Читаем Аристократы (СИ) онлайн бесплатно

— Мистер и… мистер Уизли, вам отказано в выдаче кредита на сумму в три тысячи галеонов, — равнодушно-деловым тоном произнесла девушка, сидящая в мягком кресле за полированным дубовым столом. Она посмотрела на часы, оставался час до конца рабочего дня.

Напротив нее замерли два рыжеволосых парня, возраст которых было трудно определить из-за шутливых выражений лиц и огня в глазах, молодивших их лет на пять точно. На фоне строгого и даже угрюмого лица девушки они казались совсем мальчишками. Фредерик и Джордж Уизли улыбались даже после тяжелого удара, который нанесла им под дых эта работница волшебного банка «Гринготтс».

— Вы шутите, мисс Розье?! — не выдержал Фред, подаваясь всем телом вперед. — Я понимаю, что это покажется странным, но сейчас Рождество, неужели нет возможности сотворить маленькое чудо?

— Я вам не лесная фея, сэр, — строго отвечала мисс Розье, перелистывая бумаги перед собой. — И настоящим чудом будет увидеть в полном порядке ваши финансовые отчеты!

— Вы решаете нашу судьбу и судьбу магазина, — неожиданно серьезно произнес молчавший всю встречу Джордж. Девушка мельком посмотрела на него, будто впервые заметила его присутствие. — У нас семьи, дети, жены. Неужели это окончательный отказ?

— Нет, мое решение не окончательное, — после продолжительной паузы произнесла она. Ее подкрашенные алой помадой губы расплылись в вымученном оскале, обнажив ряд белоснежных зубов. Более фальшивой и сдержанной улыбки близнецы Уизли не видели никогда. — Если вы принесете к концу февраля идеальные финансовые отчеты за те несколько лет вашей полулегальной работы, то я, вероятно, передумаю и приму положительное решение.

Фред от нервов начал стучать носком по полу, а Джордж схватился за голову. Мисс Розье смотрела на них, будто собираясь сказать что-то еще. Но мгновение, и она молча протягивает папку с документами братьям. Они забирают ее, поглядывая на девушку, как побитые псы.

— Благодарим вас, мисс, за еще один шанс, — Джордж едва смог выговорить слова спокойно, его так сильно трясло от бешенства.

— Скажу по секрету, — голос девушки стал мягче и тише, словно она приглашала их поучаствовать в заговоре: — Ваш бизнес мне очень нравится и хотела бы его спасти, но вот «это», — она брезгливо ткнула пальцем в документы, — это ужасно. Неужели нет никого, кто мог бы помочь вам сделать отчеты аккуратно?

— Найдем, — Фред не сразу понял, что ему только что сказали, опешив от резкой смены настроения банковской работницы. — До встречи.

— Жду вас в конце февраля, — чуть мягче, но также ровно ответила она. — Вы свободны.

И едва короткостриженные рыжие макушки скрылись из кабинета, как в помещение зашла другая — такая же рыжая, с конским хвостом. Билл Уизли нес в руках два стаканчика кофе — свежий аромат напитка мгновенно разнесся по огромному кабинету.

— Персефона, за что ты их так? На них лица не было, — удивлялся Билл. Крупный клык в его ухе раскачивался так гипнотически, что девушка смотрела на него, как завороженная. — Что ты им сказала?

— Что три тысячи галеонов им не видать, — ухмыльнулась она и протянула руку за кофе. — Спасибо. Ты бы видел тот ужас, что они мне принесли! Я четыре дня пыталась разобрать с цифрами, потом с буквами, потом с перепутанными датами и строчками. Покажи я это Арчи, он бы меня на месте съел. А ты знаешь, как мы с ним ладим.

— Не сомневаюсь. Мои братья, конечно, с бумажками не дружат, но ты их запугала до смерти. Джордж и так сам не свой, только ребенок родился, а тут еще ты — его худший финансовый кошмар, — посмеивался Билл, свободно развалившись в кресле, на котором несколько минут назад сидели его съежившиеся братья. — Совсем недавно перевелась, а наводишь шороху по всему Косому переулку!

Персефона с легкой улыбкой попивала кофе, рассматривая свой богато обставленный кабинет — обитые красным деревом стены, длинные, в тон стенкам, шкафы для документов, начищенный до зеркального блеска паркет и огромное окно, открывающее впечатляющий вид на Косой переулок. Да, она стала одним из тех мостов, через который текут деньги от гоблинов к волшебникам и обратно. И это чертовски прибыльное дело.

— Мне нравятся твои братья, они умные и талантливые, но дела у них пошли хуже из-за беспечности. Деньги любят четкость и дисциплину, а не порывы вдохновения, — Персефона вскинула руку, не давая Биллу ответить. — Знаю, что ты хочешь сказать, мы уже говорили об этом: я помогу им, если они докажут свою готовность меняться и вести дела четко. И дала им шанс до февраля. Понимаю, после Волан-де-Морта многие потеряли все, но бизнес есть бизнес. Ничего личного.

— Я передам им это. Ты принципиальная в таких делах, далеко пойдешь, — мужчина покачал головой. — Всего за полгода ты выросла до ведущего специалиста банка, удивительно.

— Здесь не столько моя заслуга, сколько их, — Персефона выделила голосом неких загадочных людей, от воспоминаний о которых ее лицо скривилось в гримасе сожаления. — Я всего лишь пешка в большой игре.

— Ты просто талантливая коммерсантка, а гоблинам плевать на фамилии волшебников, — уверенно произнес Билл. — Все остальное — твоих рук дело.

— И денег. Больших, больших денег, — Персефона покачала головой в такт своим мыслям. — Но я тут неплохо смотрюсь, правда?

— Да, с королевским достоинством, — кивнул мужчина.

Они посмеялись и продолжили говорить о текущих делах банка. Персефона познакомилась с Биллом Уизли в первые же день в «Гринготтсе»: ей сразу поручили принять несколько тонн проклятого золота, которое привезли ликвидаторы заклятий из древних греческих катакомб. Именно в тот день мужчина спас ее от внезапно выползшего из сундука призрака, которого, вероятно, случайно недосмотрели штатные волшебники — Билла поразила та выдержка, с которой новенькая взирала на кошмарного призрачного человека. С него свисали полупрозрачные лоскуты кожи, а она даже бровью не повела, только вскинула палочку в качестве защиты. Ни одного крика ужаса не вырвалось с ее губ. Так слово за слово, пару кружек кофе перед работой и общее дело сблизили столь разных по характеру и сути людей.

Билл сразу понял, что новенькая работница с громкой фамилией — принцесса семьи Розье. Осанка, сдержанность, безупречные манеры и порой чудовищная вежливость выдавали в ней часть аристократического общества. Внешность девушки была холодной, но привлекательной: прямой нос, темные глаза, обрамленные тонкими черными бровями, бледная кожа, высокий лоб; длинные волосы, черные, с синеватым отливом, всегда лежали прямо, либо были завязаны в высокий хвост. Тонкие губы она часто красила красной помадой. И он не помнил другого цвета ее одежды, кроме самых нетривиальных и неброских оттенков — серый, бежевый, коричневый, черный. Персефона так сильно отличалась от всех женщин, которых знал Билл, что не общаться с ней он просто не мог: умная не по годам, талантливая коммерсантка, которая за версту чует прибыль, и умеет добиваться своего. Его жена, Флёр, на этом фоне казалась совсем маленькой девочкой, несмотря на то, что они с Персефоной ровесницы.

Приятный разговор прервал маленький старый гоблин, который без стука или предупреждения открыл тяжелую дверь кабинета и, забавно переваливаясь из стороны в сторону на своих маленьких ножках, подошел к Персефоне. В его руках лежала огромная стопка каких-то папок.

— Ваша работа, мисс Розье. Здесь пять заявок на кредит и один отчет, который вы должны сдать в Министерство на следующей неделе.

— Спасибо, Арчи, можешь их бросить на полу, я разберусь.

— Сколько раз повторять, не фамильярничать со мной! — заворчал гоблин, но благоразумно положил папки на край стола. — Кем вы себя считаете здесь, мисс?!

— Арчи, голубчик, — Персефона склонилась над гоблином, ведь она была слишком высокая для него: — Ты приносишь мне тонну работы в пятницу вечером и хочешь, чтобы я захлебывалась от вежливости? Я приношу этому банку очень много денег, и имею право на некоторый комфорт, например, обращаться с тобой, как со старым другом. Возражения?

Ее ледяная улыбка заставила гоблина замереть на месте — он не смог ничего возразить, ведь прекрасно знал, что мисс Розье ненавидит напоминания о работе в пятницу. Пробурчав проклятия на голову этой страшной человеческой женщины, Арчи скрылся за дверью. Билл, сидевший до этого с каменным лицом, разразился хохотом. Персефона взяла в руки разноцветные толстые папки.

— И так каждый раз, что плохого в имени «Арчи»? Я по другому его имя просто не выговорю! — недоумевала она, нервно складывая на столе причину ее будущих бессонных ночей. — Скоро повешу табличку, чтобы меня не трогали в конце недели.

— Я, конечно, слышал, что вы между собой цапаетесь, но никогда не видел. Ты мастер жуткой улыбки.

— А я к другой не приучена, — неожиданно серьезно ответила Персефона, от чего мужчина пожалел о своей фразе — его невинная шутка задела девушку.

— Ла-а-дно, мне пора. Рабочий день закончился, дома уже заждались. Приятно было поболтать, принцесса, — Билл встал и потянул затекшую спину.

— Сколько раз просить не называть меня так, — поморщилась Персефона, оглядывая впечатляюще спортивную фигуру парня. — Но мне тоже было приятно. До встречи.

— Хороших выходных! И с наступающим Рождеством!

Дверь захлопнулась. Девушка устало откинулась на своем кресле, крутясь в нем по кругу. Неделя выдалась весьма удачной: оплаченная торговая лицензия у Грегори Гойла, пару крупных сделок для банка и три выданных кредита. Но что такое «хорошие выходные»? Сегодня она напомнила себе, что не возьмет работу домой — грамотное распределение сил, смена графика, больше отдыха — вроде это ей говорила миссис Джейн Уизли в больнице Святого Мунго? Милый психолог оказалась глотком свежего воздуха, когда уже ничего, казалось, не поможет Персефоне Розье обрести радость. Поэтому она быстро поднялась с места, решительно надела пальто, схватила сумочку и вышла из кабинета, бросив беспокойный взгляд на гору папок, ожидающих ее скорого возвращения.

Выйдя из банка, девушка моментально трансгрессировала к порогу своего дома — скромная маленькая квартирка, которую она совсем недавно оплатила из своих кровно заработанных денег — ни одного сикля не вложили в это дело ее родители, чем Персефона очень гордилась. Внутри оказалось холодно. Она взмахом палочки зажгла камин и огляделась: застарелая пыль на шкафах, высохшие цветы на кухонном столе и полупустой холодильник. А Рождество уже близко. На столике в гостиной лежали какие-то письма, но Персефона упрямо игнорировала их — это очередные приглашения на не интересные ей вечеринки. Она хочет выйти из этой игры.

Заколдовав тряпки и щетки на уборку квартиры, девушка вышла в магазин за продуктами. Бродя по ближайшему супермаркету, она наслаждалась тем, что сейчас похожа на маглов вокруг — просто искала себе самую привлекательную пищу и прикидывала, что же ей приготовить на свой одинокий ужин.

— Хей, ты куда пропала? — грубоватый, но до ужаса знакомый голос прозвучал над ее головой.

Персефона резко обернулась и чуть не столкнулась нос к носу с темноволосым крупным парнем. Он широко улыбался, оглядывая ее и, видимо, был очень рад встрече. В отличие от девушки, у которой на лице застыло разочарование, резко сменившееся напускным дружелюбием. Только вот глаза… ими нельзя обмануть.

— О, Грекхэм. Привет. Что ты здесь… как ты меня нашел? — Персефона успела увернуться от попытки поцеловать ее в щеку, сделав вид, что выбирает, какую бутылку молока ей взять.

— Я ждал тебя у подъезда, но ты так стремительно прошла мимо, что решил сделать сюрприз.

— У тебя получилось, — кивнула Персефона. — Ты ведь должен быть у Малфоев? Кажется, они рассылали приглашения еще неделю назад.

— А почему ты не там? — задал ей встречный вопрос Грекхэм.

— Не хочу, — девушка пошла дальше, и парень неотрывно следовал за ней. — У меня много дел в банке, знаешь ли.

— Эван и Фелиция очень недовольны тобой, бунтуешь, словно тебе пятнадцать…

— Кто тебе дал право называть моих родителей просто по имени? — возмутилась Персефона, резко обернувшись и прищурив глаза. — Для тебя они мистер и миссис Розье, где твое уважение?

— Я общаюсь с ними чаще, чем их родная дочь, — он невозмутимо сложил руки на груди. — Это ты отвернулась от семьи и пошла работать к этим грязным гоблинам.

— А, так ты заслан, чтобы мне морали почитать? — девушка гордо вскинула голову и быстро зашагала к кассам. — Я могу сама решать, кем мне быть и что делать!

Она быстро расплатилась за покупку и, взяв в руки тяжелый пакет, зашагала прочь из магазина. Но рядом с ней пошел Грекхэм Монтегю — молодой спортсмен, подающий большие надежды в клубе по квиддичу, который спонсирует ее брат — Кристиан Розье — владелец сети винных заводов. Персефона пыталась начать жить самостоятельно, строить судьбу своими руками, да только невидимое влияние ее богатой семьи довлело над ней, как тень. Один звук ее фамилии открывал в Лондоне любые двери. И только гоблинам было на это наплевать. Парень решительно отобрал у Персефоны сумки, жестом предлагая идти вперед.

— Надеюсь, ты не рассчитываешь на приглашение? — резко спросила девушка. — Я не хочу никого видеть.

— Понятно. Но моя задача — вытащить тебя на Рождественский ужин в поместье, с вашего позволения, четы Розье, — в голосе Грекхэма Персефона услышала издевку и сморщила носик.

— И когда?

— Сейчас.

— У тебя ничего не выйдет.

Они помолчали, поднимаясь к нужной лестничной площадке. Персефона потянулась к своим покупкам, но Грекхэм не собирался сдаваться.

— Это как посмотреть, — он решительно взял девушку за руку. — Трансгрессируем хоть сейчас.

Его теплая ладонь обжигала ее замерзшую кожу, но крепкая хватка говорила о том, что Персефоне и в этот раз не получится избежать неприятной встречи с семьей. Она не успеет вырваться во время трансгрессии, а если и попытается, то может застрять между пространствами, что весьма и весьма неприятно.

— Тогда я хочу занести пакеты и переодеться. А ты подождешь меня здесь, — злобно прошипела она, вырывая свою руку. — Время?

— У тебя есть полчаса, — заключил парень, посмотрев на часы.

Она кивнула и скрылась за дверью квартиры. Это был уже не первый раз, когда Грекхэм ловил ее в самых неожиданных местах и приводил обратно домой — и каждая ее попытка сбежать оборачивалась провалом. А потому перестала пытаться. Она неторопливо разложила вещи по местам, сняла с тряпок хозяйственные заклинания, потушила камин. Надела маленькое черное платье и колье, которое ей подарила мама на прошлое Рождество, расчесала волосы и подкрасила глаза. Ровно через тридцать минут, накинув на себя шубку, она вышла на площадку к терпеливо ожидавшему Монтегю.

— Очаровательно выглядишь, — усмехнулся он, бесцеремонно оглядывая девушку с головы до ног.

— Ты всегда будешь таскаться за мной, как верный пёс? — устало спросила Персефона.

— Я всегда буду твоим другом, — невозмутимо ответил Грекхэм, взяв ее за руку. — Готова?

— Скорее врагом, — брезгливо бросила Персефона, надев на себя маску холодного безразличия.