Читаем Артефакт для правителя онлайн бесплатно

Герцог Вильгельм-Август высыпал на стол перед своим лейб-медикусом горсть каких-то бляшек. Если очень присмотреться (а, точнее, если знать, на что смотреть), в них еще можно было опознать бывшие подвески и амулеты. Серебро почернело и, словно даже немного оплавилось. Контуры узоров поплыли, линии чеканки стерлись, сводя на нет работу кузнеца по серебру.

- Опять? – Устало вздохнул магистр Амброзиус, чуткими пальцами перебирая принесенное.

- Опять, - герцог вздохнул.

Его ответ прозвучал как-то немного виновато. Да и сам Его светлость выглядел усталым. Впрочем, ничего удивительного, сколько бед свалилось на плечи этого человека в последнее время. Это, не считая управления государством.

- Я уже думаю, - негромко продолжил герцог, - не проще ли было бы перестать скрываться? Магия больше не вне закона, храмовникам предъявить мне нечего, городские суды мне не указ. А свергнуть меня силой… Ну, пусть попробуют. – Правитель недобро усмехнулся. На раскрытой его ладони ярким лепестком заплясал огонек. Некоторое время он горел яростным, чистым светом. Потом покраснел, плюнул несколько раз искрами и погас.

- Полегчало? – Сочувственно спросил лейб-медикус.

- Полегчало. – Согласился герцог. – Ну что, продолжим?

- Продолжим. – магистр поочередно выкладывал герцогу на ладонь то разные камни, то украшения из разных металлов.

Было там и золото, и серебро, и медь, и их смеси в различных пропорциях. Магистр то хмурился, то довольно кивал, делая какие-то пометке в большой настольной книге. Наконец-то он отложил в сторону последний из предметов и вздохнул, отряхивая руки, словно от воды.

- На сегодня все, Ваша Светлость.

- Что скажешь хоть? Выйдет из этого толк?

Медикус помялся немного, раздумывая, как бы помягче преподнести неприятное известие. Не придумав ничего, развел руками.

- Не знаю, Ваша Светлость. Слишком уж вы сильны. Я вообще не представляю, как носить в себе такую мощь, не давая ей вырваться наружу.

- Ну, почему же «не давая», - невесело усмехнулся герцог. – Вот, с тобой тут огоньками балуюсь. Серебро извожу по мере сил, - он кивнул на горку изувеченных украшений.

- Да!  - Спохватился магистр Амброзиус, - Серебро!

Он поспешно встал и принес резную шкатулку, которая хранилась в массивном шкафу. То, что дубовый шкаф надежно зачарован от всего, от взлома до пожара, знали только он сам да герцог, который помогал вливать силу в заклинания. Сам магистр был больше теоретиком.

- Новая партия.

- Серебряных дел мастер не удивился?

- А чему тут удивляться? Я подобные вещицы многим своим клиентам продаю. В качестве амулетов от сглаза, порчи и всякой прочей пакости. Кузнец не удивляется, когда я их заказываю десятками. И придворные не удивятся, если случайно увидят у вас один из них. Мало ли, какие тревоги одолевают Вашу Светлость.

- Тревоги… - Герцог потер подбородок, отметив про себя, что пора бы вызвать придворного брадобрея. Чертова щетина снова кололась! А ведь только вчера вечером брился. – Кстати, о тревогах. Ты был у моей супруги?

Магистр Амброзиус снова тяжело вздохнул. И по этому случаю у него тоже не было хороших новостей.

- Вы сами все понимаете, Ваша Светлость. Увы, природу не обмануть.

- Мда…

Темные суеверия простого люда, из-за которых приходилось постоянно держать в узде свою магию, были для Вильгельма-Августа самой малой из бед.  Больше всего их с герцогиней Анной-Алоизой огорчало отсутствие наследника. Была ли в том виновата магия, или просто звезды так сошлись, но почти семь лет брака так и не принесли плода.

Оставалось только порадоваться, что герцогиня оказалась женщиной спокойной и разумной. Любви между супругами так и не случилось, но за эти годы они смогли по-настоящему подружиться. Пока что герцог жестко противостоял придворным советникам, рекомендующим ему найти другую супругу. Однако, годы брали свое. И скоро придется либо расстаться с Анной и жениться на какой-нибудь молоденькой дурочке, либо назначать наследника по завещанию.

- Мне до крайности нужен сын. – Сейчас на лейб-медикуса смотрел не старый знакомый, не пациент, но правитель. – Любой ценой.

Ты же сам понимаешь уважаемый Амброзиус, что, если я по завещанию назначу кого-то из дальних кузенов, грызня за наследство начнется еще при моей жизни.

- А есть другие варианты? – Обеспокоенно спросил магистр

- Нет. Разве что, назначить преемником младшего племянница моей супруги. Ее брат – герцог Баернский – никаких интриг против своего сына не потерпит. Другое дело, что с момента оглашения этого указа я и сам за свою жизнь не дам ломаного гроша.

Ну же, думай, господин магистр. Неужели нет никакой надежды? Совсем-совсем никакой? Может, артефакт какой-нибудь, чтобы хоть на время приглушил, перетянул на себя мою силу? Или, может, устроить небольшую войну? На войне, знаешь ли, все средства хороши, если они ведут к нашей победе. Там можно будет колдовать, насколько сил хватит.

В какой-то момент, пока Вильгельм-Август произносил свою речь, глаза магистра Амброзиуса, буквально, засияли, словно ему в голову пришла гениальная идея.

- Конечно! – Воскликнул он, хлопая себя ладонью по лбу. – Конечно, как же я сразу не подумал?! Вам действительно нужен артефакт!

- И? – Не совсем понял его радости герцог. – За чем же дело стало?

- Обычные предметы, - медикус кивнул в сторону кучки серебряного лома, - могут сдержать вашу силу лишь ненадолго. А потом они просто выходят из строя. Нам нужен другой артефакт. Артефакт, который бы работал с вами постоянно, долгое время. Такой, чтобы смог привыкнуть к вашей силе и не разрушаться от нее…

- Ты сможешь? – Глаза герцога тоже загорелись надеждой.

- Не уверен, ваша светлость, не уверен… Но… С вашего позволения я проконсультируюсь с одним коллегой, старым другом. Насколько мне известно, он уже не первый год занимается исследованием подобных явлений.

- Насколько можно доверят этому твоему … другу? Кто он, кстати? - Герцог нахмурился.

- Аббат Пиус. Он служит настоятелем одной из обителей на Юге. И да, ему я доверяю, как себе.

Некоторое время лейб-медикус терпеливо ожидал решения герцога. Дело действительно было крайне деликатным, и, если уж старый друг не сможет помочь… наконец-то Вильгельм-Август кивнул, приняв решение.

- Ладно, даю добро. Консультируйся со своим святошей. Только… деликатно.

- Не извольте сомневаться, Ваша Светлость! – Склонился в легком поклоне магистр. – Все будет абсолютно конфиденциально! Я сегодня же напишу.

- Хорошо, - Герцог встал, давая понять, что разговор окончен. – Тогда жду от тебя вестей.

Проводив высокопоставленного клиента, магистр Амброзиус тотчас же принялся писать письмо. Друг его, Петрус, в юности поражал профессоров глубиной ума и высотой помыслов. Почтенные педагоги долго сокрушались, когда вместо служения науке молодой человек выбрал служение Творцу.

Сам магистр Амброзиус, хотя и сокрушался потере товарища по студенческим забавам, в душе прекрасно его понимал. Принятие сана было одним из условий, которые выставил Петрусу отец, оплачивая его обучение в Академии. Управлять богатым монастырем было, несомненно, намного приятнее, чем мыкаться по вельможам в поисках места. Не всем ведь везет так, как ему, Амброзиусу, которого приютил старый герцог.

 Опять же, отцу Пиусу, как теперь стал зваться магистр Петрус, точно не было нужды опасаться попасть под ведовской процесс. Магия как таковая уже несколько десятилетий была признана даром Творца. Но вот ее использование все еще вызывало вопросы. Порой – весьма неприятные.

Собственно, ответами на эти вопросы часто приходилось заниматься аббату Пиусу. И магистр надеялся, что тот, по старой дружбе, поделится некоторыми из них. Потому что до сих пор наука знала только один тип артефактов, которые умели восстанавливаться после магического удара. И где взять подобный для своего герцога, магистр не имел ни малейшего понятия.

«Я надеюсь на вашу помощь, мой добрый друг», - писал он, - «Потому что сердце мое замирает от одной только мысли, что хаос династических войн может поглотить наш благословенный край. Кроме того, герцог Вильгельм-Август – сын моего также доброго друга и покровителя. И больно мне видеть, как страдает этот во всех смыслах замечательный молодой человек».

Написав письмо, лейб-медикус запечатал его воском и личной печатью. Потом, подумав, провел над конвертом рукой, делая несколько пасов. Сверху – простенькая защита от намокания. Она, как и большинство бытовых несложных бытовых заклинаний, одной из первых прижилась в замковых покоях после эпохального решения Совета Двенадцати.

Под ней – защита от чужих рук, которая уничтожит письмо при попытке вскрытия. Штука более редкая и дорогая, но, тем не менее, известная каждой более-менее приличной Тайной службе. И, в самом низу, спрятанный под двумя слоями заклинаний, личный знак. Маленькое напоминание о студенческих временах, которое должно убедить друга-Петруса, что письмо написано лично Амброзиусом, без любого контроля или принуждения.

Несколько дней спустя, прочтя это письмо, почтенный служитель Храма крепко задумается. Да, Амброзиус прав, подходящий материал у него есть. И, возможно, этот сумасшедший план даже сработает. Но даже один неучтенный параметр может свести всю задумку на нет. Слишком ценен материал, слишком велики ставки, чтобы так рисковать.

«Пожалуй, давно пора навестить старого друга,» - решил аббат Пиус после некоторых размышлений.

- Эй, брат Хубертус! – Позвал аббат своего келейника. – Скажи брату келарю, чтоб зашел ко мне со списком насущных нужд. Мой старый знакомый по дружбе выхлопотал мне аудиенцию у Его Светлости.

- У самого герцога?! – Ахнул брат Хубертус, старательный, но временами недалекий толстячок. Порядочность и преданность брата Хубертуса в глазах аббата многократно перевешивала мелкие его недостатки.

- Да, у Вильгельма-Августа. Есть шанс значительно поправить наши дела. Так что зови, давай.

- Сию минуту!

Служка убежал, а достопочтенный задумался еще крепче. До отъезда надо было отдать распоряжения, чтобы братья усилили в наблюдение за округой. Для осуществления задумки нужна была ведьма. Возможно, не одна. Желательно, молодая и здоровая. И если в молодых недостатка не было, то здоровье несчастных после общения со светскими дознавателями обычно оставляло желать лучшего.

«Совсем эти бургомистры распоясались!» - Ворчал аббат Пиус, в ожидании брата-келаря подписывая очередное распоряжение. – «Хоть сам ловчие отряды рассылай. Ох, доведут они меня когда-то до греха!».

«Лотта, где тебя носит?!» - отец уже начинал откровенно сердиться. Мало того, что в простую, казалось бы, поездку жена навязала ему весь курятник – всех трех дочерей, так еще и возились вечно с одеваниями-переодеваниями. А, между тем, на ярмарке зевать нельзя, кто первый приехал, тот и выхватил лучшее.

На его зов из дома выбежала средняя дочь – Лотта, на ходу завязывая ленты. Старшая Вильма уже чинно сидела на повозке, заплетая косы младшей. Хоть кто-то умеет ценить отцовское время! Дождавшись, когда дочь запрыгнет на повозку и усядется рядом с сестрами, рыцарь тронул коня и дал знак вознице.

Тихо поскрипывая колесами, повозка покатилась в сторону города. Девушки позевывали, пытаясь урвать еще пару минут сна. А отец с тревогой поглядывал на восток, где по краю ночного неба уже разливался румянец зари, и злился на навязчивую жену.

Вот зачем, спрашивается, она так уперлась? Ладно, Вильма засиделась в девках, того и гляди перестарком назовут. Ей себя показать – первейшее дело. А вот Лотта с Хилле вполне могли бы остаться дома, в конце лета в хозяйстве каждая пара рук на счету. Опять же, если он не сумеет повыгоднее сбыть часть урожая, вся поездка пойдет насмарку. Без прибыли не будет хорошего приданого, а без приданого не будет свадеб, сколько ты на ярмарке личиком не красуйся. Вон, Вильма – яркий тому пример.

Старый рыцарь недовольно фыркнул, вспоминая историю старшей дочери, ставшей предметом соседской распри. А он еще, дурак, радовался, когда второму соседскому сыну подфартило попасть на службу в замок самого герцога! Но стоило зазвенеть первым монетам в кошеле у Бернда, как его отец тут же забыл и многолетнюю дружбу, и доброе соседство, отказавшись от своих обещаний. Приданое им, видите ли, маловато! А ведь Вильма лучшие годы потеряла, ожидая со службы его непутевого сына!

Да и остальные девчонки пострадали. Хилле пятнадцать скоро, девица в самый возраст входит, а перед ней две старшие сестры в очереди толпятся. Ладно, Лотту, не зря считавшуюся первой красавицей округи, он неоднократно успел бы сбыть с рук. Но история со старшей дочерью поставила крест на его планах. Выдавать младшую вперед старшей означало навсегда опозорить Вильму, лишив ее всяких надежд на замужество. Поэтому приходилось отказывать женихам. Или они отказывались сами, услышав сумму выкупа, которую отец хочет получить за красавицу-дочь.

Ха! Можно подумать, он из жадности разгоняет окрестных парней! Просто, деваться некуда. Выкуп за красоту Лотты должен быть таким, чтобы не только хорошенько поправить приданое Вильмы, но и остальную семью не разорить тратами на две свадьбы подряд. А еще ж мальчишек в люди выводить… Э-эх!

Добрый рыцарь переживал зря. Несмотря на задержку, к ярмарке они успели вовремя. Удачно стали с телегой в зерновых рядах. Оставив возницу ждать покупателей, рыцарь отправился по своим делам. Надо было посмотреть в оружейных рядах новый нож для сына. Надо было прикупить у кожевников новых ремней. Много чего надо хорошему хозяину.

Дочек рыцарь отпустил одних. Жена мало того, что втиснула ему эту ораву, так еще и снабдила длинным списком по своим женским делам. Ленты, тряпки, кухонное баловство… Нет, поесть-то он вкусно любил, но разве же мужское это дело, ходить по рядам, принюхиваясь к перцу и шафрану?! Пусть дочки этим займутся, будущим хозяйкам такие знания – не в тягость.

За дочек рыцарь не боялся. В родном городке, да еще и втроем, им вряд ли грозили неприятности. Вильма – девушка серьезная, за сестрами присмотрит. Опять же, здесь на каждом углу если не старый отцовский друг, так добрый сосед. Редкому заезжему в обиду не дадут.

Лотта шла за сестрой, с интересом оглядывая ярмарку. Казалось бы, сколько раз бывала (ну, в самом деле, не в глуши же они живут), а каждый раз все иначе. И, вместе с тем. Все, как обычно. Вон торговец брецлями пробирается со своим лотком сквозь толпу. Румяные, ароматные, посыпанные крупной солью… Кто спокойно пройдет мимо такого лакомства?! Разве что те, у кого совсем уж денег нет.

Лотта покосилась на Вильму, не сжалится ли? Сестра, перехватив ее взгляд, упрямо поджала губы. Впрочем, Лотта на нее не обиделась. Деньги, что позвякивают у Вильмы в кошеле, они ведь не ее, а матери. Рядом вздохнула Хилле. Малышка, хоть и почти невеста уже, иногда бывала еще по-детски непосредственной. Вот и сейчас не сумела сдержать свое разочарование.