Читаем Арес 2 онлайн бесплатно

Хитрым людям часто не везет. Именно поэтому они становятся хитрыми людьми. Герою этой книги не повезло глобально – он оказался в месте, где только происхождение и боевые навыки играют роль. Его положение низко, тело нетренированно, а он сам… по-прежнему хитер. Мы ведь помним, что ему не везет.

Книга из разряда "наши там". (Версия Самиздата январь 2010.Главы 1-15. Неокончено)

Серым пасмурным вечером к огромному замку ан-Мерея, гордо возвышающемуся на холме, подъехали два всадника. Один из них, совсем юный рыжеволосый парнишка, был одет в добротный темно-синий плащ, а другой, молодой мужчина с каштановыми волосами, выбивающимися из-под крепкого железного шлема, являлся обладателем странной белой накидки, закрывающей не только тело, но и руки. Такие накидки носят воины в полном боевом облачении, чтобы казаться скромными и скрывать доспехи баснословной стоимости. Но, как поговаривали, некоторые из воителей использовали накидки по другому назначению: чтобы люди думали, что им есть, что скрывать.

Однако наш герой относился именно к первой категории. Если бы кто-нибудь дерзнул сорвать с него белую ткань, то увидел бы отличный пластинчатый доспех, доставшийся от щедрот барона ан-Орреант. Вместе с прочным копьем, замечательным мечом и другими атрибутами профессионального рыцаря.

До входа в замок оставалось совсем чуть-чуть. Уже можно было разглядеть грубые коричневые доски ворот, плотно подогнанные друг к другу и скрепленные железными скобами, тронутыми ржавчиной. Ворота были прикрыты, но не заперты и, судя по голосам, раздающимся из-за них, там находилась большая группа встречающих. Но это нисколько не смущало всадников, судя по непринужденной беседе, которую они вели.

– Господин, – говорил паренек, обращаясь к молодому воину, – так правду говорят, что графиня Ласана очень красивая? Что все мужчины влюбляются в нее с первого взгляда?

– Не знаю как насчет влюбляются, – степенно отвечал всадник в белой накидке, – но глядя на весь этот ажиотаж с турниром, я могу предположить, что мужчины к ней хорошо относятся.

– Ну, а если она не такая красивая? Вдруг слухи врут? – продолжал допытываться рыжеволосый юноша.

– Если она не красивая, то к ней хорошо относятся женщины. Тут все просто, Рикста, – воин извлек копье, прикрепленное на седле, и уверенно постучал в ворота тупым концом.

Раздался глухой звук, а разговор за крепостной стеной стих. Приезжий выждал пару секунд и хотел было опять начать стучать, но его опередили.

– Кто там? – раздался голос и створка ворот чуть приоткрылась.

– Меня зовут Ролт ан-Орреант, – важно ответил воин. – Я прибыл на турнир.

Створка открылась полностью. За ней обнаружилась троица стражников, одетых в блестящие кольчуги очень хорошего качества.

– Ваша милость – сын графа? – спросил один из них, высокий и с длинной бородой с проседью, почти достигающей пояса.

– Нет, сын барона, – ответил воин.

На лице стражника мелькнуло едва заметное разочарование.

– Старший сын? – с надеждой спросил он.

– Лучший, – последовал ответ.

Разочарование стало отчетливей, но стражник справился с собой.

– Я – десятник Рекпа, ваша милость, – сообщил он. – В связи с большим количеством участников турнира, мы вынуждены уведомить каждого, что замок не в состоянии предоставить привычный комфорт всем, за что ее сиятельство графиня извиняется, но…

Воин нетерпеливо кивнул. Он уже ознакомился с политикой Ласаны. Желающих было действительно много, поэтому графиня решила их сортировать. Очень практичный подход. Старшие сыновья графов и те, кто стоит выше их на социальной лестнице, селились в наиболее роскошных комнатах замка. Им дозволялось взять с собой до пяти слуг. Младшие сыновья графов и старшие баронов располагались в комнатах поплоше и сопровождающих у них было меньше. Все остальные ограничивались лишь одним слугой, а их апартаменты… ну, воину очень хотелось надеяться, что никто не станет выселять кур из привычного им помещения, чтобы разместить вновь прибывшего. Поэтому он оставил двух сопровождающих в лице дружинников Нарпа и Пестера в ближайшей деревне и прибыл лишь с одним слугой.

– Я знаю об этом, десятник, – сказал воин.

– Добро пожаловать, ваша милость! – стражник, поднатужась, широко открыл створку ворот. – Вы найдете господина дворецкого в донжоне. Он разместит вас.

Виктор Антипов, а воином в белой накидке был именно он, вступил на территорию замка. Его обуревали странные чувства. С одной стороны – трепещущее предвкушение нового, неизведанного, с другой – рациональное желание побыстрее расправиться со всем этим делом, а с третьей – банальное опасение, что ничего не получится. Если перенестись мысленно на три дня назад, когда закончилось почти двухмесячное экспресс-обучение, измотавшее Виктора, которое, к тому же, было подкреплено очередным штурмом соседского замка, то можно будет увидеть любопытную сцену прощания Антипова с бароном Алькертом и другими лицами.

Итак, три дня назад Виктор покидал невольно ставший ему родным замок ан-Орреант. Его провожали отец Ролта Кушарь, менестрель Нартел, сам господин барон и многие другие заинтересованные лица.

– Береги честь рода, – говорил Алькерт, внимательно глядя на человека, которого он недавно усыновил, разрешив непростую моральную дилемму. – Помни о том, чтобы не опозорить меня!

– Конечно, ваша милость, – кивал головой Виктор. – Все будет в лучшем виде. Комар носа не подточит.

Барон хмурился. Он частенько не понимал смысла витиеватых выражений Ролта, бывшего лесоруба, а теперь – полноправного дворянина. Вообще же, господин ан-Орреант разрывался между двумя противоречивыми желаниями. Ему хотелось обрести хоть какой-то шанс на то, чтобы выиграть турнир в соседнем графстве, и совсем не нравилось отправлять туда выскочку Ролта, человека, обладающего способностью к быстрому обучению воинским умениям. Правда, когда выяснилось, что означенный лесоруб принадлежит к неизвестному дворянскому роду, с плеч барона упала тяжесть. Он твердо решил отправить Ролта на турнир. Уж очень Алькерту хотелось заполучить графство, для чего он был готов схватиться за соломинку и выставить против знаменитых бойцов темную лошадку. Барон начал действовать. Прежде всего он категорически запретил Ролту рассказывать о своем дворянстве, опасаясь, что слишком многие заподозрили, что барон использовал маре-н-мар. Да и привлекать внимание к странному феномену нахождения дворянина в теле крестьянина очень не хотелось. Поэтому Алькерт задал себе простой вопрос: как можно выставить на дворянском турнире безродного лесоруба? Единственный ответ был быстро найден – усыновление. Вообще же, усыновление в королевстве, находящимся под влиянием бога виноделия Зентела, с точки зрения Виктора, было сходно с таковым во многих странах Земли. Потомственные дворяне имели возможность усыновлять кого угодно даже при живых родителях, но для передачи права наследования требовалось разрешение сюзерена. Поэтому барон просто прибавил еще одного 'ребенка' к двум уже усыновленным им.

По замку сразу же поползли слухи о том, что лесоруб на самом деле – родной сын барона, рожденный от крестьянки. Однако Кушарь, настоящий отец Ролта, с помощью своих кулаков сумел подавить подобные слухи в зародыше. Среди простого люда воцарилось недоумение, но, как это часто бывает, власть предержащих оно не волновало.

– Несмотря на твои тренировки и некоторый опыт, на турнире ты будешь не самый сильный, – говорил барон. – Добрая половина участников окажется лучше тебя.

Виктор отлично понимал это, а заодно догадывался, почему его все-таки отряжают на турнир. По двум причинам. Во-первых, Алькерт надеялся на помощь его покровителя, Ареса. А во-вторых, верно оценивал личность самого Ролта. Тот славился нестандартными подходами к решению проблем. Поэтому барон рассчитывал на лучшее и… беспокоился за свою честь. Ролт мог проявить себя, принести роду славу, но также мог и опозорить славное имя ан-Орреанта. Пятьдесят на пятьдесят, но Алькерт, опытный управленец, решил рискнуть.

После того, как барон закончил свою честеспасительную речь, за дело взялся Нартел, менестрель и доверенное лицо владельца замка ан-Орреант.

– Послушай, Ролт, – сказал он, отводя Виктора в сторону. – Его милость правильно говорил о том, что каждый дворянин должен быть отважным, искренним и честным. Ты ведь согласен с этим?

– Конечно, согласен, – подтвердил Антипов, гадая, куда клонит Нартел.

– Но ты-то дворянин в теле лесоруба, – произнес менестрель, глядя собеседнику прямо в глаза. – Понимаешь?

– То есть я могу быть неотважным, неискренним и нечестным? – уточнил Виктор.

– Конечно, нет, что ты! – слишком горячо возразил Нартел. – Просто я хочу сказать, что если возникнет ситуация, в которой понадобится некоторое отступление от общепринятых правил, то постарайся сделать так, чтобы об этом никто не знал.

– Разумеется, постараюсь, – легко согласился Виктор.

– И запомни: господин барон вовсе не думает, что ты сможешь победить на турнире. Он даже уверен, что не сможешь…

– Зачем тогда отправляет меня? – с интересом спросил Антипов.

– Потому что турнир в этом деле не главное, – пояснил Нартел. – Графиня Ласана может отдать свою руку победителю, а может и нет. Кто знает, что взбредет в голову женщине? Ты же постарайся просто не опозориться во время схваток, но и не рискуй там, а в свободное от турнира время тебе нужно…

– Подбить клинья к графине, – иногда Виктор любил называть вещи своими именами.

– Как ты сказал? – удивился менестрель. – Забавно сформулировано. Да, примерно так. Мы все верим в тебя!

– Верите в мою неотразимость у женщин? – уточнил Антипов.

– Неотразимых там будет достаточно и без тебя, – серьезно ответил Нартел. – Это же турнир за графскую корону, за расположение графини! Я даже не удивлюсь, если там найдется несколько субъектов, которые примут участие в одном-единственном поединке, а все остальное время посвятят иной деятельности. Приз слишком велик, чтобы решать его судьбу в ходе обычных схваток.

Виктор догадывался об этом, но не предполагал, что барон решит высказаться так прямо, пусть и устами своего менестреля.

– Но зачем отправлять меня? – снова поинтересовался Антипов. – Я ведь не буду первым ни в бою, ни в куртуазном общении.

– Больше некого, – вздохнул Нартел. – А у тебя есть такие странности, что внимание графини они точно привлекут.

Виктор не знал, комплимент это или нет. Несмотря на то, что барон и менестрель ходили вокруг да около, диспозиция была ясна. Арес требовал от него множества побед военных, а барон – одной-единственной победы, которая к сражениям имеет лишь отдаленное отношение. Антипов с удовольствием бы послал обоих куда подальше, но так поступить было невозможно. Не только потому, что надеялся на помощь Ареса в возвращении домой хоть в каком виде, а еще из-за того, что оказался запутанным в паутину долга благодаря одному глобальному вопросу, на который ответа по-прежнему не было.

Этот напутственный разговор и предшествующая ему подготовка привели к тому, что Антипов все-таки въехал в графское жилище. Расстояние между внешними и внутренними стенами было примерно таким же, как и в баронском замке, но постройки наличествовали лишь в ограниченном количестве. Виктор со слугой двигались по отлично сделанной мостовой, выложенной из черных тщательно подогнанных камней. Слева располагалась конюшня, справа – еще какое-то строение, хозяйственное по всей видимости, вдоль стен рос тщательно подстриженный кустарник лавровишни с большими глянцевыми темно-зелеными листьями. Память лесоруба Ролта, словно какой-то справочник по крупным растениям, услужливо подсказала, что плоды лавровишни есть можно, а вот семена – нет, хотя Виктор не собирался принимать в пищу ни то, ни другое. Дорога также тянулась вдоль стен и кустарника, видимо, хозяева замка заботились о месте для безопасных прогулок.

Антипов и Рикста ехали по направлению к донжону и поражались многолюдию. Им навстречу попадалось удивительно мало крестьян, но множество дворян. Такого пиршества красок Виктору еще не доводилось видеть ни разу за все время пребывания в этом мире. Зеленые, синие, красные и даже фиолетовые плащи мелькали тут и там. Их владельцы гордо восседали на лошадях или еще более гордо шли вдоль дороги, положа руки на мечи в роскошных ножнах. Проезжая часть была отведена лишь всадникам, но это нисколько не мешало пешеходам высокомерно поглядывать на коллег снизу вверх. Антипов старался раскланиваться с теми, кто проезжал слишком уж близко. Так требовал этикет, преподанный баронским менестрелем. Лицам в очень роскошной одежде, особенно с вышитыми золотом графскими гербами на плащах, полагался более глубокий поклон, чем всем остальным. К чести дворян, они все отвечали Виктору. Некоторые тоже кланялись, а часть тех, кто пренебрегал 'попугайскими' одеяниями, суровые воины, чуть кивали и прикладывали руку к своему шлему, салютуя. Антипов ловил на себе цепкие взгляды, но они быстро гасли и сменялись равнодушием. Молодой провинциальный дворянчик никому не казался конкурентом.

– Смотрите, какой красавчик, господин! – шептал Рикста, наклоняясь к Антипову и показывая на блондина в мягкой роскошной шляпе с плюмажем, из-под которой виднелись длинные завитые кудри. – А вон еще один! А вон тот-то, вон тот! Вот это здоровяк!

Виктор все отлично видел сам, но не препятствовал слуге выражать восторг. Чем дольше воин наблюдал, тем меньше зрелище ему нравилось. И барон и Нартел довольно скромно оценили претендентов, исходя из того, что предстало взору Антипова. Виктор готов был схватиться за голову, но не стал этого делать лишь из-за боязни, что жест будет неправильно истолкован окружающими.

'Вот так вот, господин Дюма, – мрачно думал Антипов, не переставая периодически кланяться, – мне придется сражаться с теми, кто шире меня в плечах раза в полтора, а соревноваться за внимание графини с красавчиками, кто так и просится на обложку какого-нибудь популярного женского журнала в разделе 'Секс-символ месяца' или даже года. На них даже плавки можно оставить. А вот, полюбуйтесь на тот шкаф почти в сплошных доспехах. Если он их не снимет, то куда я буду бить? А вон еще образчик с физиономией Жана Маре. Да такому ничего и говорить не нужно. Просто выйти и принимать героические или задумчивые позы, а женщины будут сами на шею вешаться. Н-да. Куда меня занесло?'