Читаем Арийская теорема онлайн бесплатно

Пусть тот, кто ищет, не перестает искать до тех пор, пока не найдет, и, когда он найдет, он будет потрясен…

Евангелие от Фомы

До начала эпохи Великих географических открытий (конец XV — половина XVII вв.) западные европейцы находились на задворках человеческой цивилизации и имели весьма смутное представление о мире вообще и об азиатской истории в частности. Восточная граница Европы тогда проходила по Дону, и все народы, которые проживали восточнее этой границы, сливались в сознании западных европейцев в один безбрежный человеческий океан под общим названием «татары». В Европе также слышали о загадочной Индии, обладающей несметными богатствами, но где конкретно эта страна находилась, предки современных французов, немцев и англичан представляли себе смутно. Естественно, что, когда в Индию наконец-то попали достаточно образованные европейцы, образованные в том числе и в области филологии, удивлению их не было конца. Оказалось, некоторые слова санскрита совпадали с некоторыми словами из немецкого, итальянского и английского языков как по звучанию, так и по значению. Первым, кто заметил данное сходство, оказался флорентийский купец и путешественник Филиппо Сассетти (1540–1588 гг., находился в Индии в 1583–1588 гг.), который, сравнивая итальянские слова sei, sette, otto, nove, Dio, serpe с санскритскими sapta, nava, devas, sarpan, понял, что их сходство не случайно, о чем и сообщил в письмах на родину (опубликованы в 1855 г.)

Первыми приступили к научному изучению санскрита англичане, тем более что им это оказалось гораздо удобнее, поскольку начиная с XVIII века индийские области перешли под контроль британской Ост-Индской компании, а затем, после подавления восстания сипаев в 1859 году, под непосредственный контроль британской короны. Затем к изучению данного вопроса подключились еще и немцы, чей вклад в области сравнительного языкознания оказался весьма велик. В XIX веке германскими учеными был выпущен целый ряд значительнейших трудов в области индоевропеистики, однако именно этот век приходится на становление единого немецкого национального самосознания и формирование общенемецкого государства, которое закончилось при канцлере Бисмарке. Естественно, данное обстоятельство послужило источником ряда, грубо говоря, «перегибов и перекосов» в изучении языков индоевропейской семьи, и немецкими лингвистами было заявлено о существовании в прошлом неких «индогерманцев». Вступившие в дело немецкие «расологи» оповестили мир о существовании высшей «нордической расы» и полном превосходстве германцев над кем бы то ни было в этом мире — вследствие одного, как им казалось, самого главного показателя, а именно: формы черепа. Долихокефальные черепа объявлялись образцовыми, но и тем немцам, чья форма головы оказалась далекой от идеала, предлагалось утешиться принадлежностью к великой германской нации, которая говорила на великом и могучем арийском языке.

Между тем нашлись некоторые несознательные граждане (кое-кто из них евреи), которые засомневались в арийских корнях языка древних германцев. О нелепости подобных сомнений немецкая наука заявила со всей прямотой, присущей только истинным арийцам. «Нашлись ученые, которые объясняют первый и второй фонетические сдвиги заимствованием германцами языка негерманского народа. Такую гипотезу высказали Зигмунд Фейст¹ и Браун. Согласно теории этих лингвистов, которая противоречит всем известным фактам, германцы, которые первоначально говорили на неиндоевропейском языке, заимствовали свой индоевропейский язык от народа, пришедшего с Востока, произвели потом в этом чуждом им языке сначала первый фонетический сдвиг, а позже, продолжает Фейст, в Южной Германии подверглись таким языковым влияниям, что язык германских племен испытал второй фонетический сдвиг. Лингвист Бехагель считает эту теорию несостоятельной (История немецкого языка, 1916)»².

Любопытно, что русских переводов Зигмунда Фейста по вышеуказанной проблематике, как я понимаю, не существует, хотя они, пожалуй, явились бы весьма действенным оружием против нацистской пропаганды. Однако, судя по засилью в поздней советской исторической науке так называемых норманистов, это упущение выглядит вполне закономерным. Впрочем, здесь я могу определенным образом ошибаться и окончательных выводов делать не стану.

Итак, я буду краток и выскажу только свое личное мнение по данному поводу. Как мне представляется это дело, под утверждениями Фейста и Брауна есть основания, и эти основания очень веские. Тем не менее начнем по порядку.

Начнем с самого известного и, пожалуй, важнейшего термина — арии. Историческая наука XIX века придавала данному термину несколько значений. Арии (или же еще арийцы) (от санскритского Aryas — достойные), есть, во-первых, название в Ведах индусов из Ирана, которые переселились в Пенджаб и оттуда распространились по всей долине Ганга, навязав свою религию (брахманизм), государственный строй (касты) и язык (санскрит) всему подвластному местному населению; во-вторых, наименование в Индии трех высших классов в отличие от низшего (шудры), потомков первоначального населения; в-третьих, термин для обозначения индоевропейцев или индогерманцев. Так трактуется данный термин в словаре Брокгауза и Ефрона.

Большая советская энциклопедия в лице Э. А. Грантовского, отталкиваясь, очевидно, от опыта Великой Отечественной войны, предложила свою трактовку значения слова арии и считала единственно оправданным и принятым к настоящему времени в науке применение термина арии лишь по отношению к народам, говорившим на индоиранских языках. Этим самым советская историческая наука, а вслед за ней и современная российская стремились и стремятся задвинуть столь взрывоопасную лексему куда-нибудь подальше, желательно к тем народам, чьи возможности по завоеванию мирового господства, мягко говоря, не особенно велики. Однако в данном случае дело, похоже на то, выходит по поговорке «Куда ни кинь, всюду клин», особенно учитывая тот факт, что санскрит имеет настолько много лексических и грамматических соответствий в славянских языках, что их игнорирование выглядит как минимум странно.

Между тем Э. А. Грантовский определенно прав, утверждая, что именно в древнейших литературных памятниках индоиранской общности присутствует наименование арии, каковое обозначало полноправных людей, в отличие от соседних или покоренных народов. От данного слова происходит целый ряд географических и этнических названий, например название страны Иран, т. е. страна ариев. В ряде случаев термин арии стал племенным самоназванием (к примеру, мидийское племя аризанты, сарматское — аланы, равно как и самоназвание осетин в фольклоре «аллен», — от древнеиранского aryana и т. д.). Таким образом, прошу отметить это особо, слово арии может иметь, опять же, два смысла — один этнический, другой, более расширенный, социальный, обозначая правящий слой того или иного народа, изначально неиндоевропейского происхождения.

В настоящее время вместо вышеуказанного термина в исторической литературе повсеместно используется термин «иранцы», что вызывает определенное недоумение. Дело в том, что иранец — это, прежде всего, житель Ирана, по определению той же БСЭ, или официальное название населения Ирана. В состав данного населения, по крайней мере на сегодняшний момент, кроме персов, входят еще и азербайджанцы, курды, луры, туркмены, армяне, ассирийцы, евреи и др. Кроме того, когда древние индоевропейцы вторглись на территорию будущего Ирана, они вовсе не обнаружили здесь необитаемую пустыню, а встретили здесь доарийское население, о составе которого сейчас сложно судить. Смешение пришлых ариев и туземного населения, в конечном итоге, и дало народ, который можно назвать иранцами (персами). Однако, утверждая зачастую о присутствии иранцев в той или иной части Евразии, к примеру в Центральной Азии, авторы не особенно утруждают себя объяснением, кого все-таки они имеют в виду, персов или кого-то еще.

Здесь следовало бы выслушать мнение известнейшего английского историка Гордона Чайлда: «При изучении этого вопроса исследователя подстерегают многочисленные трудности. В один прекрасный момент филологи могут заявить, что термин «арии» является ненаучным. Конечно, традиционно он распространяется только на индусов и иранцев. Но какой термин должен быть применен для условного обозначения языковых предков кельтов, тевтонов, римлян, греков и индусов, если словом «арий» обозначать только индоиранцев? Безусловно, термин «индоевропеец» в данном случае не совсем удачен, и его даже нельзя считать научным, тем более теперь, когда точно установлено, что санскрит не является самым восточным форпостом индоевропейской семьи языков. Термин «носители», предложенный доктором Джайлсом, в определенном смысле более точен, но он кажется таким неуклюжим, что может вызвать усмешку. Вместе с тем термин «арий» кажется емким и вполне привычным. Поэтому я предлагаю и в дальнейшем употреблять его в привычном нам смысле»³.

Вслед за Гордоном Чайлдом я предлагаю использовать термин арии в привычном для нас смысле. Но каков же будет этот «привычный смысл»? Привычным смыслом здесь может быть то положение, что арии — это представители «унитарного пранарода» А. П. Богданова или первичной индоевропейской общности до ее распада. Естественно здесь возникает следующий вопрос: можно ли считать славянские народы арийскими? Против подобного отождествления резко выступает, к примеру, д.и.н. Н. Р. Гусева, автор книги «Славяне и Арьи. Путь богов и слов»⁴, в своей статье «Язык времени»: «предки славян в глубочайшей древности были безусловно очень сближены с предками арьев, но отождествлять две эти этнолингвистические общности ни в коем случае нельзя, поскольку такое сближение является ненаучным и может служить почвой для опасных политических спекуляций». По мнению Н. Р. Гусевой, арии являются уже отколовшейся от единой праиндоевропейской общности группой, что в принципе не вызывает особых возражений, поскольку предки будущих ведических и авестийских ариев действительно откололись и ушли. Однако нет каких-то особых оснований утверждать, что языковое членение в данном случае состоялось уже в пределах индоевропейской прародины. Тот ведический язык, который мы знаем, известен нам уже в поздней передаче, очевидно, после смешения с местным населением. К тому же, если все-таки и разделить ариев и славян, то, так или иначе, они все равно будут иметь общих предков, условных праиндоевропейцев. Таким образом, мы просто уходим от проблемы путем некоторой словесной эквилибристики, причем только с той целью, чтобы не дай бог не возбудить в славянских народах какое-то чувство гордости за своих предков под совершенно смехотворным предлогом борьбы с «опасными политическими спекуляциями». Извините, но те люди, которые считают, что достаточно присвоить народу наименование «истинные арийцы», как тот тут же встанет на путь агрессии и еврейских погромов, по меньшей мере, придают преувеличенное значение отдельным словам или просто неумны. Причины Второй мировой войны были несколько серьезнее болтовни министерства пропаганды доктора Й. Геббельса.

Итак. Я считаю, что под термином арии следует понимать: 1) ранних индоевропейцев, 2) правящие социальные слои индоевропейского происхождения, которые управляли изначально неиндоевропейскими народами. На резонное в принципе замечание о том, что ариями себя называли только индоиранцы и потому только их мы имеем право так называть, отвечу не менее резонным образом на примере Китая. Вообще-то эта великая страна, на самом деле, именуется Chung-hua Jen-min Kung-ho-kuo, а этническое большинство этой страны именует себя хань. Во всем мире Китай называется обычно Чайна (China). Китаем же (или Хитаем) и китайцами (хитайцами), на самом деле, именовались в Средние века, соответственно, государство и народ киданей. В соответствии с данной исторической правдой я категорически бы рекомендовал, хотя бы для начала, всем историкам прекратить наконец путать два совершенно различных государства и народа. Однако поскольку мой голос останется «гласом вопиющего в пустыне», то и я не стану в случае с ариями строго следовать последним инструкциям академической науки СССР и РФ.

Далее я очень коротко, на уровне определений, понятных даже неискушенному читателю, должен упомянуть о понятиях раса и этнос. Относительно первого скажу только, что раса — это система биологических параметров, служащих для лучшего приспособления к определенному типу климата. Расовые признаки передаются по наследству, и главной причиной их формирования являются условия окружающей среды того первичного ареала, в котором раса и зародилась. Относительно второго скажу, что этнос — это культурно-историческая общность людей. Расы и этносы интерферируют между собой, но связи между формой носа и уровнем культуры нет.

А вот на воззрениях немецких расологов, ярчайшим и можно даже сказать талантливейшим представителем которых являлся Ганс Ф. К. Гюнтер, следует немного остановиться. В последнее время в России эти темы набирают популярность. Так, «Расология немецкого народа»⁵ дает следующее определение расе: «Раса представляет собой группу людей, которая по свойственному ей сочетанию физических признаков и душевных качеств отличается от любой другой и всегда воспроизводит только себе подобных». В соответствии с данным определением строится и описание расовых разделов Европы, т. е. вслед за описанием формы головы «нордического человека» идет и описание его психического и умственного строя. Так, главным признаком душевной организации восточно-балтийской расы (с ней, по умолчанию, нацисты ассоциировали и великороссов) является неспособность к принятию решений, тогда как нордический человек решения принимает легко и всегда правильные. Отсюда делается основной вывод: немецкий народ должен руководить славянами для их же пользы.