще как! — ответил Игорь, чувствуя, что по выработке желудочного сока он уже работает в счет будущего года.

На набережной появилась торговка с огромной корзиной вареной кукурузы на плече. Бабка моментально рванулась к ней.

Пока она отсутствовала, внук с радостью предложил Игорю свою еду.

Вернувшись с обжигающей руку кукурузой и увидев пустую посуду, бабушка радостно ахнула, поцеловала Бореньку и даже разрешила ему поиграть с детьми в мяч.

Из-за полноты, достигнутой неутомимыми стараниями любимой бабуси, ребенок был настолько неуклюж, что, как только мяч в игре попадал к нему, он тут же отправлял его куда-нибудь в сторону и мяч время от времени оказывался либо на животе, либо на голове лежавшего на топчане Игоря, который, накрыв голову журналом с огромной фотографией обезьяны на обложке, сладко спал под благодатным летним солнцем. Он был волосат, и поэтому фотография в сочетании с его туловищем выглядела особенно смешно.

Несколько раз дети нарушали сон, будили его резкими ударами мяча. Тогда он садился на топчан и грозился надрать ребятам уши. Наконец, когда в очередной раз мяч шмякнулся об его живот, он вскочил и с яростью воткнул в мяч Боренькину вилку. Воздух с шипением выходил из мяча, лежащего рядом, а дети как ни в чем не бывало продолжали гонять мяч. Игорь спросонья ничего не понимал, он медленно поднял глаза и увидел, что над ним, уперев кулачища в бока, грозно раздувая ноздри, стоит огромный амбал, а чуть выше на парапете стоят его друзья-волейболисты и с нетерпением ждут, когда их друг принесет мяч и они смогут продолжать игру.

— Я, я нне-знал, что это ваш мя-мя-чик, — заикаясь, промямлил насмерть перепуганный Игорь. — Я, я думал, что это мя… этих… самых, как их… д-детишек…

— Вот как раз у тебя детишек и не будет! — рявкнул здоровяк, поднимая топчан в воздух.

Ио трагедии никакой не произошло. Пляжный громкоговоритель откашлялся и проверещал:

— Гражданин, потерявший нижнюю часть одежды, зайдите к заместителю директора пляжа! Повторяю…

— Ура! Нашлись! — запрыгал радостный Игорь. — У-у-ти, у-ти! — Он сделал пальцами козу, шутливо дернул за нос оторопевшего верзилу и побежал за вещичками.

МЕСТЬ ИНЖЕНЕРА САЙКИНА

Сайкин спал. Во сне он видел себя еще студентом. Они отчаянно спорили о чем-то с Маринкой Александровой, а потом без всякого перехода он стал ее жадно целовать. Что-то кольнуло Сайкина в сердце, он перевернулся на другой бок. Сон тоже перевернулся, и он оказался космонавтом.

— Твоя очередь, — коротко сказал ему сосредоточенный товарищ. Товарищ плавал в невесомости, и лица его Сайкин не разглядел.

— Если долбанет метеоритом или там еще чем, передай нашим привет, — сказал Сайкин и стал выбираться в открытый космос.

Во сне Сайкин тяжело и хрипло дышал. Он лежал на старом, продавленном диванчике в неудобной позе, и в ранних сумерках его неуютная комната приобретала совсем нежилой облик. Длинные серые тени блуждали по ней от огней проезжающих машин, и пятна на стенах имели очертания далеких стран на школьной контурной карте.

Как ни крути, он был неудачник. Даже старые ботинки, стоящие в углу, казалось, говорили: «Мы ботинки неудачника. Взгляните внимательно — разве непонятно?»

Сайкин и сам знал, что он неудачник. Дело было даже не в том, что ему не повезло. Он не чувствовал горечи от неутоленной мечты, разбитой надежды. Его не мучила зависть, и спазмы оскорбленного самолюбия ему были неведомы. Если бы случайно ему и повезло, все кончилось бы тем же самым диваном и неуютом.

Однажды ему и впрямь повезло: после института его оставили в аспирантуре. Он был толковым и серьезным студентом. Предложил принципиально новую схему реле, и его решили оставить. В то время он сошелся с Маринкой, она любила его, но, как часто это бывает у русских женщин, к чувству любви примешивалась снисходительность. Сайкин совсем было собрался превратиться в аспиранта, снять комнату и жениться на Маринке, но его судьба, недовольная таким оборотом, срочно вытянула из колоды козырного Покобатько. Покобатько учился на их потоке, и кто-то там кому-то позвонил, и вместо Сайкина аспирантом стал Покобатько.

Маринка возмутилась, ходила в инстанции, но дело как-то заглохло. Она считала, что Сайкин сам виноват, что он не должен был молчать, что он капитулировал, предал их обоих и еще черт знает что.

Всю эту историю Сайкин воспринял с потрясающим спокойствием. Словно он знал, что все наконец встало на свои места. Маринка уехала отдыхать куда-то на юг и не позвонила даже попрощаться. Там, на юге, она встретилась с каким-то горцем, ночью звонила Сайкину из компании, молчала, говорила отрывочно и странно.

— Что пили? — спросил Сайкин.

Она заплакала. Потом попросила прощения, сказала, что она не хотела, но что так получилось… Рядом с ней кто-то стоял и негромко что-то говорил успокаивающим баритоном. И Сайкину стало скучно. Ни отчаяния, ни чувства потери он не испытал — просто скуку. Словно все происходящее было уже когда-то давно и теперь бесконечно повторялось в разных вариациях. Не было даже ревности. Скука — и больше ничего.

Через много лет он встретил ее. Она мало изменилась, была загоревшей, беззаботной. У нее была собственная машина, двое детей. Жила она где-то на юге и, кажется, вышла за того самого горца замуж. Сайкин даже заискивал перед ней — он чувствовал какую-то свою вину за то, что встретился на ее пути и занял ее время. А она оглядела его с легкой грустью: так люди смотрят на дом, в котором провели детство.

Покобатько избегал Сайкина. Покобатько был подтянутый, крепкий и аккуратный парень. Немногословный, он, казалось, знал что-то такое, неведомое остальным. Даже внешне он выглядел так, что хотелось сказать: вот он, наш положительный человек. Глубоко чуждый всяким там шатаниям и сомнениям, он казался морально и идейно устойчив, как водонапорная башня. Куда уж было до него Сайкину!

Когда Сайкин забирал из института документы, они случайно встретились при выходе. Покобатько кивнул ему и хотел уже уходить, как вдруг какой-то весенний черт толкнул Сайкина, и он отмочил нечто такое, что и сам не смог бы объяснить. Он окликнул Покобатько, подошел, протянул ему руку, серьезно поздравил с зачислением и крепко пожал его широкую ладонь. Обычно Сайкин никому энергично руку не пожимал, не тряс — это было не в его характере. А тут он устроил какой-то театр. Маринка была на юге, все было позади, и впереди было нечто неопределенное. И тут эта случайная встреча. Покобатько был человек без комплексов. В армии он служил в десантных войсках и ребром ладони мог долбануть так, как иной и палкой не стукнет. Он посмотрел холодным синим глазом на Сайкина, кивнул и собранно ждал, что будет дальше.

— Я ухожу сейчас, — сказал Сайкин. — Покидаю… Вот забрал документы. То, что моя невеста звонила вам тогда, ходила, скандалила — не обращайте внимания. Я ей с самого начала говорил — не надо этого делать… Впрочем, мы расстались. Она уехала отдыхать и там встретила свою судьбу. С пышными усами. Но не в этом дело. Я с самого начала понимал, что вся эта история с моей аспирантурой какое-то недоразумение. Я ведь не имею каких-то там особых достоинств или талантов. Родственники тоже ничего такого… Отец погиб под Курском, мать работает на заводе гальваником… Живем в коммуналке… Посмотреть на меня — не то. С какой стороны ни подойдешь — не то. Не подхожу я для этой роли — молодого, перспективного ученого. Опять же в общественной жизни я ничем не отличился. Три раза ездил на картошку, раз на стройку. Никуда не выбирали… Ваше же лицо, товарищ, располагает к тому, чтобы вас выдвигали. Вы запросто можете сказать: «Мы, студенты и аспиранты нашего института, берем на себя…» А я как-то совестился, говорил только от своего имени. Не мог. Значит, все справедливо.

— Короче, — спокойно сказал Покобатько.

— Короче, гад, — сказал Сайкин, — смотри… Я тебе клянусь!

Он оскалился, с ненавистью посмотрел в глаза Покобатько и провел ногтем большого пальца правой руки по передним зубам — жест азиатской клятвы, который он видел в кино.

— Я тебе этот финт с аспирантурой не прощу, запомни! Рано или поздно, но фраернешься ты на чем-нибудь, и тут тебе амба! И это и все другое разом всплывет! За каждым шагом твоим, гадина, следить буду! Жизни не пожалею, но найду на тебя концы… Не уйдешь, тварь. Ты меня понял? — прошипел Сайкин, страшно кося глазом.

— Хорошо, — спокойно сказал Покобатько. — До свидания.