Читаем As we dance with the Devil tonight (СИ) онлайн бесплатно

========== Глава 1 ==========

Here I stand, helpless and left for dead

Выпускной в Хогвартсе всегда был чем-то особенным. В обычных школах он позиционируется как бал, выпускной бал, пышное торжество. Но что простые магглы могут знать о настоящем бале? О, нет. Их балы остались в далёкой древности, на картинах Франкена и Янссенса, в вальсах Штрауса, Брамса и Шопена, воспроизведённые в художественных фильмах и литературе. Но не здесь. В Хогвартсе бал оставался настоящим. Старинные традиции, как в общем, так и в частности здесь чтили превыше всего.

Одной из них был танец с преподавателями. Выпускники приглашали на танец учителей, и те, особенно будь то профессор МакГонагалл или профессор Флитвик, с радостью соглашались. В этом танце было что-то особенное. Нет, ничего такого как в медленных танцах для парочек или в белом танце. Но танец с преподавателями был своеобразным знаком доверия, когда выпускники наконец переходили на новую ступень, и на них смотрели уже как на взрослых людей, а не просто вчерашних школьников.

Так было до начала войны. Битва за Хогвартс изменила многое, но больше всего — юных волшебников, которые, рискуя своими жизнями, противостояли армии Волдеморта. И тех, кто выжил, уже никто не назвал бы детьми. Это были взрослые люди с лёгкой сединой в волосах, короткими улыбками и потерявшими былой блеск глазами. Война изменила их, пусть и не сломала. Потому выпускной, хоть и был торжеством, планировался без привычной роскоши, даже несмотря на то, что после Второй магической прошло уже больше года.

Гермиона колебалась, всё ещё чувствуя себя неловко в пышном платье из красного бархата. Она ждала этот день, очень долго ждала, но в её детских мечтах он должен был пройти совсем по-другому. Всё утро она провела в раздумьях: заперлась в ванной и под шум воды разрешила себе немного забыться, дав волю слезам. Теперь она редко плакала. Девушка уже давно распрощалась с убеждением, что слёзы — признак слабости, как она считала долгое время. Нет. Теперь она знала, что это просто выход эмоций, потому могла позволить себе несколько минут в день на сантименты. Ведь горевать было о чём.

Сегодня она должна была вместе с Гарри, Роном и другими студентами наконец получить свой долгожданный аттестат. Когда-то для неё это было главной целью в жизни. Гермиона грустно улыбалась, вспоминая себя в одиннадцать лет: она мечтала пройтись через весь большой зал в красивом платье с гордо поднятой головой, оставив за спиной все насмешки про её щепетильность, тяжёлый характер и чистоту крови, и наконец из рук профессора Дамблдора, одобрительно кивающего ей и замечающего, какая она умница, получить диплом. А потом надменным взглядом окинуть всех тех, кто не верил в неё, и отпраздновать свою победу. Да, такие мечты были у неё почти восемь лет назад. Гермиона столкнулась взглядом со своим отражением в зеркале и, увидев свою болезненную усмешку вместо ожидаемой улыбки, торопливо отвернулась. Сейчас всё было уже не так.

Слишком много всего было позади, слишком много боли. Она была везде. Затаилась в темноте её зрачков, укрылась в уголках поникших губ, растянулась внутри по венам и суставам, захватив постепенно всё тело, выбрав куда более успешную стратегию, чем «блицкриг». Боль уже была её постоянным спутником, почти что другом, как Мефистофель для Фауста, хотя едва ли такое сравнение было допустимо.

— Фауст плохо закончил, — сказал ей однажды Сириус Блэк, когда она случайно обмолвилась об их схожести.

— Смотря с какой стороны посмотреть, — пожала плечами Гермиона, не желая спорить с хозяином дома.

— Если ты о том маггловском халтурщике, который приписал ему счастливый конец, то это глупые сказки, — хмыкнул тот. — Я больше доверяю традиционной версии, чем литературной.

— От того твой кругозор и остался в пределах дюймовой окружности, Блэк, — привычная колкость влетела в комнату вместе с вошедшим туда Снейпом.

Гермиона перевела удивлённо-заинтригованный взгляд на своего профессора и вскинула брови, будто бы мужчина только что принял её сторону. Но Снейп не был бы собой, если бы сразу не разбил в пух и прах эту иллюзию.

— Но вы тоже хороши, мисс Грейнджер, — взгляд чёрных глаз уколол больнее пчелиного жала, — сравнить себя с Фаустом. Как ваше огромное эго помещается в таком маленьком теле?

Он всегда был таким, и она это знала. Не то чтобы Гермиона наивно верила, что люди способны измениться — нет, скорее в то, что Снейп уже изменился, и вся его внешняя колючесть и язвительная манера общения не более, чем щит, под которым скрывается он настоящий. Он всегда был хорошим иллюзионистом, профессионал по этой части. Так мастерски убедить всех в том, что он антигерой в этой трагикомедии, и не вскрывать карт до самого конца. Снейп мог обмануть любого. Но Гермиона Грейнджер оказалась исключением.

И вот теперь она прямо шла к преподавателям, выстроившимся будто в линию обороны. Профессор МакГонагалл добродушно ей улыбается, но тут же переводит внимание на Симуса Финнигана, пригласившего её на танец, и грациозно подаёт ему руку. Гермиона всегда восхищалась ею. Декан Гриффиндора, а ныне директор всего Хогвартса, Минерва была образцом идеального преподавателя старой школы. Строгая в меру, справедливая и готовая бороться за своих учеников, она никогда не поступалась своими принципами, даже под прицелом палочки. Во многом благодаря ей, Хогвартс выстоял в финальной битве. Втайне Гермиона хотела быть похожей на профессора МакГонагалл. Потому, когда Минерва вручала ей аттестат и искренне поздравила девушку с окончанием школы, лаконично добавив, что мисс Грейнджер всегда была её любимицей, Гермиона готова была прослезиться.

Теперь же профессор МакГонагалл уже почти исчезла из её поля зрения. Гермиона сделала глубокий вдох. Ей предстояла лишь небольшая формальность: сохранять спокойствие и улыбку на лице. Но как это сделать? Как? Когда дрожишь всем телом, когда жар растёкся по всему телу, когда ты не знаешь, правильным ли будет твоё решение. Хотя кому судить? Кто в праве осуждать её?

Она вдруг почувствовала на себе цепкий взгляд, к которому так и не сумела вновь привыкнуть. Конечно же, у девушки не было сомнений в том, кто так внимательно изучал её. Было бы глупо думать, что за ней следит мадам Помфри или профессор Трелони. Это был даже не Оливер Вуд, который сегодня тоже прибыл в Хогвартс поддержать свою младшую сестру Эмили. Бывший вратарь гриффиндорской команды уже успел отметить изысканным комплиментом красоту Гермионы. Но сейчас на неё смотрел не он. И даже не Ремус Люпин, чей взгляд ей бы очень хотелось поймать. На неё смотрел он. Человек, разгадать которого едва ли смог даже Дамблдор. Взгляд его чёрных глаз не терял её из виду даже в толпе. И что же ей теперь делать?

Гермиона замялась, едва ли не остановившись на полпути. Может, стоит попытаться что-то изменить? Или ты уже сделала выбор, девочка?

========== Глава 2 ==========

Easy to find what’s wrong

Harder to find what’s right

Всё началось на третьем курсе сразу после того, как Снейп назвал её невыносимой всезнайкой. Для Гермионы это было не просто глубоким оскорблением. Своей умело подобранной колкостью зельевар задел её за живое. Да, она была всезнайкой. Она даже гордилась этим. Её знания и рвение в учёбе ценили все преподаватели. Все, кроме него. Только Северус Снейп всегда игнорировал её поднятую руку, только Северус Снейп ставил ей «хорошо», снижая оценку за лишнюю запятую, только Северус Снейп придирался к каждому слову в её ответе. И в один день Гермиона задумалась: так ли она плоха на самом деле? Своими действиями профессор скорее подчёркивал то, что Грейнджер действительно на порядок умнее всех своих однокурсников, выдвигая для неё завышенные требования. Тогда Гермиона научилась видеть в его придирках что-то лестное. Он закатывал глаза и сыпал оскорблениями — она улыбалась, он цеплялся к словам — она не упускала из виду досаду в его плотно сомкнутых губах, он снимал баллы — она лишь пожимала плечами, мол, подумаешь, я в два раза больше заработаю на других предметах. И такое отношение значительно облегчало напряжённый учебный процесс, складывавшийся на уроках зельеварения, по крайней мере для Гермионы точно.

Одно оставалось неизменным: её желание, чтобы Снейп наконец признал её превосходство. Возможно, это всего лишь было её блажью — так ли важно признание одного единственного преподавателя, если для всех остальных это было очевидно? Но для Гермионы это стало делом принципа. И для воплощения своей навязчивой идеи она была готова пойти на всё. Практически. В пределах разумного, но немного за границами честного. Ведь с профессором Снейпом совершенно неизвестно, какой метод может сработать. И вот однажды удача улыбнулась мисс Грейнджер.

Назвать произошедшее счастливым случаем можно было с большой натяжкой. Скорее — удачным совпадением. Снейп перевёл их вражду на новый уровень, перестав объективно оценивать работы одной из лучших студенток Хогвартса. Всё бы ничего, но вопрос стал об окончательной годовой оценке. Гермиона, прекрасно понимая, что сама никак не сможет уладить этот вопрос, сначала не знала, что делать. И совершенно случайно об этом узнал профессор Люпин. Да, было глупо дочитывать дополнительные статьи по зельям на уроках ЗОТИ, думала девушка, когда за этим занятием её застал врасплох преподаватель и тактично попросил задержаться после звонка.

— У тебя зародился повышенный интерес к зельеварению? — с мягкой улыбкой, свойственной, пожалуй, только ему, спросил Люпин.

Гермиона замялась с ответом, впервые чувствуя себя неуютно в разговоре с преподавателем ЗОТИ.

— Простите, профессор, такого больше не повторится, — она потупила взгляд, разглядывая складки на своей юбке.

Но от Люпина не укрылись волнительные и грустные нотки в её голосе.

— У тебя всё в порядке? — осторожно поинтересовался он. — Гермиона?

Наверное, это была её минутная слабость, а может, просто искреннее беспокойство в словах мужчины повернула вентиль доверия, и девушка сдалась.

— У меня проблемы с зельями, — призналась она и глубоко вздохнула. — Я не понимаю… Вроде бы всё учу, стараюсь и у меня получается, но оценки по-прежнему не становятся лучше, и я думаю, может, моих знаний просто недостаточно…

Она почувствовала, как на плечо опустилась мужская ладонь, и это заставило её наконец поднять глаза. Люпин смотрел на неё с лёгкой усмешкой, совершенно беззлобной, скорее наоборот, ободряющей и поддерживающей.

— Гермиона, — мягко произнёс он её имя и чуть склонил голову набок. — Уж не знаю, насколько серьёзно ты воспримешь мои слова, но поверь, ты — одна из самых выдающихся студенток Хогвартса, талантливейшая и умнейшая волшебница за всю историю. Уверяю тебя, редко можно встретить в студентах столько трудолюбия и любознательности, сколько есть в тебе. И это удивительно, феноменально. Твоих знаний по зельям, как и в любом другом предмете, уж точно достаточно для отличных оценок, если не больше того.

Заметив улыбку, медленно проясняющуюся на губах девушки, профессор продолжил.

— Возможно, с моей стороны это не очень педагогично, — Люпин вскинул брови в соответствии с интонацией, — но я думаю, что тут уже дело в объективности преподавателя. Я, конечно же, не стану убеждать тебя в предвзятости профессора Снейпа, но всё же посоветовал бы обратиться тебе к профессору МакГонагалл. Она, как твой декан, непременно разберётся в сложившейся ситуации. Тем более, она уж точно знает, на что ты способна.

Он подмигнул ей и достал из кармана плитку шоколада.

— Съешь, — предложил мужчина, разворачивая фольгу. — Уж настроение немного поднимется.

Гермиона благодарно кивнула и отломила кусочек, при этом довольно улыбаясь профессору. Он уже поднял ей настроение и дал хороший совет, который впоследствии сработал. МакГонагалл внимательно выслушала мисс Грейнджер и пообещала обязательно помочь. Так и вышло — декан Гриффиндора не только отстояла оценки своей любимицы, но и добилась для неё того, о чём девушка и мечтать не могла. В горячем споре профессор Снейп обронил неосторожную фразу, за которую профессор МакГонагалл успешно зацепилась.

— Уж не изволите ли вы указать мне вести дополнительные занятия для мисс Грейнджер, раз у неё такой повышенный интерес к моему предмету? — язвительно бросил он.

— Отличная идея, профессор Снейп, — ответила Минерва и гордо вздёрнула подбородок. — Я непременно доложу о вашем предложении директору. Профессор Дамблдор наверняка поддержит вашу инициативу.

Так оно и случилось. Гермиона не знала бояться ли ей или радоваться такому подарку судьбы, но не отказалась попробовать. Сначала ей было сложно. Снейп намеренно выбирал для занятий тяжелейшие рецепты и за малейшую неточность сыпал всевозможными гадостями об умственных способностях и физических недостатках студентки. Но как быстро это началось, так же скоро и закончилось. Гермиона справлялась даже с самыми изощрёнными заданиями, а на колкости зельевара уже перестала обращать внимание. И Снейп смирился с этим. По итогу года он вывел ей «отлично» и, несмотря на очередной сарказм в голосе и презрительный прищур, Гермиона разглядела на его лице непродолжительную довольную улыбку.

На четвёртом курсе «турнир трёх волшебников» привнёс новшества в их учебное сотрудничество. В тайне от Гарри и Рона Гермиона продолжала заниматься зельями. В начале года сам Снейп напомнил ей о дополнительных занятиях, и девушка не нашла в себе сил от них отказаться. Причём трезвым умом она понимала, спроси у них кто-нибудь, зачем нужны эти тайные факультативы, ни мисс Грейнджер, ни профессор Снейп вряд ли сразу же смогли бы найти объективную причину. Хотя причина была более, чем очевидной: им нравилось проводить время вместе, пусть ни один из них этого не признал даже под угрозой авады.

Но стоило ей появиться в компании Виктора Крама на святочном балу, всё снова пошло крахом. Снейп вернул на себя маску мерзавца. Теперь же он не упускал возможности зло пошутить над новым «тупоголовым ухажёром», да и над самой девушкой.

— Что вы делаете, мисс Грейнджер? Смотрите, не бросьте больше безоара, — зельевар комментировал каждое её действие с пристрастием и насмешкой. — Ну кто так держит нож для шинкования? О чём вы только думаете? Или гормоны окончательно прополоскали вам мозги? Осторожно с помешиваниями! Да такими темпами вы взорвёте к чёрту весь Хогвартс.

Впрочем, и к этому постоянному ворчанию девушка привыкла. Однажды после очередного замечания о Краме Гермиона не выдержала, и с её языка сорвалось то, что так давно крутилось в голове.

— Вы так часто говорите о нём и моём к нему отношении, что я уже и не знаю, почему эта тема вызывает у вас такой интерес, профессор, — усмехнулась она. — Уж не ревнуете ли?

Лишь доля секунды, короткое мгновение и истина могла ускользнуть мимо неё. Но Гермиона смотрела в оба. Лицо мастера зелий сделалось каменным, будто его застали врасплох, но тут же искривилось в злобной ухмылке.