Читаем Атаманщина онлайн бесплатно

Атаманщина

Эта книга о трагических событиях гражданской войны — о выступлениях крестьян Украины, России и Белоруссии, боровшихся за власть вольных местных советов, против мобилизации, продразверстки, реквизиций. Более семидесяти лет советской власти их предводителей — казацких атаманов — называли бандитами, грабителями и погромщиками, кулацкими выродками. Но ведь за бандитами без идеологии, без совести не шли бы добровольно умирать десятки тысяч крестьянских парней. Какими они были на самом деле — атаманы гражданской?

Виктор Анатольевич Савченко

Наука, Образование / История / Образование и наука

Annotation

Время и судьбы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

comments

Время и судьбы

Виктор Савченко

АТАМАНЩИНА

Мифы

Легенды

Действительность

Глава 1

«Батька-атаман»

Эта книга о неизвестной истории, истории самопожертвования и жестокости, фанатизма и романтизма, истории «великих надежд» и великих преступлений, истории о реализации заветной казачьей идеи, которой 500 лет была беременна евразийская Великая степь. Семьдесят лет советской власти их называли «бандитами», клеймили «грабителями и погромщиками», «кулацкими выродками». Власти удалось вытравить из памяти народной имена казацких атаманов народной стихии. Простой шахтер Стаханов стал «замечательной» исторической фигурой, а для казацкого атамана Миронова, например, не нашлось места в истории России. Ведь титул «атаман» был синонимом «контрреволюционера», «врага народа»...

Атаман — слово, за которым стоит наша черноземная история, буйные и чубатые головы харизматичных казачьих вождей, сложенные в бескрайних степях от Дуная до Урала, по берегам сибирских рек. В этом слове есть некая удаль, бесшабашность, вызов устоявшейся системе государства и общества, размеренной и предсказуемой жизни, признание некой параллельной власти, воля к лидерству, желание победить вне зависимости от обстоятельств. Сложившийся образ казачьего атамана требует буйства красок, эмоций, казаков-разбойников и «утопления персидской княжны». Еще бы, ведь его сформировали Стенька Разин, Емелька Пугачев, Ермак, герои «Тихого Дона» и «Свадьбы в Малиновке»...

Но в нашей исторической памяти исподволь поселились еще нечеткие образы атаманов гражданской. Тачанка с Юга, вздыбленные кони, блеск шашки, донские, кубанские, терские казаки, сложившие головы на Перекопе и у Екатеринодара (ныне — Краснодар), песни о некоем неуловимом батьке — атамане Несторе Ивановиче, может, и еще несколько упоминаний о контрреволюционных атаманах Антонове и Зеленом — далее мрак...

Отечественные историки, выбрав Махно[1] за исследуемый образец атаманщины (батька, кстати, всегда подчеркивал свое негативное отношение к понятию «атаман» и запрещал именовать себя этим «титулом»), забыли не только о сотнях других, не менее колоритных казачьих атаманах, но и о проблеме атаманщины в целом. Так и не ясно, за что атаманы умирали, убивали, за что агитировали и за какие идеалы вели на смерть других.

Проще всего по старинке отмахнуться от проблемы, сказав, что все эти атаманы гражданской войны были просто бандитами и погромщиками. В целом разновекторные коммунистическая и «белая» историографии именно в этом утверждении сходились. Но за бандитов без идеологии, без совести не шли бы добровольно умирать десятки тысяч русских, украинских, белорусских молодых крестьянских парней.

В русских сказках и былинах встречается этот гордый титул «атаман», явно пришедший из далекой эпической старины. На языке древних индусов — арийцев, на санскрите, слово «атма» трактуется как «главный, сверкающий». У тюрков «ата» — почетное, именование отца. Но скорее всего, наши предки взяли этот термин не из Индии и не от скифов и сарматов, а от германского племени готов, в III–V веках нашей эры жившего на землях у Днепра и Дона и часто в кровавых битвах сталкивавшегося со славянами... Но в V веке готы ушли на запад, чтобы покорить земли Римской империи, а славяне остались... Возможно, термин «атаман» пришел к нам от викингов-варягов, чьи «ваттманы» со своими отрядами — «ватагами» — доходили до Каспия и Черного моря.

С древнегерманского «ваттман» переводится как «лидер военного отряда», именно от этого слова произошло немецкое военное звание «гауптман» и польско-украинский титул «гетман». Интересно, что в средневековье в Новгороде Великом существовала должность старшины артели — «ватаги» рыболовов, которая называлась «ватаман». Слово «ватага», возможно, также имеет германское происхождение. В то же время у жителей Дона руководитель ватаги рыбаков носил гордое звание атамана. У русских казаков выборные начальники назывались: станичный атаман, рыбный атаман, артельный атаман...

Энциклопедии трактуют термин «атаман» как «руководитель нерегулярного, независимого от государственной власти военного отряда» или «лидер разбойничьей шайки», указывая, что атаман у казаков — командир войска или отдельного подразделения, пользовавшийся военной и военно-административной властью.

В Донском казацком войске существовали атаманы войсковые и походные, выбираемые войсковым кругом. С XVIII века атаман войска Донского назначался правительством, отчего и именовался «войсковым наказным атаманом». С 1866 года войсковой наказной атаман получил права генерал-губернатора и командующего военным округом. В других русских казачьих войсках звание наказного атамана носили генерал-губернаторы территорий, на которых эти войска были расположены, командующие войсками данных военных округов. Административно-территориальные единицы казачьих войск — отделы и округа, — и входящие в них станицы также возглавлялись атаманами (окружными, станичными). Атаманские звания были отменены в Советской России с 1918 года в связи с ликвидацией всего казачьего сословия. В то же время в белогвардейских казачьих соединениях это звание существовало, пока существовало само белое движение. В Украине «отаманом» называли как старшего пастуха, так и выборного старосту села и города, военного руководителя казацкой сотни (сотенный, городовой, сельский атаманы). С украинского языка «ватажок» переводится как лидер, главарь «ватаги».

Звание «отаман» употреблялось в Запорожском казачьем войске вплоть до 1775 года. Кошевой атаман был главой всего войска Запорожского, куренной атаман — командиром казацкого куреня[2] (батальона). В войске Украинской Народной Республики (УНР, 1918–1920 гг.) звание Головный (главный) атаман — высшее военное звание — носил только Симон Петлюра[3], но атаманами называли и начальников дивизий, групп, корпусов армий УНР. В армии Западной Украины — в Украинской галицкой армии[4] (УГА) в 1919 году существовало звание атамана-майора.

Понятие «атаман» было связано с территорией Восточноевропейского пограничья — полосой борьбы между европейской и азиатской цивилизациями, с эпохой «бури и натиска» молодой славянской нации на неевропейские народы Евразийских лесов и степей в XV–XVII веках. В то же время появление титула «атаман» вызвано ослаблением центральной власти, когда законы не действуют и общество ищет спасение в местной власти и в справедливости вольного человека с саблей или ружьем.

Весной 1917-го пала тысячелетняя российская монархия, огромная империя от Балтики до Тихого океана, создававшаяся столетиями и усилиями поколений. С этого момента на территории империи начала формироваться новая власть и новая политическая элита. Эта революционная элита революционного образца, еще за неделю до революции и не мечтавшая о полновластии, не имела опыта управления, но помнила о традициях предков. Она пыталась найти легимитацию в старых мифах и легендах. Вчерашние земские учителя, общественники, либеральные публицисты, лидеры местных организаций кадетов и эсеров, бывшие прапорщики, поручики и хорунжие неожиданно стали «государственными мужами». На их плечи лег груз создания демократической республики в ситуации распада государственного правового поля, когда закон подменялся революционной целесообразностью. Новая элита стремилась обрести доверие народа, боролась за народную любовь, подыгрывала чаяниям трудящихся... но уже летом 1917-го она не знала, что с этим «непослушным» народом делать. Армия разваливалась, солдаты разбегались по городам и весям России, и тогда, в период всеобщего развала и хаоса, возникло патриархальное управление — атаманщина.

Крестьяне самовластно захватывали земли и усадьбы, не обращая никакого внимания на устаревший закон. Они считали, что закон ушел вместе с его носителями — дворянско-интеллигентской «кастой». Провинция постепенно отдалялась от центра, а национальные районы уже заявляли о полной «революционной» независимости. Революция продолжалась при всеобщем распаде государственных структур, но Временное правительство долго не желало этого замечать.

На фоне «разгула демократии» в селах бывшей империи начали происходить процессы, которые позже назовут «войной села против города». Но пока это была еще не война, а проба сил. Крестьянство в целом поддержало революцию.

В атмосфере всеобщих революционных экспериментов село пыталось сформировать новую форму отношений — докапиталистическую и дофеодальную. В основе крестьянских мечтаний была власть, построенная «снизу вверх», где сельский сход или выборный атаман решал бы все местные вопросы, где город не вмешивался бы в тихую и сытую сельскую жизнь и ограничил до минимума налоги и политическое давление. Казацкий атаман стал воплощением власти касты воинов кшатриев над старой властью брахманов — чиновников и мудрецов.

Осень 1917 года породила бесчисленные банды солдат-дезертиров, проникавших во все поры и земли бывшей империи. Селянские сходы создавали отряды самообороны сел и волостей от дезертиров-«отморозков». Во главе этих отрядов становятся выборные атаманы, которые очень скоро почувствовали свою силу и вкус власти. В сентябре–октябре 1917-го местные советы оторвались от центра и стали формировать свои органы власти в уездах и волостях. Независимый совет — Центральная Рада — перехватил власть в Украине.

Можно сказать, что в сентябре–декабре 1917-го, на фоне полной потери авторитета центра на местах, формируется идея атаманщины, в основе которой — казацкий образец давних времен. Но эта идея выступает не как полное безвластие, а скорее, как идея систематизации хаоса вокруг сильной личности.

Так, уже в сентябре 1917 года в далеком степном Гуляйполе местный совет во главе с Нестором Махно возглавил борьбу с всероссийским правительством, аннулируя его законы и самочинно наделяя себя всей полнотой власти. «Пророк в своем отечестве», Махно начал активные действия по созданию полновластной «республики-волости Гуляйполе» с 30 тысячами подданных. «Гуляйпольская» идея возникла на землях, где еще 60–70 лет назад были земли Азовского казацкого войска, а 130 лет назад существовало Екатеринославское казачье войско, и где большинство крестьянских семей гордились своим происхождением от запорожских казаков. Гуляйпольцы не признавали ни законов Временного правительства, ни законов Центральной Рады. Махно одним из первых сформировал еще сыроватую идею атаманщины как системы «вольных советов» — «Вся власть вольным Советам на местах!» Тогда на развалинах государственности появляются разнообразные «республики»: Кирсановская, Святогорская, Переяславская...

В гражданскую сформировался своеобразный тип атамана, который определялся революцией и войной, что кардинальным образом повлияло на формирование психологии этих людей. Большинство из них были ветеранами Первой мировой войны, получившими «респект» за боевые подвиги в этой войне в виде Георгиевских крестов, погон прапорщиков... А с ними — огромный боевой опыт и опыт экстремально-коммуникационный.

Великая война, начавшаяся в Европе в 1914 году, для многих атаманов закончилась только в 1921–1922-м. Эта война, обесценившая человеческую жизнь, создала культ силы и повсеместную практику насилия. Война (и ее продолжение — революция) определила тип политического активиста на 40 лет вперед. Эти кровавые годы были эпохой Буденного и Сталина, Муссолини и Гитлера, поколения людей, очарованных силой, волей, властью, поколения «очерствевших романтиков».

В годы гражданской в Евразийской степи действовали атаманы различных окрасов. «Черные» анархистские и махновские атаманы вели своих приверженцев к будущему безвластному обществу анархии через атаманскую диктатуру и «третью революцию». Атаманы «национальные» — украинские, белорусские, горские — «светлое будущее» видели в создании национальных государств, в которых атаманы станут «хранителями» национальной идеи.

Атаманы «казацкой автономии» пытались добиться исключительных прав для казаков или создания отдельного казачьего государства. «Белые» атаманы, проливая кровь за «военную диктатуру» или «демократию» (Учредительное собрание), строили свою идеологию на «антибольшевизме». «Красные» атаманы были не прочь сражаться за «свободу, равенство, братство» в рядах Красной армии. Но одновременно они стремились к атаманской популярности, отстаивая свою точку зрения на порядки в Красной армии, устанавливая в частях и на местах свои законы и порядки, очень далекие от норм коммунистического тоталитаризма. Свой путь искали и «зеленые» атаманы.

Наиболее часто атаманы представляли «зеленую» идеологию: боролись за всевластие вольных местных советов, против мобилизации, продразверсток, реквизиций, «против города». Город виделся атаманам как центр насилия и источник подозрительной «еврейской власти». Пожалуй, все атаманы, кроме командиров батьки Махно, подчеркивали свою народность заявлениями типа «Долой еврейское комиссародержавие!» Как и «черные» атаманы, «зеленые» боролись против всех властей. «Зеленым» атаманам были близки левоэсеровские, максималистские лозунги, поэтому они могли легко сойтись с «национальными», «черными» и даже «красными» атаманами.

Можно систематизировать ряд характеристик, которым, в той или иной мере, отвечали все атаманы революционной вольницы:

— атаман был сельским жителем южных и юго-западных окраин, выходцем из местных, «своим»;

— он был харизматичной личностью, носителем революционного авторитета;

— атаманы имели славу участников революций и восстаний;

— свой авторитет будущие атаманы заработали на фронтах Первой мировой войны, дослужившись до старшины или младшего офицера;

— атаманы умели читать и писать и по сравнению с другими односельчанами были относительно образованными людьми;

— возраст «вступления» в атаманы колебался от 22 до 33 лет;

— атаман выбирался на сходе крестьян или повстанцев.