Читаем Армейская пора (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Рано или поздно, но все молодые люди в нашей стране оказываются в армии на срочной службе. Если, конечно, вы со здоровьем в ладах. но я то точно, ведь профессиональный спортсмен, призер и рекордсмен. А 18 лет уже подходит.

Сначала я еще немного дрогнул, но потом решил - пойду. два года не так много, зато потом не буду прятать голову в песок при вопросе о службе.

А потом наступила пусть не суровая, но изрядно тяжелая армейская пора. Ничего, мне ли в 75 лет с хвостиком бояться мирной армии. я и со старослужащими поговорю, и с офицерами, и с армейскими порядками разберусь, и даже про лыжи припомню.

Вперед, солдаты!

Армейская пора (Лыжню! — 2)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene

Армейская пора (Лыжню! — 2)

Глава 1

Обозначенный ранее переход на срочную службу в Советскую армию подошел как бы вдруг и вне срока. Это как у отечественных коммунальщиков — ждали-ждали и вдруг опять неожиданно в декабре снег пошел и морозец крепко ударил! Ну, не знали они, бедные, что в Приуралье такая колючая зима бывает, черт возьми!

Вот и я ведь знал же, что после очередного моего дня рождения 24 октября, когда стукнуло положенное совершеннолетие в 18 лет, призыв можно ожидать в любой месяц, начиная со следующего. Даже слегка шевелился, потихоньку спрашивал, как и что надо делать. И меня высокие дяди успокаивали, говорили, что я им нужен, что в армию можно призвать миллионов парней, а вот на мировые соревнования на сегодняшний день только меня и еще три — четыре таких же. Какая уж там срочная служба. А главтренер добавлял, что я теперь ему как сын родной и он гарантирует мою спокойную жизнь без армии.

А в итоге нет же. Не смотря ни на что, и я, и Маша, и ее родители как-то жили спокойно, готовились к новому зимнему сезону на работе, к новой личной жизни их замужней дочери. Считалось, что жить после свадьбы мы будем по обоюдной договоренности, но по настоящему только уже после армии, а вот готовиться можно было и сейчас. Хлопот же уйма! Один банальный квартирный вопрос скольких стоил хлопот и в моральном и материальном разрезе!

Жильишко нам дали хорошее — трехкомнатную норку на Удмуртской. Со связями-то тестя да с активностью молодоженов (нашей с Машей, если непонятно) мы такой сделали ремонт и обставили почти самой лучшей для того времени мебелью, что только пальцы целовать.

Не скрою, у меня не раз мелькала мысль сблизиться с Машей уже так, чтобы она обязательно забеременела. Все равно ведь невеста и почти на 100% родимая жена. С моей стороны точно. И не потому, чтобы откосить от воинской службы, это, извините, совсем уж кошмар. А потому, что еще два года, а у нее, извините, уже возраст, ведь первенца рожать поздно женщинам категорически не рекомендуется.

Но потом старческий мозг у меня отсоветовал. Сексуальная активность у меня будет только в молодости, а жить с Машей я твердо предполагал уже всегда. И что, на всю жизнь оставишь неприятную отметину? Не тебе рожать и если она спокойно сидит на попе, ты-то чего нервничаешь? Вот и показалось мне, что я еще не опоздал.

И тут буквально за день до ноябрьских праздников я получил по почте долгожданную, но очень неожиданную повестку из военкомата. Вначале даже понервничал, ножками подергал.

А потом решил, что я к армейской жизни был готов. Жил я в это время уже на собственной квартире. Так что взял суровую повестку, сразу же угрожавшую мне уголовной или, хотя бы административной ответственностью. И сообщил в отдел кадров, что увольняюсь в связи с объективными причинами (служба в Советской армии), умотав согласно предложенному предписанию.

Кто прошел через это, знает, как это бывает бестолково, в первую очередь из-за самих новобранцев. Машу днем я так и не увидел в сутолоке предотъездных хлопот. Хотя очень вдруг захотелось напоследок пообжиматься, но, видимо, не судьба.

Тем более, она сама как-то психнула, мол, надо бороться. Что, значит бороться, как бороться? А перспектива спортроты выглядывала все менее реалистично, несмотря на заявления Александра Петровича.

Вот тут я рассудил реалистично своими старческими мозгами. Фиг с ним, что я уже призер двух золотых медалей, мировой рекордсмен и мастер международного класса. Да наплевать, надоели с этой армии, ведь на казнь меня призывают. Придумаю, что делать, дабы не уронить профессиональный уровень лыжника, а если постараться и биатлониста. Что я, маленький, что ли? И Маша подождет, не обтешется!

С кучей таких же ребятишек из Ижевска и из Удмуртии — испуганных, встревоженных, но донельзя любопытных — погрузился в обшарпанный вагон, которому так подходило название теплушка. Призывников было много — явно ведь больше, чем пассажирских мест. Кому-то четко светила перспектива добираться до места назначения исключительно стоя.

Предвидя это, бодрым соколом взлетел на третью багажную полку. Тут было хоть и жестко, и потолок низко, зато всегда один и никто не пихается в поисках свободного местечка. Впрочем, уже в Горьком нашу призывную команду радикально переформировали. Слабые социальные связи нарождающегося коллектива сразу были разорваны и даже светловолосый Михаил, с которым у меня, кажется, стали налаживаться связи, был забыт. Я снова залег на третью полку и сверху философски на все смотрел, как тощий, но гордый верблюд.

К этому времени я уже четко понимал — тут я, как все. И мое спортивное положение здесь мало кого волнует. Жалко! Что-то в громоздком армейском механизме провернулось явно не так, как раньше задумывалось.

Но в душе я панически не ныл и не был заплакано растерян. Наоборот, общее равнодушие вызывало в душе злобную активность. Списали из спорта и из гражданской жизни? Рано радуетесь! Мое тело, подаренное удмуртским божеством, оставалось полным сил и возможностей, а разум готов думать и размышлять.

И вообще, нечего здесь громко орать и пронзительно ныть. Армейский организм большой и, надо сказать, довольно бестолков, несмотря на большое количество умных и опытных людей. Сам себя ищи! Армия мне пока отказала в статусе армейского спортсмена, но никто мне не запретил самому расти до этого положения.

Смотри, какая приятная перспектива: слабый зеленый новобранец-салабон — умелый опытный солдат — настоящий армейский спортсмен. Каков а, попробуем? Ведь расти можно и в армии и очень успешно. Ну хоть так…

Ехали мы долго, призывники все оказались из разных регионов, хоть все из Предуралья и Приволжья. Мне все пугали жаркой Средней Азией или очень холодным крайним Севером. Но нет, ехали все на Запад, в положенное время сытно питались на выделенных станциях. Нам не туда!

Когда ехали, сопровождающие — прапорщик и два сержанта, пытались выбить из нас штатскую дурь и сделать военную косточку. Не знаю, что им удалось из-за недостатка места и качающиеся вагоны. Лично мне поездка запомнилась жесткой стычкой с неприятным соседом снизу.

Этот поц, похоже, решил построить в нашем купе какое-то зримое подобие независимого государства. Или ему просто стало скучно, и он забавлялся, издеваясь над несчастными соседями. Те, не понимая, почему они должны бороться со случайным спутником, сопротивлялись нехотя и как-то растеряно.

Я так не считал и едва тот открыл рот с похабным предложением на мой счет, как сразу вколотил ему в лицо кеду правой ноги. От такого импульса сам едва не рухнул с фактически потолка на пол, но сволочной бузотер получил по полной учебной программе. Обливаясь кровью, он сразу как-то потерял интерес к агрессивной международной политике, сходил в местный туалет умыться.

А потом весь долгий день лежал носом к верху, стараясь, чтобы текущая кровь из него не лилась по купе. Даже ужинать не пошел, оберегая нос и лелея свою черную злобу. А что я? Сам виноват, кровосос малолетний!

Так незаметно проехали через дружественную тогда Польшу и въехали в ГДР — сферу влияния ГСВГ. То есть, как бы незаметно. Погранцы все же прошли с обоих сторон, бегло обмшмонали, не заморачивая себе обязательства. Что у нас, нищих мальчиков из провинции, таки можно найти?

То есть, обнаружить, конечно, можно. Вот, например, здесь на третье полке лежит целый попаданец, злобный и неумный. Только не так надо его так примитивно искать и не с таким техническим обеспечением. Ибо овчарка, выделенная для нас одним из наших мобильных постов, конечно, вынюхает наркотики (пограничник сам об этом сказал), если они все-таки есть, но не более того.

Одним ехать было не до бесконечности. Это ведь Земля круглая, а армейские маршруты четко ограничены. И одним сумеречным вечером наш поезд остановился на каком-то невзрачном полустанке. Наши армейские «купцы» вывели пассажиров из вагонов. Что это, учебка, о которой довольно нелицеприятно говорили все служившие в армии? Типа, тяжело в учении — легко в бою? Ой, кажется мне, рано я радовался выходу из мрачного марева поезда. Скучно здесь не будет. Армия вообще не та структура, в которой бывает уныло. А нередко бывает и весьма трудно. И что-то мне говорит, что этот тяжелый момент сейчас будет. О-ох!

Сержанты и прапор быстренько принялись выстраивать новобранцев. Правда, на этом успехи наших командиров и завершились. Темно, довольно холодно, сонные люди, плохо соображающие, что от них хотят и вообще, куда их приволокли злобные армейские дяди.

Поначалу я мог только им посочувствовать. Старослужащим, имеется в виду. Потом, когда стал потихоньку мерзнуть и уставать стоять в строю — злится. И на тех, кто отдавал эти бестолковые приказы и на тех, кто на них не менее бестолково реагировал.

Мы, условно говоря, облегченный батальон (где-то так), построились быстро. С моим-то опытом студенческих построений! Помог строящему сержанту, где словом, а где кулаком определил правофланговых. К ним подтянулись остальные. Что в этом сложного?

Взмыленный прапорщик вылетел из темноты и даже остолбенел.

— Что вы тут делаете? — недоуменно спросил он, глядя на относительно стройные ряды призывников.

Те радостно загалдели, довольные, что хоть как-то их отвлекут. Прапорщик, в отличие от них, не только не оказался доволен, но и багрово насупился.

Я уже хотел было подать голос, дабы наш достопочтенный военный не получил в конце концов апоплексический удар. Но тут заговорил сержант и в короткой перепалке я с унынием услышал, чтомы так можем простоять всю ночь! В холоде, темноте, с порывами ветра. Германия, конечно, не холодная промозглая Сибирь, и вряд ли в эту ночь градусник опустился ниже плюс 2. но ведь все равно довольно холодно. Да и вообще, радоваться времяпровождению в таких условиях мог только завзятый садомазохист.

К счастью сержанты тоже были люди. И если немолодой уже прапорщик стойко собирался выстаивать невзгоды, собираясь почему-то держать здесь и нас, то сержанты имели другое мнение, более, я бы так сказал, гуманитарное, хотя бы для них. И, соответственно, для нас, ведь мы пока, как нитка с иголкой

После недолгой, но жаркой перебранки, в ходе которой каждый из призывников мог порадоваться лингвистическому богатству великого и могучего, было решено, что дорога до учебки все равно одна и она, как и все в ГДР, асфальтовая и добротно построенная. Посему уже построенных призывников можно будет с одним сержантом, не спеша, вести к лагерю. А двое остальных пока будут строить остальных, хотя бы по частям. И отправлять вдогонку. Так и темное время пройдет.

Мы (и я в том числе) рано радовались. Отправились-то мы скоро и очень бодро, но сержант имел устный приказ не торопиться, чтобы переменный состав подошел к конечной точке компактно и в едином строю. И так как прекрасно понимал его невыполнение, то, как мог, затягивал.

И, разумеется, хотя бы немного, но забавлялся. Ему же еще было совсем мало лет, — на мой взгляд, лет двадцать, не больше. Забавы были простые и, в принципе, почти беззлобные. В основном, он давал нам команды — атомная вспышка слева, справа, сзади!

И мы должны были «реагировать». Как и положено по теории, падать на землю, ногами к этой вспышке. Все бы хорошо, но на дворе ноябрь. Снег, дождь, а на поверхности земли грязь. И хотя наш благодетель старался класть призывников на асфальт, но его полоска была узкой, а нас уже немало.

За короткий срок мы выпачкались, как свинушки, промокли и даже заметно обозлились. Сержант, заметив это, начал нас просто обучать парадному шагу.

Сколько бы мы так выдержали, неизвестно, но и двух часов хватило, чтобы все устали. К этому времени, однако, нас догнали отставшие призывники во главе с прапорщиком, который, взяв на себя команду, приказал идти в лагерь. Без этих «вспышка слева» и «вспышка справа» мы дотопали до цели маршрута быстро. Что такое для молодых ног пять — шесть километров по асфальтовой дороге? Всяко не более часа. Тем более, погода была не май месяц и все стремились в тепло казарм.

Мы быстренько дошли до учебного лагеря, уже в предвкушении теплых помещений. Как бы не так! Я-то своим старческим разумом понимал, что командование, скорее всего, перед отбоем, захочет дать ЦУ и распространить на нас существующие приказы. И плевать им было на то, что мальчики устали и замерзли! Они были уже без пяти минут солдаты, защитники Родины и этим говорилось все.

Большинство моих товарищей, однако, протестующе загудело, однако офицеры на это не обратили внимание. Это армия, крошка, а нежиться ты будешь под боком у мамы после сладдемобилизации!

Большой, иначе и не скажешь, полковник по фамилии Бороздин зычным голосом снова построил нас, проинформировал, что мы прибыли в один из учебных лагерей ГСВГ, где из нас будут делать взрослых людей. Мы будем учиться ходить по приказу, обучится нехитрому солдатскому ремеслу и постараться получить какую-то армейскую специальность, которых в армии множество.

Если два первых сообщения я, как и все остальные, встретил понятно кисло, то вот слова о специальности меня оживили. Раз уж пока спортрота с визгом пролетела, то почему бы не умудрится не пролезть на какую-нибудь интеллигентскую должность на два ближайших года, где, как известно, тепло, светло и мухи не кусают?

Проблема, конечно в том, что и другие призывники не пальцем деланы и будут стремится тоже. Но у меня, как у попаданца, есть предсказуемые возможности. Тут, главное, понапрасну не зевать и означенные мухи не считать.

Пока Бороздин изображал молотилку, молотя со скоростью несколько слов в минуту, я, изображая вежливый интерес, напрягал свое серое вещество в голове.

Кем же мне стать в солдатах? Выбор, казалось бы большой. Вот именно, казалось бы!

Водителем? Не такая уж это интеллигентная должность. Фу! И потом, к технике я не предрасположен в прошлой жизни и, по-моему, в этой.