Читаем Aтем онлайн бесплатно

Пролог

Любовь – это без минуты трагедия. Тот, кто никогда не задыхался под пластом обрушившихся эмоций, – наивный романтик, сторонний наблюдатель, бродящий по туманному полю, сотканному из иллюзорной красоты.

Волны с плеском бились о металлический каркас маяка, мелкими брызгами орошая нам лица. Застегнув ветровки по самое горло, мы стояли на мосту. А прямо под ногами мутное море ходило ходуном, оттого казалось одним громадным организмом, покрытым множеством белых пенящихся язв, потому и неспокойно дышащим или задыхающимся.

– У тебя бывают необъяснимые сны? – вдруг спросила она. Я только улыбнулся, уже не поражаясь ни странным совпадениям, ни знакам «свыше» и не ища в них судьбоносных связей. – М? – подняла она на меня глаза.

– Может, и бывают. Что ты имеешь в виду?

– Такие сны, которые невозможно описать словами.

Я пожал плечами. Да и разве существуют слова, способные с детальной точностью передать тот рецепторный накал, с коим врывается в мозг эйфория? или страх?

– Ну вот представь, – воодушевлённо произнесла она и, встав за спиной, зачем-то накрыла мне глаза ладонями. – Представь самый громкий звук в самом тихом его проявлении.

– Не нужно было тебе прогуливать уроки физики, – засмеялся я и поцеловал её холодные пальцы.

Глава 1. РАЗБИТОЕ

7 сентября 2007

1

– Dan… Danee, 'ecoute-moi! Послушай меня! – отчаянно кричал мужчина на другом конце линии, продолжая настаивать на чём-то крайне важном: – Tu dois me comprendre toi m^eme! Ты тоже должна меня понять!

– Dois comprendre?! Должна понять?

Девушка с силой бросила телефон на мощёный тротуар и принялась яростно бить острым каблуком по аппарату. Каждый последующий удар становился всё агрессивнее и попадал точно в цель, с хрустом проламывая пластмассу. Удар. Ещё удар – и вот теперь хрустнул каблук. Попав мимо цели, ударил по каменной брусчатке, громко цокнул и надломился у самого основания. Девушка шумно выдохнула и запрокинула голову, пытаясь сдержать слёзы. Казалось, вечернее небо тоже готовилось заплакать. Дождевые облака висели совсем низко, уже сливаясь с туманом, что белёсой дымкой расползался по крышам домов. И только неоновая вывеска кафе-бара «Калейдоскоп» да тёплый оранжевый свет за панорамными окнами выжигали сгущающуюся тут мглу. Внутри заведения было людно – все столики заняты, лишь у барной стойки виднелась пара свободных табуретов. Немного поразмыслив, девушка проделала похожую процедуру и с левым каблуком, превратив изящные туфли в жалкое подобие балеток, которые смотрелись крайне несуразно и совсем не по погоде.

2

– Чай, пожалуйста. Горячий, – подойдя к барной стойке, заказала она.

– Добрый вечер! К сожалению, кухня уже не работает. Из горячего только глинтвейн, – протараторил парень в белой рубашке, чёрных подтяжках и шляпе, усыпанной серебряными звёздочками. – Или могу угостить вас какао, – улыбнулся он, услышав, как девушка выругалась на французском. – Захватил несколько пакетиков себе на обед, если не возражаете. – Не дожидаясь её ответа, парень скрылся под широкой стойкой, громко стукнув чем-то стеклянным.

– Merci. Спасибо, – тут же поправила она себя, и, подрагивая от холода, взобралась на высокий табурет, окинув взглядом зал: люди разных возрастов сидели за столиками, распивали спиртные напитки и тихо переговаривались; а их взгляды были устремлены в сторону, противоположную бару, где на двухъярусной полукруглой сцене группа старомодно разодетых музыкантов исполняла «Strangers in the Night» в спокойной лаунджевой обработке.

– А вот и ваш какао! – весело произнёс бармен, вырвав девушку из раздумий.

– Большое спасибо, – благодарно улыбнулась она. – Вечер живой музыки?

– Последняя композиция, – кивнул в сторону сцены, а затем, натянув улыбку, обратился к подошедшему гостю: – Желаете что-либо выпить?

Девушка вновь отвернулась и стала осматривать зал: слева от бара, на танцплощадке, несколько пар покачивались в ритм убаюкивающей музыке. Кто-то беззвучно подпевал пленительному голосу вокалистки, звучащему, точно с виниловой пластинки; кто-то что-то нашёптывал на ухо своему партнёру по танцу; кто-то, закрыв глаза, наслаждался витающей вместе с сигаретным дымом мелодией, создаваемой переборами струн акустических гитар, перкуссионными инструментами и синтезатором; а кто-то, улыбаясь, осматривал сверкающую звёздную иллюминацию над головой. Казалось, всё это место было насквозь пропитано умиротворяющей гармонией и окутано вечерней пеленой городского счастья. Счастья, которого Дэниэль не могла разделить с гостями. В её голову лезли совсем безотрадные мысли, отчего лишней она чувствовала себя и здесь.

– Большое спасибо за какао, – в очередной раз поблагодарила она бармена в смешной шляпе и спрыгнула с табурета. – Сколько я вам должна?

– О, нет, вы меня оскорбите, если сейчас же не уберёте это обратно в сумочку, – кивнул он на кошелёк в её руках.

– Ещё раз спасибо за спасение замерзающего! – устало улыбнулась она и направилась к выходу.

– Был рад помочь, мадемуазель! – произнёс он последнее слово с французским акцентом.

– Доброй ночи! – на миг задержавшись у двери, попрощалась она.

3

Стоило двери открыться, как ночной воздух цепко схватил её за горло, холодом проникнув в лёгкие и заставив поперхнуться.

Узкая улочка была безлюдна и темна. И лишь едва уловимое ухом гудение электричества, исходящее от вывесок закрывшихся магазинов да уныло склонивших головы уличных ламп, невидимыми струнами пронизывало царившую тут тишину, отзываясь в сердце щемящими отзвуками меланхолии.

Разбитый телефон и два каблука по-прежнему валялись на мокрой брусчатке, которая в оранжевом свете фонарей походила сейчас на созревший початок кукурузы. Издав звук, полный разочарования и досады, Дэниэль потянулась за остатками тёмно-синей трубки.

– Ого! Вот это бойня! – прогремел голос за её спиной.

– Боже! – подпрыгнув на месте, выпрямилась она во весь свой невысокий рост. Рядом стоял мужчина в чёрном пальто и чёрной шляпе, за тенью которой не было видно глаз. – Вы меня жутко напугали.

– Возможно, вам нужна помощь? – тактично поинтересовался незнакомец.

– Нет, спасибо. Я уже со всем разобралась, – вновь принялась она собирать мелкие кусочки пластмассы и ещё каких-то деталей, пряча всё в маленькую сумочку.

– Это точно! – засмеялся мужчина, тут же добавив: – А говорят, такие телефоны невозможно сломать.

– Всё можно сломать, – ненамеренно грубо выпалила она.

– Похоже, эта старая вещичка была вам дорога, раз вы сохранили её по сей день. – Незнакомец склонился рядом, помогая собрать осколки трубки. – Надо же, даже антенка есть! – искренне удивился он, достав деталь из стыков мостовой. – Да-а, давненько я не видел подобных телефонов.

– Это был подарок, – не удалось ей скрыть грусть в голосе. – Спасибо за помощь, хоть я и сказала, что всё в порядке.

– Штэфан. Очень приятно, – мужчина добродушно улыбнулся и протянул руку в чёрной кожаной перчатке.

– Дэниэль, – оставила она его жест без внимания. А он ещё раз поинтересовался, точно ли у неё всё хорошо, ведь сломанные каблуки и разбитый телефон свидетельствовали об обратном. – Да-да, не беспокойтесь, – заверила его она. Но её ответ показался ему лишь банальной учтивостью.

– Твой акцент, ты… – избавился он от формальностей.

– Француженка, – оборвала она его на полуслове.

– …выглядишь потерянной, – закончил он мысль.

– Эти улицы… Мне нужно к главному парку. Я… не знаю, где я, – шумно выдохнув, развела она руками.

– Могу составить компанию и показать дорогу, – предложил он. – Мне по пути.

– Если вам…

– «Тебе», – улыбнулся он, взглянув на неё: волосы собраны на затылке в небрежный пучок, чёрные кожаные леггинсы, длинный чёрный кардиган, огромный пушистый бежевый свитер с воротником-шарфом. – Откуда ты?.. – запнулся он, подбирая верное окончание фразы.

– De Paris, – ответила она раньше, чем он договорил.

Однако спросить он собирался совсем о другом «откуда». Его по-прежнему волновало, что же такого произошло «там, откуда она», из-за чего её туфли лишились каблуков, а телефон превратился в пластиковый пазл.

– И как же тебя занесло в нашу деревеньку, Дэниэль? – тогда поинтересовался он.

– Дэниэль. Ударение на последний слог, – поправила она его и, улыбнувшись, удивилась: – Деревеньку? – Находящийся в сотне километров от Северного моря этот городок с численностью населения в полмиллиона по всем немецким меркам «деревенькой» уж никак нельзя было назвать. – Здесь жила моя бабушка. К слову, – Дэниэль похлопала по сумочке, – это был её подарок.

– Был, – подчеркнув время, Штэфан вопросительно изогнул бровь, ожидая услышать причину, по которой «подарок» разбился на столько кусочков, что ни одна служба спасения уже не смогла бы его починить.

– Это долгая и абсолютно неинтересная история. Я вспылила, – отмахнулась Дэниэль, протараторив себе под нос, точно отчитываясь перед строгим учителем. – А мы вообще туда идём? – сменила она тему, как только они повернули на неприветливую пешеходную улочку. На поржавевшей от времени табличке, что висела на кирпичной стене какого-то старого здания, потёртые готические буквы гласили: «Sch"unhoffstrasse». – Шён… Шуноф… Шунофстерштрассе, – Дэниэль попыталась прочитать длинное слово.

– Неплохо, но нет! – рассмеялся Штэфан. – Смотри, – чуть склонившись перед ней, повёл он рукой направо, туда, где улочка, круто поворачивая, упиралась в высокую полукруглую арку из красного кирпича, за которой виднелась главная площадь города, окружённая бело-коричневыми «пряничными домиками».

– Ну ничего себе! – изумилась Дэниэль, стараясь мысленно прорисовать маршрут. – Спасибо, – едва заметно улыбнулась она. – Отсюда я уже знаю, как добраться самой. Прости, что отняла, – пытаясь подобрать нужное обращение, на секунду замялась она, теребя в руках связку ключей, – твоё время.

– Да брось, я же сказал – нам по пути.

4

Погода тем временем испортилась вконец. Несмотря на начало осени, температура упала аномально низко. Моросил мелкий дождь, такой, что, даже простояв под ним долгое время, вряд ли можно было всерьёз промокнуть. Хлестал колкий ветер. Словно загнанный зверь, он завывал и крутился водоворотом по закоулкам. Ещё один свирепый порыв – и где-то над головой хрустнула ветка высокой липы. Дэниэль невольно вздрогнула, выронив из рук ключи, – те звонко звякнули, ударившись о камень. Штэфан укоризненно покачал головой и быстро поднял их.

– Позволь проводить тебя, – предложил он, вручив Дэниэль увесистую связку. – Уже, верно, около одиннадцати. Я не могу просто так уйти, бросив девушку посреди улицы в столь поздний час.

– Это ты сейчас за меня или за свою совесть переживаешь? – улыбнулась она.

– За свою совесть. Я настаиваю, – поправив чёрную фетровую шляпу, тоже улыбнулся он и галантно подставил локоть.

– Ну… зато честно, – помешкав немного, взяла она его под руку, отчего стало значительно легче ковылять в неудобной обуви.

– И как только не страшно в такое время гулять одной? – как-то риторически прозвучал его вопрос.

– Страшно? – переспросила Дэниэль, искренне удивившись. На протяжении всего пути им и прохожего-то ни одного не встретилось. Только изредка проезжавшие машины нарушали покой спящего центра. – Страшно отчего?

– Ну-у, – протянул Штэфан, – сейчас по улицам только маньяки да отморозки шатаются.

– Маньяки? – вновь полным пренебрежения эхом пронеслось уже произнесённое слово, и Дэниэль залилась громким смехом. – И к какой категории мне следует отнести тебя? А вообще, так всегда моя бабушка говорила, – вмиг наполнился её голос грустью. – Наверное, все бабушки так говорят. Я не боюсь маньяков, это им стоит меня опасаться.

Штэфан лишь скептически хмыкнул, добавив:

– Самоуверенность может сыграть с тобой злую шутку.

5

Выйдя на широкую улицу, вдоль которой незаметными металлическими венами, врезанными в мостовую, тянулись трамвайные пути, Дэниэль ещё раз облегчённо выдохнула, узнав знакомые места. Обсуждая детали каждого здания, мимо которого они проходили, да и просто поддерживая вежливую беседу, она старательно пыталась не возвращаться к событиям сегодняшнего вечера. От них лишь становилось горестно и обидно. Обидно за друга, отказавшего в поддержке, обидно за разбитый телефон, который она так бережно хранила всё это время, как своеобразный талисман. Но назойливые образы сами вспыхивали в сознании, уводя мысли всё дальше от реальности. А ещё этот так не вовремя повстречавшийся незнакомец, пахнущий алкоголем и счастьем.

– Думаю, ты права, – усмехнулся Штэфан.

– Что? – не сообразив, к чему были произнесены эти слова, Дэниэль перевела на него растерянный взгляд.

– Ты плачешь? – заметив мерцающий блеск в её глазах, встревоженно спросил он, хотя был скорее удивлён, нежели обеспокоен.

– Нет, это, – неуклюже потёрла она нос о мягкую ткань перчатки, – это от ветра глаза слезятся.

Штэфан недоверчиво свёл брови и похлопал по карманам пальто.

– Нет платка, – с сожалением выдохнул он, но затем оптимистично заключил: – Но есть очки! – И вытащил футляр из внутреннего кармана.

– Замечательно! – Отчего-то у неё вырвалось именно это слово, хоть ничего замечательного в ситуации и не было. – Штэ-эф, – растянув гласную, Дэниэль поймала себя на мысли, что, вероятно, подобное лаконичное обращение могло прозвучать излишне фамильярно, потому, укоризненно поджав губы, потёрла переносицу.

Штэфан же не придал этому никакого значения, а только достал из гладкой коричневой коробки очки.

– Вот, – бесцеремонно надел он их на Дэниэль. – Отличная защита от ветра!

– Я думала, речь шла о солнечных! – растерялась она.

– Так ночь же! – взглянув на неё, закатился он смехом.

Вид у неё и вправду был забавный: точно какой-то страшненький ботаник. Для полноты образа не хватало разве что брекетов на зубах. И только она посмотрела сквозь линзы, как огни фонарей мгновенно смазались в яркие пятна, пронзая резким лучом света и болезненно ударяя в голову.

– Штэф! – Дэниэль пошатнулась и протянула руку вперёд в поисках опоры.

– А? – не переставая улыбаться, отозвался он и поймал её косоглазый взгляд, смотрящий сквозь него.

– Вот, – осторожно сняла она очки и вернула их Штэфану. – Не за что.

– Спасибо, – поправил он.

– Не стоит.

– С твоим немецким явно что-то неладное, – раскатисто рассмеялся он, убирая футляр обратно в карман пальто.

– Не стоит благодарности за то, что я выставила себя клоуном, изрядно повеселив тебя, – серьёзно подытожила Дэниэль. – Прости, – мотнув головой, будто вытряхивая что-то ненужное, поразилась она собственному тону. – Прости, что моё настроение совсем не такое приподнятое, как у тебя. А ты… Ты носишь очки?

– Исключительно для таких вот случаев. – Застегнув пальто, Штэфан лукаво улыбнулся и вновь подставил ей локоть. Дэниэль глубокомысленно хмыкнула и обхватила его руку. – Но ведь сработало же, ветер-то вон как завывает, не стихая ни на минуту.