Читаем Арт-галерея онлайн бесплатно

ПРЕДИСЛОВИЕ

…И таких маленьких, но поразительных мелочей я мог бы привести сотню… Все мы проходим мимо этих характерных мелочей равнодушно, как слепые, точно не видя, что они валяются у нас под ногами. А придёт художник, и разглядит, и подберёт. И вдруг так умело повернёт на солнце крошечный кусочек жизни, что все мы ахнем. «Ах, боже мой! Да ведь это я сам – сам! – лично видел. Только мне просто не пришло в голову обратить на это пристального внимания»…

А. И. Куприн

Случалось ли вам видеть воплощение мечты?

Мечты – вашей собственной, но претворённой в жизнь кем-то другим, причём лучше, – полнее и совершеннее, – чем это могли бы сделать вы сами?

Мечты, воплощённой мастерски.

Для меня таким воплощением задумки о некой галерее образов, персонажей стало неожиданное и чрезвычайно обогащающее знакомство с прозой Светланы Данилиной, выпустившей к моменту нашей встречи уже два сборника рассказов и повестей: «Коллекция характеров» и «Коллекция характеров. Sequel». Немногим позже мне посчастливилось стать одним из первых читателей других её книг – «Всё та же коллекция», «Портреты, прелести, причуды», «Конференция», «Гуманитарная миссия» и «Арт-галерея».

Филолог, журналист и редактор, прозаик, лауреат сетевой премии «Народный писатель» 2013 и 2015 годов в номинации «Выбор экспертов», неоднократный финалист премии «Писатель года», член коллегии экспертов премии «Народный писатель – 2016», дипломант премии «Наследие – 2017», знаток и тонкий ценитель мировой и русской литературы, как современной, так и классической, Светлана Данилина является продолжателем лучших традиций последней. Все её произведения написаны в классической манере, великолепным русским языком.

Автор предстаёт перед нами как истинный художник слова, на полотнах которого нет ни одной лишней детали, чьи работы не перегружены, не тяжелы для восприятия: все краски в них свежие и яркие, все тона и оттенки светлые, лёгкие, тёплые. Всё необычайно живо, по-настоящему. Все произведения глубоко психологичны – герои и ситуации, в которые они попадают, узнаваемы.

В прозе Светланы мы не найдём каких-либо конкретных, срисованных с действительности персонажей, – все образы собирательные. Однако, погружаясь в атмосферу любого из произведений, читатель начинает припоминать: да-да, так и было!.. Каким-то чудом автору удаётся извлечь воспоминания о людях и событиях не только из своей творческой копилки, но и из копилки памяти читающего. Это делает прозу Светланы Данилиной необыкновенно близкой широкому кругу читателей.

Нет в её работах и откровенных шаржей или карикатур. Автор не ставит перед собой целей «обличать» и «бичевать». Писатель – художник слова, мастер, который просто делает своё дело: пишет. Описывает, выписывает – тщательно, правдиво, но в то же время незлобливо, что в наш век уже само по себе редкость.

Лаконичность повествования и неожиданная развязка, узнаваемость персонажей, добродушный юмор и сочувствие героям сближает работы Светланы с короткими рассказами А. П. Чехова раннего периода творчества. Таковы её рассказы «Кошелёк», «Чудодейственное средство», «Ода бетономешалке», «Умытое утро», «Призма, вписанная в сферу», «Пар из-под крышки», «Бегство от монитора», «Зимние забавы», «Днём с огнём», а также вошедшие в настоящий сборник «Благородство через край», «Вредная привычка, или Пагубная страсть к эрративам», «Права пилота», «Полтора землекопа forever!».

Любование людьми и природой, наличие «жанровых сценок», глубокая и искренняя народность произведений делает их близкими творчеству Н. В. Гоголя в ранний его период. Это такие рассказы как «Фольклорная практика», «Первый закон Ньютона», «Морской пейзаж», «На родину», «Гуманитарная миссия», «Свет с небес», «Любимка».

Некоторые сюжеты Светланы напрямую отсылают к тому или иному шедевру мировой литературы, ведут с ним своеобразный диалог, тем самым приближая и открывая нам классику с новой, подчас неожиданной стороны, а также приглашая нас по-новому взглянуть на современность. Таковы её «Привет Диккенсу», «Аллюзии, или Воспоминания о миргородском гусаке», «Поэтические пародии», «Стихи для Тютчевского конкурса».

Проза Светланы Данилиной – это богатство живописных приёмов и великолепное ими владение, это ясность мысли и безукоризненная чистота языка. Знакомство с очередной книгой талантливого автора подобно глотку свежего воздуха, а погружение в чтение дарит отдых душе. Все работы Светланы способны порадовать слух и глаз самого искушённого и взыскательного читателя, критика; а собрата по перу ещё и вдохновить на дальнейшее творчество.

«Арт-галерея» – так называется этот, седьмой по счёту, сборник, который мне выпала честь здесь представить. Всего в книгу вошло более двадцати произведений. Здесь и рассказы, и миниатюры, и поэтические пародии.

Окунитесь в чтение, погрузитесь в него – и, быть может, вы узнаете себя или кого-то из близких… Ну, или не очень близких знакомых.

Поверьте, в этом тоже есть своя, особая прелесть! Ведь всё выписано автором-живописцем не просто искусно, а с большой любовью, – и не только к русскому языку и литературе, но – и это прежде всего! – к человеку.

Нина Русанова

филолог, переводчик,

поэт, член Российского союза писателей

ЧАЙ У КАМИНА, ИЛИ МАРКИ ЦЕМЕНТА

Дмитрий Олегович зашёл в торговый центр за сущей ерундой – парой-другой сувениров, которые планировал подарить сотрудникам своей фирмы по возвращении из поездки.

Говорят, что бывших рижан не бывает. И даже те, кто в силу разных обстоятельств покинули этот город, всегда ностальгически вспоминают о нём. Куки-файлы, хранящиеся в их подсознании и иногда выплывающие из бездонных хранилищ сервера, отличаются разнообразием: это и майский город-пряник с красными черепичными крышами и блестящими на солнце булыжными мостовыми, и беспросветный сумрачный ноябрьский город-зонт под вечным серым дождём, и октябрьский город-клён, роняющий облетающие жёлтые и красные листья в воды канала, и июньский город-аллея с тонким запахом цветущих лип, и январский город-фонарь, с засыпанными снегом белыми плафонами. Рига любима и теми, кто в ней живёт, и теми, кто некогда в ней жил, и теми, кто побывал в ней хотя бы раз.

Вот и Дмитрий Олегович любил город своего детства, город юности, город молодости, по известного рода обстоятельствам давно им оставленный и со временем благополучно забытый.

Дмитрий Олегович сумел обжиться и выстроить карьеру в России, в Москве и считал себя удачливым и успешным человеком. Но иногда… Да мало ли что бывает иногда! Память ни с того ни с сего неожиданно преподносит картинки из прошлого, и человек умиляется, глядя на них и издалека любуясь светлыми эпизодами.

Случилось Дмитрию Олеговичу отправиться в город сказочного детства и прекрасной беззаботной молодости по делам бизнеса.

Программа у него была обширная. Он её успешно выполнил и теперь, закончив переговоры, подписав контракт и даже успев встретиться с одноклассниками Вовкой и Шуриком, в последний день решил купить разные милые мелочи, дабы осчастливить ими работников своей фирмы.

Передвигаясь между полками супермаркета и разглядывая шоколадки, кружечки, календари, брелочки и магнитики на многострадальные холодильники, Дмитрий Олегович вдруг услышал знакомый голос. Он заволновался, оторвался от созерцания сладостей и безделушек, повернул голову на звуковую волну и посмотрел туда, откуда раздавались интонации, не сравнимые ни с какими иными. И, конечно, слух не обманул Дмитрия Олеговича – он сразу убедился, что «это была она».

– Ты меня слышишь? – спрашивала женщина в мобильный телефон, делала внушительную паузу и, видимо, получив утвердительный ответ, приказным тоном продолжала. – Что значит «я подумал»? Тебе не надо думать. Выбирай то, что сказали.

На всякий случай Дмитрий Олегович подошёл поближе – ему хотелось окончательно удостовериться и полюбоваться оратором со стороны, не вмешиваясь и не торопя события. Конечно, он мечтал об этой встрече давно, но ничего не делал для того, чтобы она состоялась. А тут судьба сама преподнесла на блюдечке лакомый подарок, словно подсмотрела и подслушала всё, что творилось в его голове.

Не удивившийся и растроганный роскошным сюрпризом Дмитрий Олегович увидел свою первую жену, стоявшую возле полки с коробками конфет и увлечённо распекавшую кого-то через гаджет.

Надо сказать, что Дмитрий Олегович никогда не терял дружеских связей в родном городе. И лишь одна ниточка оставалась оборванной. Собственно, этот клубочек стал настойчиво разматываться в голове Дмитрия Олеговича, ещё когда он ехал в город детства в поезде. Нить оказалась длинной, разноцветной и яркой. Она, помимо его воли, раскручивалась сама и никак не могла остановиться.

Конечно, Дмитрий Олегович мог бы отправиться в путешествие и самолётом – что там! – полтора часа, и ты на месте. Но он не жаловал воздушных перемещений, а ночь в купе – это совсем необременительно. Вечером в Москве сел в жёлтый поезд и уснул, утром проснулся и приехал в Ригу.

Пробудившись под частый перестук вагонных колёс и пройдя погранично-таможенные процедуры, Дмитрий Олегович позавтракал и принялся просматривать быстро сменявшиеся пейзажи за окном.

И вот вслед за мелькавшими тёмными хвойными лесами и июньскими белыми ромашковыми полянами показалась станция. Арка над входом, треугольник и скаты красной черепичной крыши, слуховое окно в виде солнца, песочного цвета стены проскользнули быстро, но Дмитрий Олегович успел прочитать название и стал вглядываться вдаль в попытках зафиксировать глазами деревья, скрывавшие некогда принадлежавший ему кусок земли, сад и дом, который он начал было строить, да так и не закончил – всё продал и уехал.

Клубок реминисценций делался объёмнее, тяжелее, и неожиданно всплывавшие в памяти картинки сопровождали Дмитрия Олеговича то время, что он потом находился в родном городе.

Проезжая по улице, вспоминал и словно видел Дмитрий Олегович красивую смеющуюся Снежаночку – вот здесь на этом углу напротив «Сакты» он обычно ждал её. Вот Снежаночка в белом платье, фате и с букетом белых фрезий смотрит с фотографии, сто лет назад сделанной в фотоателье во-он в том доме на Кришьяня Барона. Вот она с рассеянным видом едет с ним в машине по тому самому шоссе, что тянулось параллельно железной дороге, к их будущему дому. Вот выходит мелководьем по малиновой солнечной полосе из зеркально-фиолетового моря на закате в Лиелупе, вот, благоухая духами, сидит рядом и с упоением смотрит на сцену из партера Оперы.

Снежаночка была театралкой и регулярно заставляла Дмитрия, тогда ещё не именовавшегося Олеговичем, ходить с нею в театры и на концерты. И он, страдалец, стоически сопровождал любимую. Но, устав от многочисленных забот и дел, засыпал прямо во время спектакля, что чрезвычайно Снежаночку раздражало.

Сейчас же среди полок супермаркета перед ним стояла не утончённая девушка с театральной сумочкой в руках, а, судя по произносимому тексту, опытный прораб со стройки, дающий распоряжения бригаде работяг. Хотя, надо отдать ей должное, не менее броская, стройная и мало изменившаяся. Но, главное, настоящая, реальная, не расплывчатый образ из памяти.

Дмитрий Олегович с удовольствием разглядывал Снежаночку, сравнивал и ждал, когда та закончит распекать кого-то по телефону.

Параллельно перед ним мелькали кадры из его личного кинофильма, и он опять видел, с каким восторгом сто лет назад она смотрела из театральной ложи вниз на оркестр и вдруг ахнула, когда арфист благодарно поцеловал свой инструмент после спектакля. А потом изображение сменилось, на первый план вырвалась проза жизни, и Дмитрий Олегович вспомнил себя в растрёпанных чувствах и с документом о разводе в руках.

Говорят, что даже пары с многолетним стажем расстаются после ремонта. Их браку тогда не исполнилось и месяца, а они взялись за строительство дома. Что уж тут говорить о долговечности связей!

Свадьбу Снежаночка откладывала трижды, каждый раз ссылаясь на то, что не готова к такому серьёзному шагу, что ей надо подумать и собраться с мыслями. Дмитрий, тогда ещё не именовавшийся Олеговичем, смутно подозревал, что не в запутанном серпантине мыслей дело, но всякий раз смиренно соглашался на неопределённый срок отложить день икс и предаться самоанализу.

Теперь он стоял поодаль среди прозрачных лотков с лаймовскими конфетами и любовался своей Снежаночкой, пытаясь понять, что же заставило их разойтись. Точнее, что заставило Снежаночку подать на развод, а его – безропотно согласиться.

Снежаночка была всё такой же – привлекательной и эмоциональной.

– Какое там М100! – гневно рокотала она в телефон. – Что ты в марках цемента понимаешь! Только попробуй М100 взять! М400!

Дмитрий Олегович замер. Его восхитительная изнеженная Снежаночка в принципе не могла бы говорить о марках цемента, да ещё в такой тональности. Это была не её тема, да и не её стилистика. К тому же когда-то все его попытки рассказывать о подробностях строительства будущего дома выводили Снежаночку из равновесия, она не хотела знать подробностей процессов рытья котлована или установки стропил.

По сути дела, из-за этого цемента они и развелись.

Надо сказать, что Дмитрий Олегович обстоятельно и самозабвенно по всем правилам строил дом и все выходные проводил в круговерти закупок материалов, вымешивания раствора и выкладывания шлакоблоков, а Снежаночка, хоть и была категорически против, вынуждена была смириться. И в воскресенье вечером после утренней «смены» (ведь обещал же, и билеты она давно, причём сама, взяла, и так мечтала!) тащила его на гастрольный спектакль.

Естественно, что после трудовых подвигов он уставал и засыпал прямо в первом акте под возмущённое шипение на ухо молодой и возвышенной жены-эстетки. И не трогали его ни занимательные перемещения искромётного Фигаро, ни страдания обманутой Жизели, ни вокальные сетования рабыни Аиды на жарких брегах Нила, ни полёты над гнездом кукушки.

– Мало того, что ты заснул, так ещё и громко сопел на всю Русскую драму, – выговаривала ему после спектакля в машине сгоравшая со стыда раздосадованная Снежаночка.