Читаем Армагеддон. Часть 2 онлайн бесплатно

глава 1.

a

deo

. (ей-богу)

Боялся ли он крови? Конечно, нет, её было столько в его жизни, что её вид воспринимал, как и все остальное – она была. Но вот потом, после того, как проходили те события, что становились причиной её появления – Гену охватывал ужас. Как сейчас, очередная паническая атака. Он прекрасно понимал, что те существа, которых они оставили лежать убитыми там, в кинозале, уже не были людьми, но это не отменял факта убийства. И снова участвовал в этом. Хотя, еще тогда, в тридцатом, сказал себе, что последний раз, что никогда и ни за что он больше не ввяжется в подобное. Но вот случилось снова. И как тогда, его оправданием стало доступное объяснение – «Либо мы, либо нас». И снова вышло так, что мы. Хорошо ли так было? Да. Он снова остался жив и даже не получил ни одной царапины. Как, впрочем, до этого не заразился смертельным вирусом, не угодил под бомбардировку, потому что жил в том месте, о котором редко вспоминали. И вообще, ему очень повезло в последнее время. Не то, что многим – мертвым, умирающим, мечущимся в безумии зараженным. Он жив и это лучшее на сегодня. Только не понятно, почему же так хреново! Почему его так трясет от панической атаки? Столяров яростно ударил обухом топора, измазанным синим, в пыль грунтовой дороги. Поднятое облачко лениво поплыло подхваченным легким бризом. В природе был конец октября, но из-за того, что произошло с Солнцем, теперь стояла июньская жара. И такая погода обещала продержаться, как минимум, до полного исчезновения человечества.

Столяров потрогал бицепс правой руки – он был тверд и не дрожал, потом тоже самое с левой рукой и в ней не ощутил дрожи. И ни один мускул не дрожал – его тело было готово к борьбе, к тому, что было так привычно для него предыдущие двенадцать лет. Дрожало где-то в груди, внутри него самого. Это никак не прощупывалось, ничем не выдавалось. Как с остальными эмоциями – твердый взгляд холодных голубых глаз из-под густых бровей, выдающаяся надбровная дуга и волевой подбородок. Все в нем говорило о решительности и не уступчивости, Столяров всегда был готов к любому развитию ситуации. Но не сегодня. Может быть от того, что в тех монстрах он все же сумел разглядеть нечто человечное?

– Готов? – Появившийся Иван на крыльце их поселкового кинотеатра тоже был не весел, хмурился. Столяров кивнул головой. – Тогда вставай и пошли. К Анатоличу. У него сейчас должны быть все наши.

Гена поднялся со ступеней, отряхнул джинсы от придорожной пыли, окрасившей их синий цвет серым, отчего, таким обыденным движением, создал, словно жизнь из закрутившихся песчинок и с трудом сдержал, чтобы не крякнуть. Поднял оба своих топора, оглядел их перепачканные рукояти, словно видел их в первый раз, закинул на плечо и двинулся в сторону трактира. Потом, словно опомнившись, обернулся и спросил Ивана:

– Где Сэм?

– Он там. – Иван, кивнул в сторону болтавшейся на одной петле двери входа в темное помещение кинозала. – У него разговор. – Как то странно получилось эта фраза у Ивана, словно бы он сказал простую вещь, а имел в виду что-то другое. Необычное. Даже мистическое. У Гена, было успокоившаяся дрожь, вернулась, завопила голосом страха, затребовала бежать от этого кинозала. Но это была лишь эмоция.

Столяров, не ожидая объяснений от Ивана, развернулся и бросился в сторону кинозала. Подбежав, он толкнул дверь, ту самую, что он выбил ударом ноги, но она не поддалась. Он дернул её еще раз, но она словно приросла. Тогда он сделал шаг назад и со всего маху засадил по ней ботинком сорок седьмого размера. Дверь не выдержала такого яростного напора – сорванная с последней петли, влетела вовнутрь и провалилась в прохладных сумерках помещения. Гена ввалился вслед за ней и притормозил, привыкая к полутеням холла кинозала. Но ему не дали столько времени – справа послышалось дробные шаги, скрип дерева и тяжелое дыхание. Гена обернулся на звуки и неокрепшим зрением успел уловить движение – раздвоенный синий хвост, щелкнув извивающейся петлей, исчез в открытом масандровом окне. А потом увидел Сэма. Крутанул в руках заскрипевшие рукоятями топоры и, осматривая все подозрительные участки холла, подошел к «Американу».

– Что это было? – Спросил он у Сэма.

Прежде чем ответить, Сэм опустил голову, тщательно обдумывая слова, и произнес:

– Что тебе сказал Иван?

– Сказал, что ты разговариваешь. – Столяров больше слушал помещение и звуки, которые были в нем. Его не волновала, что он сейчас стоял на мелких останках черепа убитого им существа. Его ничто не волновало, кроме ответа на вопрос, – «С кем, черт возьми, разговаривал этот сукин сын!»

– Ты не готов к тому, что я могу тебе сказать. Иван тоже так думает. Он предупредил меня о твоей реакции. Гена, – Сэм повернулся к Гене лицом, заглянул в его глаза, горящие сейчас огнем, – я прошу тебя, перенесем этот разговор в трактир. Мне тоже нужно все обдумать и понять, как к этому относиться.

– В трактир. – Столяров держался. – Хорошо, в трактир. – Он отошел от Сэма и протянул руку с топором в его сторону. – В трактир. Там все расскажешь.

Они вышли на свет и встретили Ивана, стоявшего в центре дороги, в пыли, задравшего голову и смотрящего в небо. Гене показалось, что Иван улыбался. Они тоже задрали головы в небо, но ничего, кроме ультрамарина и ослепительного Солнца не увидели.

– Ты на что смотришь? – Крикнул ему Столяров. Иван оторвался от увлекательного созерцания, некоторое время настраивал фокус, после ослепительных лучей октябрьского солнца и произнес:

– Смотрел на наше драгоценное светило. Говорят, что оно может скоро умереть, но прежде увеличится в размере из-за Меркурия. Но на мой взгляд все нормально. – Иван заулыбался. – Еще поживем.

– Ага. – Мрачно прокомментировал Гена. – Может, все же пойдем? – Иван и Сэм кивнули, соглашаясь и они, все вместе, втроем, двинулись в сторону трактира «У Анатолича». Там их уже ждали с последними новостями.

***

– Я не хотел, что бы так было! Кто решает, чтобы с человечеством так поступить? Я просто хочу жить! Жить и иметь будущее! – Коля в отчаянии заламывал руки. Он был таким же лесорубом, как и все остальные и так же, как и все был выдержанным и уравновешенным. Но вот сегодня узнал, что областной центр, куда он отослал свою семью, разбомбили, в попытке очистить крупные города от заражения. – Да кто же решил за меня? Кто решил, что только так будет? Почему они никого не спросили? За что они так с нами?

– Не думай раньше времени, может они выжили. Может, смогли уехать из города до того, как…. Давай еще подождем. Вдруг новости будут.

– Какие могут быть новости? Они, эти новости, прилетят с другой планеты? Из параллельной вселенной? Это оружие создавалась с одной целью – всех убить! Только убивать должны были других, а не нас! Как там может кто-то выжить? Анатолич! Как там можно выжить?

– Я не знаю, и никто не знает. – После некоторого раздумья, ответил Анатолич. – Но что я точно знаю, что нельзя вот так предаваться сейчас горю. Нельзя! – Почти сам отчаявшись, но прогнав все чувства прочь, рубанул воздух ладонью бармен. – Случаи разные бывают. Ты же сам это знаешь – может случиться всякое. Может и они выжили? Давай подождем!

– Да, ты прав! Может всякое случится! Уже случилось! – Прокричал он. – Да. Если раньше на грани ходили, да в веру верили, то теперь в бездну рухнули, и никто не поможет. Ни бог, ни дьявол, ни какое другое сверхъестественное существо. Ни кого больше не осталось на этой проклятой земле!

– Ну, ты это… Ты так зря про бога то. – Неуверенно кто-то начал бубнить в глубине полутемного зала. – Бог, ведь он это… Он все слышит.

– Фёдор, ты дурак? Чего он слышит? Что за последнее время он услышал? – Наорал ни за что на бедного парня, Коля.

– Ну, как…. Ну, то, что ты вот так сейчас его… хулишь. – Вспомнил слово Федор.

– По твоему мнению это единственное, что услышал бог?

– Ты, Федор, не раззевайся, не нервируй народ. – Попросил лесоруба Анатолич. В ответ что-то пробурчали и затихли.

– Радио не сообщало ничего нового? – Спросил кто-то. Сейчас радио осталось единственным средством получения какой-либо информации. Бармен подошел к стойке и включил переносной транзистор. Из динамиков раздался завыванием и шелестом белый шум. Анатолич покрутил ручку, ища доступную волну, но всё было бесполезно.

– Наверное, еще рано. – Предположил бармен. – Я думаю, что скоро мы все узнаем. – Обнадеживающе предположил он.

– Тишина такая, потому что еще бомбят. – Зло буркнули за столами.

– Да что вы говорите! – Зло огрызнулся Анатолич. – Вот вас только не спросили! – В ответ зашаркали обувью по полу, загалдели, заерзали на лавках. И так бы может и не удержался народ в проявлениях своего мнения, но в этот самый разгар, сбивая пену кипевшей ярости, в бар ввалились трое. Сэм, с окровавленной синим кувалдой, Столяров с двумя топорами, сочащимися таким же синим и Иван, яростно сверкающий глазами. И тут бар окончательно ожил: люди повскакивали со своих мест, окружили пришедших, захлопали их по плечам, загудели, словно разбуженный улей.

–Что там? Как там? Кто жив? Кто мертв? Кого видели? Что слышали? – Наперебой, не давая ответить, засыпали этих троих вопросами. Но ни Сэм, ни Столяров, ни тем более Иван, ошалевший, разглядывающий лица окруживших его людей, словно ища знакомого, ничего не могли ответить.

– Воды! Анатолич, дай воды! – Прорвался голосом над головами лесорубов Столяров. И стал, словно ледокол, проламывать в толпе себе дорогу, заодно увлекая за собой Ивана и Сэма. Толпа тоже подалась за ними и теперь стала похожа на истекающею каплю. Бармен, ловко обогнул края столешницы, заскочил за стойку, схватил графин чего-то, что потом оказалось водкой, и плеснул жидкости в граненый стакан. Столяров схватил налитое в стакан, сжал, до скрипа стекла, в кулаке с белеющими костяшками и махнул, не поморщившись. Выдохнул. Подозрительно посмотрел на Анатолича, потом на стакан, протянул тому его, и сказал: – Ещё! – Тот было намеревался налить из того же графина, но споткнулся взглядом о глаза Столярова, понял что-то неладное, понюхал графин, охнул и скрылся в кладовой, где сразу загремел жестяными ведрами и кружками.

– Ты мне того же налей, Анатолич! – Крикнул ему вдогонку Столяров. К нему подошли Иван и Сэм, тот без разговора, не спрашивая, налил им из того же графина, из которого пил сам. Иван выпил налитое и видимо не поняв, потянулся за добавкой. Сэм же зажмурился, крякнул в кулак и выдохнул.

– Забористая. – Прокомментировал он.

Помолчали, собираясь с мыслями, собираясь духом. Молчали и лесорубы, их окружившие – уважали пережитое.

– Они на самом деле есть. – Вдруг, ровным голосом, проговорил Иван. – Абасы существуют. – Он повернулся в сторону зала, туда, где сейчас на него смотрели несколько десятков изумленных глаз и повторил. – Абасы существуют! Мы теперь не одни в нашем поселке! Эти твари пришли за нами, нашими детьми, женами, стариками!

– Кто такие, эти абасы? – Сразу несколько человек спросили.

– Это демоны.– Из толпы выдвинулся раскосый, низкорослый и коренастый человек, одетый не по погоде тепло. Его звали Булчут. – Эти демоны. – Повторился он. – Они охотятся на людские души, чтобы пополнить свои проклятые ряды. От них нет спасения, если они пришли. Теперь никто не спасется!– Толпа ахнула и притихла, все знали о демонах, крадущих душу, и каждый, хоть немного, но в них верил.

– Птьфу-ты. – С досады чертыхнулся Иван.

– Мы убили одного! – Прогремел голос Столярова. Гигант разогнулся над барной стойкой, развернулся плечами к людям, показывая окровавленные топоры, и продолжил: – Там, – ткнул Гена на дверь, – в кинозале труп его лежит. Кто хочет посмотреть на демона, прошу! Он теперь там будет долго лежать. – Лесорубы повскидывались головами, зажглись надеждой в глазах, заулыбались хищнически, по-звериному, учуяв кровь. Они все еще не знали, с чем, действительно им придется столкнуться, и потому потянулись руслом к выходу, забулькали: – Смерть, абас, убили.– Повторяли слова, как мантру, и канули в дорогу, с крыльца. В баре, кроме Анатолича, Ивана, Сэма и Столярова, остался только раскосый Булчут.

– А ты что теперь скажешь про своих демонов? – поинтересовался Иван у мужичка, испытующе его рассматривая.

– Вот прям так и убили? – Осторожно поинтересовался Булчут.

– Вот прям так и убили. – Подтвердил Иван. – Сэм убил. А потом и Гена, своими топорами. Видишь сколько крови. – Иван кивнул в сторону Столярова.

– А это его кровь? Абасова? – Все еще не верил раскосый.

– А то чья же. – Утвердительно кивнул Иван. – Его, и еще дружков его. Они там, вроде, улей решили сделать, а мы его разорили.

– Да-да. Да-да. – Загадочно покивал головой Булчут. – А то, как же. И дружков его. И самого его. Что ж, хорошо. Поздравляю вас. – Низкорослый согнулся, вроде как для поклона, став еще меньше, покивал спиной в звериной шкуре и отошел в глубину зала, растворяясь в темноте. – Ага, а то, как же, а то, как же. – Раздался его голос из угла, скрытый от солнечных лучей, пробивавшимися сквозь потолочные узкие окна. В лучах кружились пылинки пыли, создавали загадочные узоры, распадались, чтобы снова соединиться в новую фигуру.

– Ей! – Крикнул ему вдогонку Столяров. – Ты куда? Булчут! – Но из угла, из темноты уже раздавалось грозное звериное рычание, вперемежку с всхлипываниями и чавканьями.

– Что происходит? – Протянув кувалду по полу и оставив на нем жирный синий цвет, спросил Сэм.

– Да черт его знает! – Не удержался и снова чертыхнулся Иван. – Был человек, и нет человека. Чуешь, из угла чертовщиной запахло?

– Чую. – Согласился Сэм. Но может, кто собаку оставил? – Спросил он с надеждой.

– Давай проверю. – Предложил Анатолич, перехватывая в руках двустволку. Но Иван остановил его: – У нас Сэм по таким делам мастер. Ген, помоги ему. – Предложил он гиганту, тот с готовностью, схватил топоры и двинулся вперед, опережая Сэма.

Но тут случилась неожиданность – наперерез Столярову и Сэму, поперёк зала, юлой ворвался Федя, и что-то лепеча сумбурное про сдохшую тварь, врезался в дубовые столы и лавки, собирая последние в кучу. Потом, неуклюже перевалившись через дубовые лавки, ногами влетел в пустоту темноты угла, туда, где жевало, всхлипывало и чавкало. Федя крякнул, открыл изумленные глаза и глупо, по-детски заморгав, сказал: – Привет. – И его утащило.