Читаем Аркадия (СИ) онлайн бесплатно

Песок.

Везде был песок.

Бесстыдно хватал за голые щиколотки, прятался в мельчайших складках кожи, многословно шуршал в ответ на каждый мой шаг, будто просил притормозить, замедлиться, остановиться, и тогда он расскажет свои самые страшные тайны. Но сегодня мне не было дела до древних легенд и пророчеств, и я мчалась дальше по едва заметной в ночи лесной тропке, взбивая кедами сверкающие облачка кварцевой муки.

Пригнулась под низкой веткой, перепрыгнула через овражек, обогнула раскидистый куст ежевики и прищурилась, когда прорвавшийся сквозь кроны сосен лунный свет пощекотал ресницы. За последние два месяца я выучила эту тропинку так хорошо, что могла бы пройти по ней с закрытыми глазами.

Деревья расступились, на опушке показался старый дом фахверковой конструкции, а я затормозила, скользнув подошвами по песку, и упёрлась ладонями в колени, чтобы восстановить дыхание. На первом этаже горел свет, в густой ночной тишине было слышно, как работает телевизор, и тонкая занавеска вырвалась из кухонного окна на свободу и теперь грациозно танцевала на ветру.

Скрипнула дверь, на крыльце появилась мужская фигура, и губы сами расплылись в улыбке, но я тут же метнулась за дерево и обхватила ствол руками, жадно ловя глазами каждое движение. Он постоял немного, оглядываясь, потом спрыгнул с крыльца, пересёк двор, раздвинул пару досок в заборе, пролез в щель и ступил в таинственный ночной лес. Я нетерпеливо впилась пальцами в кору, дожидаясь, когда он поравняется со мной, а потом выскочила из-за дерева с крайне зловещим и совершенно дурацким:

– Бу!

Он даже не вздрогнул. Схватил меня за свитер, притянул к себе и сообщил:

– Я тебя ещё с крыльца заметил.

Я хихикнула и тут же закинула руки ему на шею, запрокинула голову, позволяя пшеничной луне и сланцевым теням выписывать на лице узоры.

– Напомни, сколько раз я тебе говорил не ходить по лесу ночью, непослушная ты девчонка?

– Сто!

– А сколько надо, чтобы сработало?

– Сто один, но сегодня не считается, – азартно сторговалась я. – Да и что может случиться?

– Встретишь кого-нибудь. Кабана, например. Скажешь ему «Бу»?

Он старался звучать строго и серьёзно, забавно хмурил брови, а оттого казался мне ещё милее, и я окончательно повисла на его шее, крутила головой и заглядывала в глаза так, будто я котик, которого вот уже много-много часов не гладили.

– Мой Илюха – голова, два уха, – промурлыкала я, и он сдался, усмехнулся и игриво куснул меня за нос. – И потом, кабана я сегодня уже встречала – утром, около дома. Ну, попялились друг на друга, он испугался похлеще меня и смылся. А мне нужно срочно кое-что тебе показать!

– Так срочно, что не могла подождать пятнадцать минут, пока я сам до тебя дойду?

– Вообще не могла! – Я наконец-то слезла с его шеи и, возбуждённо подпрыгивая, схватила за руку и потянула за собой. – Она там, у магазина. Давай бегом?

– Давай, – согласился Илья, подхватил меня и ловко закинул на плечо, песок колючей изморосью ударил по ногам, а я коротко взвизгнула, окончательно распугивая сов и белок.

Мы вернулись в посёлок по той же лесной тропке, где-то по пути я, конечно, вынудила его поставить меня на землю, шаловливо пощипывая за все части тела, до которых могла дотянуться. Обгоняя друг друга, толкаясь и ластясь, мы добрались-таки до площадки у магазина, где в золотистом свете фонаря стояла она – «копейка».

Моя славная тётушка обзавелась ей ещё весной, планируя эффектно разъезжать по деревне – и чтоб шёлковый платочек из открытого окна. Стремясь поддержать тётю в желании без нужды эпатировать публику, я всё лето училась на «копейке» водить, застревая на песчаных просеках и борясь с рычагом переключения передач. И сегодня, пока Илья был занят своими важными мужскими делами, я взялась её расписать, и теперь на капоте красовались диковинные цветы, из багажника выглядывали несуществующие животные, а я страшно собой гордилась.

Илья дважды обошёл вокруг машины, одобрительно покивал, и я вытащила из кармана ключи и звякнула ими в воздухе.

– Поехали кататься, а?

– Сейчас? Ты уверена? Темно же, а ты знаешь, что ночная дорога совсем не такая, как днём?

– Ну и отлично, мне же надо практиковаться. Зимой темнеет рано, ты пойдёшь учиться, а я планирую к этому времени получить права и каждый день забирать тебя из универа на этой самой расписной «копейке», чтобы твои симпатичные однокурсницы знали, что ты занят и девушка у тебя немножко ку-ку, лучше с ней не связываться.

Илья рассмеялся, и если бы в мире всё работало чуточку иначе, его смехом можно было бы зажигать звёзды. А потом, когда они начнут падать, как августовские персеиды, ловить их руками и прятать за пазуху, потому что там их настоящее место.

– У тебя ухо в краске, Малевич, – сказал он, подойдя ближе, и я снова обвила руками его шею, заглянула в глаза.

– Ну поедем? Пожалуйста-пожалуйста! Недалеко, всего на несколько километриков. Я буду очень внимательным водителем, обещаю!

– Ну раз обещаешь, – усмехнулся Илья, наклонился и поймал мои губы.

– Кхе! – послышалось где-то рядом, и мы оторвались друг от друга, чтобы увидеть вышедшую из темноты Светку. – Вы куда-то собрались? Возьмёте меня с собой?

Угловатый подросток с пушистой, как наполовину сдутый одуванчик, чёлкой, Светка была на пару лет младше, но настырностью и кровным родством с лучшим другом Ильи выбила-таки себе место в нашей компании и всё лето ходила за нами хвостом. Вот только сейчас, когда я за день истосковалась по Илье и теперь мечтала поехать кататься, а потом, быть может, спрятаться в дюнах и целоваться до мозолей на губах, Светкино присутствие было совершенно лишним. И, к счастью, Илья это тоже понимал.

– Свет, давай не сегодня, – сказал он, виновато склонив голову набок.

Светка окинула нас тяжёлым взглядом и недовольно засунула руки в карманы ветровки.

– Почему?

– Просто мы… А Володька где?

– Они с папой на рыбалку уехали.

– Вот и нам тоже надо кое-куда съездить…

– Ну и дураки! – объявила Светка, развернулась и, обиженно шаркая шлёпками, снова скрылась в темноте.

– Жалко её, – вздохнула я, прижимаясь щекой к плечу Ильи. – Позовём её завтра с нами на пляж, ладно?

– Да без проблем. – Илья на мгновение запустил пальцы в мои волосы и потёрся носом о макушку. – А теперь поехали, пока я не передумал.

Я моментально выбросила Светку из головы, запрыгнула в машину и завела двигатель. Аккуратно вывела «копейку» по просёлочной дороге на длинное, прямое и совершенно пустое в ночи шоссе. Плавно разогналась, заворожённо наблюдая, как, казалось бы, давно выученная до последней сосновой иголочки местность действительно становится другой, незнакомой, волшебной. Илья опустил стекло, и в машину ворвался влажный морской ветер, задорно взъерошил волосы, оставил на щеках нежные солёные поцелуи, присыпал горстью песка – на счастье.

И я остро ощутила, буквально кожей почувствовала это счастье.

Огромное, тёплое, пульсирующее.

Такое, о котором я даже не мечтала, но которое сейчас было вот здесь, со мной, в старой «копейке», заполненной ветром, песком и благодатью. Такое же реальное, как и ладонь Ильи, мягко скользнувшая по моей шее.

Я повернулась к нему, словно спрашивая, чувствует ли он то же самое, и он улыбнулся в ответ, но тут же дёрнул бровями:

– Смотри на дорогу.

Чувствует.

В свете фар лес по обе стороны шоссе превратился в сказочную аллею – бери да рисуй, и я невольно залюбовалась тенями и тайнами.

– Занимательный факт из жизни русского живописца Ивана Шишкина хочешь? – предложила я.

– Давай.

– Помнишь самую популярную его картину?

– Да… «Шишкин лес»? «Мишки в лесу»? «Три медведя»? Ну, конфеты такие есть!

– «Утро в сосновом лесу», почти угадал, – рассмеялась я. – Но про конфеты в точку, именно благодаря им Шишкин известен в широких кругах, на фантике фрагмент этого полотна, и медведей там, кстати, четыре. Но ирония в том, что их, медведей этих, нарисовал вовсе не Шишкин, а его милый дружочек Константин Савицкий.

– Какое вероломство!

– О, там ещё бразильский сериал со стиранием подписи скипидаром и делёжкой гон…

Я не договорила, потому что фары странно моргнули, а машина неприятно дёрнулась, но тут же снова покатила по асфальту как ни в чём не бывало.

– Это что? – настороженно повернулась я к Илье.

– Клемма отходит, может… – убрав руку с моей шеи и нахмурившись, проговорил он.

Я открыла рот, чтобы спросить, нужно ли что-то сейчас с этим делать, но не успела произнести и слова: «копейка» словно подпрыгнула на невидимой кочке и тут же заглохла, погружая нас в слепую ночь.

– Тормози! – крикнул Илья, и я вдавила ногу в педаль, под жуткий скрежет шин по асфальту вглядываясь в глотающую нас черноту.

Сердце пропустило удар, дыхание сбилось, но ещё одна невидимая кочка – и свет вернулся.

Слепящей вспышкой выхватив шагнувшего на дорогу зверя.

И я вывернула руль.

Удар, хруст, звон – и темнота, в которой гаснут звёзды. Дождём полетели осколки, с истошным лязгом согнулся, лопнул металл, и стало тесно, страшно, больно, солёный привкус крови на губах, и запах, чужой, дикий запах совсем рядом, справа.

Вместо.

И звук сминающегося тела.

Смертоносный, непоправимый.

Секунды, за которые мой мир, такой полный и прекрасный, схлопнулся в точку и исчез навсегда.

Машина скатилась с дороги, упёрлась в куст и слабо дёрнулась, остановившись, и в полнейшей тишине я с пронзительным скрипом отпустила педаль тормоза.

Песок. Везде был песок.

Мы подошли к крыльцу одновременно: я с потерявшим колёсико чемоданом и рыжая кошка с полным комплектом белых лапок. Остановились у двери, тщательно друг друга осмотрели, и я молча согласилась, что она госпожа, а я раб, а значит, мне и стучать. Пробежала костяшками пальцев по деревянному полотну, прислушалась, но ответом была тишина.

– А ключей у тебя нет? – спросила я кошку, и она глянула на меня с укором, а потом котожидкостью просочилась между реек крыльца, прыгнула в траву и потрусила в обход дома.

Я хотела было последовать за ней – навстречу приключениям! – но решила всё-таки постучать ещё разок, погромче.

– Иду, иду! – послышалось изнутри.

Щёлкнул замок, дверь распахнулась – и шелестнула цветастая юбка, и сверкнул в свете тусклого северного солнца умело скрученный тюрбан, и залучились теплом глаза, и стало вдруг так хорошо. Как всегда становилось, когда в моей жизни появлялась тётя Агата.

– Мируся! – воскликнула она. – Утёнок мой! Уж думала, не увижу тебя никогда, дай обниму скорее!

Тётушка спешно стянула с рук садовые перчатки, сунула их в карман фартука и крепко прижала меня к себе, а я выдохнула ей в шею:

– Привет…

И позволила сердцу ёкнуть: с такой безусловной любовью меня не обнимала даже собственная мать.

– А теперь дай рассмотрю! – потребовала тётя Агата, обхватывая моё лицо руками, смахивая со лба чёлку, впиваясь проницательным взглядом в глаза. – Ну, – вздохнула, – что выросло, то выросло…

– Вот спасибо, умеешь ты, тётушка, пообломать крылья! – рассмеялась я.

– Мира, – проговорила она с улыбкой, но назидательно, – ты взрослая девочка, могла бы уже усвоить…

– Что красота внутри и всё такое, да, – бессовестно перебила я.

– …что красота с лёгкостью покупается в кабинете пластического хирурга, – продолжила тётя. – Но тебе это не нужно, ты и так прехорошенькая. Вижу гены Бжезинских.

– Что, правда?

Я торопливо вырвалась из тётиных объятий, перетащила чемодан через порожек и с любопытством заглянула в висящее в прихожей зеркало. Но ничего нового там не обнаружила, ни одного крошечного, едва проклюнувшегося генчика: до стати, обаяния и грации тёти Агаты мне было ещё ой как далеко, можно продолжать работать над той версией, где меня удочерили или подменили в роддоме. Или над той, где тётя жрёт младенцев на досуге, вот и весь секрет, ведьма.

– Хотя мышцу, позволяющую чхать на чужое мнение и не сравнивать себя с другими, тебе прокачать не мешало бы, – многозначительно добавила тётушка.

Ещё и мысли читает? Ну точно ведьма.

– Ой, со мной ещё кошка была, – вспомнила я, потянувшись, чтобы закрыть дверь. – Рыжая такая. Твоя?

– Эта? – Тётя Агата указала на мою недавнюю знакомую, гордо шествующую из глубин дома на кухню, хвост победной трубой. – Её зовут Делия, и она немного путешественница. Пойдём, тебя тоже покормлю, наверняка голодная.

– Да не особо…

– Не скромничай, полдня сюда добиралась. Если ты, конечно, не прилетела на частном вертолёте. Ты же не прилетела? – Тётя Агата бросила на меня какой-то странный взгляд, расшифровать который мне не удалось.

– Нет, конечно.

– Вот и чудненько. Разувайся и располагайся, а я пока на стол накрою, – распорядилась тётушка и ускользнула на кухню, а я скинула кроссовки и ступила в дом.

Ах, этот дом. Притаившийся на краю посёлка, подпирающий стеной лес, он будто бы всю жизнь ждал, когда с ним случится Агата. Расстелет вязаные коврики на полу, разбросает подушки на большом и продавленном в нужных местах, а оттого невероятно удобном диване, расставит бокалы из разноцветного стекла в антикварном серванте, превратит рассыпавшуюся печку в нарядный камин – словом, обживёт, сделает уютным, неповторимым,агатовым. О, а вон того ловца снов мы с тётей собирали вместе из найденных на озере перьев, и хрустальная ваза для выброшенных морем янтарных камушков появилась на подоконнике с моей подачи, заполнилась она, правда, уже без меня.

Узкая дверь из весьма просторной гостиной вела в небольшую комнатушку, которая когда-то была моей спальней, но я остановилась на пороге, рассмотрев на наличнике щедрый мазок розовой краски, сильно выцветшей и слегка потрескавшейся, но всё равно заметной. Я прижалась к стене спиной, положила ладонь по макушку, а потом неуклюже вывернулась обратно, чтобы узнать, что за шесть лет я не подросла ни на сантиметр. Взгляд скользнул по наличнику, находя ещё один изъеденный временем мазок – голубой, выше.

Я коснулась его пальцами и на секунду задержала дыхание.

– Мируся! – донеслось из кухни. – Всё готово!

– Уже бегу, пять сек! – разгоняя наползающий морок, откликнулась я.

Развернулась на пятках и поспешила в ванную, чтобы помыть руки, снять лифчик и начать наконец-то нормально дышать, надо было сразу это сделать, прямо на крыльце, вот бы рыжебокая Делия удивилась. Но в ванной меня ждал сюрприз в виде очень толстой белой кошки, сладко спящей в раковине. Она приоткрыла один глаз, оценивая, вероятно, степень исходящей от меня опасности, решила, что та равна примерно нулю, дёрнула кончиком хвоста и снова уснула. Я практически бесшумно поплескалась под краном над ванной, целомудренно избавилась от бронежилета, не снимая футболки, и поскакала на кухню жаловаться тёте.

– У тебя там ещё кошка! – с жаром сообщила я, усаживаясь на стул. – Круглая такая, в раковине лежит!

– Это Тереза, – махнула рукой тётушка, поставив передо мной тарелку с ароматным гуляшом. – Она вот-вот родит, поэтому подбирает себе укромный уголок, порой неудачно. Обязательно проверяй барабан стиральной машины, если надумаешь ей воспользоваться, и не прыгай на диван с разбега, чревато.

– Почему вдруг кошки? Не помню, чтобы ты испытывала какую-то особую нежность к домашним животным.

– Они как-то сами завелись...