Читаем Арби онлайн бесплатно

— Малыш! — слабым голосом позвала Яха в открытое окно.

Арби вбежал в дом и остановился на пороге, босой, в мохнатой папахе, съезжающей на глаза, в длинном чёрном бешмете. Хотя бешмет он уже носил отцовский, мать по-прежнему звала его малышом. А ведь было время, когда он считал, что это и есть его настоящее имя.

Арби стоял, переминаясь с ноги на ногу. Мать с болезненной жалостью смотрела на его грязные ноги, на сбитые пальцы. Арби вздохнул и тихо спросил:

— Что тебе, нана?

— Отца не видно?

— Нет. Я скажу, когда он на дороге покажется.

— Ладно. Дай попить.

В углу полутёмной комнаты стоял высокий медный кувшин, с которым ходили к источнику. Арби нагнул его до самого пола, и из узкого горлышка побежала в кружку чахлая струя воды. Мать с трудом приподнялась на локте, потом села на постели и тяжко перевела дух. Горестно сморщившись, Арби исподлобья следил за ней. Исхудавшей рукой мать неуверенно взяла кружку, отпила несколько глотков, поправила на голове платок, стараясь, по обычаю горских женщин, спрятать наглухо каждую прядку своих угольно-чёрных волос…

Арби поставил кружку на место, потоптался ещё немного у двери, но мать опустилась на подушку, прикрыла глаза. Тогда он на цыпочках снова вышел во двор, сплошь поросший густой зелёной травой.

Дружок Арби, Бексолта, сидевший посреди двора на большом камне, встрепенулся, спросил с тревогой:

— Чего там?

— Отца всё не дождётся.

— Хочешь, залезем на хлев? Оттуда здорово видно, — предложил Бексолта.

Мальчики побежали к хлеву, забрались на плоскую крышу. Собака, бросившаяся было за ними, осталась внизу, обнюхивая приставленную к стене лестницу и беспокойно помахивая коротким пушистым хвостом. Переговариваясь, мальчики то и дело поглядывали на дорогу, которая вилась среди гор и исчезала где-то за дальним поворотом. По одну сторону дороги высился заросший густым лесом горный склон, по другую — гора внезапно обрывалась, будто срезанная ножом. Глубоко внизу, по дну ущелья, торопливо бежала, расталкивая камни, шумливая горная речка.

Дом, где жил с родителями Арби, ещё в давние времена был сложен из больших обтёсанных камней одним из предков его отца Махмуда. Позже неподалёку, на более плодородной земле, вырос аул, а этот дом — Махмуд не решался его покинуть из уважения к предкам — так и остался стоять в стороне. Махмуд сделал плетень и обнёс им свой дом и свою землю…

Вдруг Бексолта крикнул:

— Идёт! Идёт! Гляди, и козы!

Мальчики кубарем слетели с крыши. Собака в восторге, точно после долгой разлуки, стала прыгать вокруг них. Арби забежал домой, с порога сообщил новость матери, и ребята бегом припустились навстречу Махмуду. Собака мчалась рядом, распушив хвост.

Восьмилетний Бексолта был годом младше и слабее Арби, поэтому он вскоре отстал.

Собака сначала бежала лишь потому, что бегут её друзья, но вот она заметила хозяина и коз, которых тот гнал прутиком. Взвизгнув, она вырвалась вперёд и помчалась прямо на коз. Те пугливо сгрудились.

— Ка-рай, ка-рай, — пытался сдвинуть их с места Махмуд, помахивая прутом.

Но животные лишь теснее жались друг к другу, глядя на бегущую собаку блестящими жёлтыми пуговицами глаз. Мальчики уже разглядели: это были две взрослые козы и два козлёнка.

Махмуд сообразил, в чём дело, схватил с земли камень, угрожающе замахнулся. Собака замерла с поднятой передней лапой, насторожилась.

Она почуяла, что хозяин чем-то недоволен, повесила голову, поджала хвост и поплелась домой, поминутно оглядываясь. В иное время Арби непременно пожалел бы своего друга, но сейчас было не до того. Мальчики пробежали мимо собаки и остановились возле коз, которые на этот раз вовсе не испугались. Арби потянул из руки отца прутик и погнал коз домой.

— Отец, а козлят ты мне купил? Я сам буду их пасти?

— Сам, сынок, сам.

— И мне можно, дядя? — робко спросил Бексолта, словно испугался, что его лишат такого счастья.

— И тебе можно. Вместе будете пасти. Малыш, как дома?

— Так себе, — ответил Арби, подгоняя коз.

Собака ждала у ворот и пытливо смотрела своими умными глазами, будто спрашивала: «Что я такого натворила? Почему меня прогнал мой хозяин?» Но когда Махмуд и мальчики, гнавшие коз, приблизились, собака на всякий случай отбежала в сторонку от дома.

Коз загнали во двор. Они тревожно озирались в незнакомом месте. Козлята робко жались к матерям.

— А ну, Бексолта, беги отворяй хлев! — торжественно скомандовал Махмуд.

Бексолта со всех ног бросился выполнять поручение. Большая мохнатая шапка съехала ему на глаза, и, зацепившись за что-то, мальчик растянулся на земле.

Арби крикнул:

— Что ты там ищешь? Находка пополам!

Махмуд засмеялся. А Бексолта, притворяясь, что нисколечко не ушибся, поспешно вскочил на ноги и распахнул двери хлева.

Хлев пустовал уже несколько лет. И только сейчас, когда в него загнали коз, Арби показалось, что тут снова появился особый запах, который всегда бывает в помещениях для скота.

Махмуд быстро вошёл в дом. Яха, вытянувшись, лежала на жёстких нарах.

— Ну как ты? Не лучше?

— Как всегда. Ты чего задержался?

— Да я… всё выбирал коз получше. Ты поела? Я пошлю ребят за Санет, она приготовит.

— Я ничего не хочу, лишь бы ты был дома. Когда ты отлучаешься, я с тоски места себе не нахожу.

— Тебе нужно поесть, ты совсем обессилела. Больше я никуда не уйду. У нас, кажется, было немного муки? Чем беречь для гостей, давай лучше сами съедим.

Яха слабо улыбнулась, понимая, что он старается ей угодить.

— Так я пошлю за Санет, — обрадовался Махмуд и вышел к ребятам.

Когда он вернулся, Яха спросила:

— Хорошие козы?

— Хозяин уверял, что молока дают много. Молодые. Теперь у тебя всегда будет молоко.

— Малыш, наверно, радуется?

— Ещё бы. Но главное — быстрее поправляйся.

— Мне скоро будет лучше, я встану, увидишь…

— Дай бог!

Ворвались Арби и Бексолта.

— Уже, — сообщил один.

— Идёт, — добавил другой.

— Молодцы, — похвалил Махмуд.

Они снова втроём отправились посмотреть на коз. Махмуд открыл дверь и первым вошёл в хлев. Козы ничуть не испугались, наоборот, подошли, стали обнюхивать его руки. Махмуд принёс большой медный кувшин, таз и налил козам воды. Козы обнюхали таз и стали пить.

Мальчики отошли в сторонку и, присев на корточки, наблюдали за козами, которые обступили таз. Один козлёнок, видно уже напившись, забрался в воду ногами, потоптался, прыгнул, да так неудачно, что опрокинул таз. Мальчики захохотали.

— Купаться вздумал, — сказал Бексолта.

— Бессовестный, ни капли другим не оставил, — засмеялся Арби.

Махмуд, покачивая головой, взял кувшин и отправился к роднику. Родник протекал шагах в ста от дома. Вода, как по жёлобу, сбегала по крутому горному склону. Пересекая дорогу, она с шумом устремлялась вниз, в ущелье, и там вливалась в бурную горную реку.

Время от времени Махмуд поднимался вверх по горному склону к истоку родника и обкладывал его камнями, чтобы сор не попадал в воду. А там, где вода сбегала на тропу, он подложил под струю плоский камень, и получился маленький водопад. Подставишь кувшин — сразу наполнится.

Махмуд набрал воды. Не успел он сделать несколько шагов, как его окликнули. Оглянувшись, он увидел Санет, мать Бексолты. Махмуд осторожно опустил кувшин на землю. Женщина подошла, взялась за ручки кувшина.

— Оставь, Санет, я сам.

— Нет, нет, ничуть не тяжело. — И Санет ловко подняла кувшин на левое плечо. — Носить кувшины — не мужское дело. Как Яха?

— Вроде полегчало.

— Тяжело вам приходится…

— Что поделаешь, болезнь не спрашивает.

Бексолта ещё издали заметил мать и побежал ей навстречу. Собака, дремавшая на солнцепёке, сорвалась было с места, зарычала, но узнала Санет и снова блаженно растянулась на земле.

— Козы там, в хлеву, хочешь посмотреть? Купишь мне козлёнка? — суетился Бексолта, заглядывая в глаза матери.

— Куплю, куплю, — ответила Санет и с улыбкой обратилась к Махмуду: — Теперь Бексолту от вас кнутом не выгонишь.

Яхе стало немного лучше, и она поднялась с постели. До чего ж всё запущено во дворе и в доме, точно хозяйка надолго уезжала! Она прибрала единственную комнату, вышла во двор и начала подметать дорожку.

Услышав быстрый топот лёгких ног, Яха обернулась к воротам. Бексолта верхом на палочке вбежал во двор. Мальчик натянул воображаемую уздечку, резко откинул голову назад и громко крикнул:

— Тпр-р-ру!

— Да будет к добру твой приезд, всадник! — приветствовала его Яха.

Бексолта смутился, притворно закашлялся и наконец осведомился:

— А где Арби?

Скрипнула дверь. В тёмном квадрате появился заспанный Арби. При виде друга он ничуть не удивился. Арби привык видеть Бексолту у себя в такую рань. И немедля начинались никогда не надоедавшие игры. Мальчики становились то всадниками на быстрых конях, то вооружёнными с ног до головы охотниками. Им не требовались игрушки — палки заменяли и коней, и ружья, и сабли.

Козы, а особенно козлята, тоже стали участниками ребячьих игр. Они уже привыкли, никуда не уходили и свободно паслись во дворе на сочной травке. А мальчики «охотились» на них, устраивая засаду за большим камнем или за хлевом. Поминутно слышалось:

— Тр-рах! Бум-м!

Собака, привязанная у плетня, обиженно повизгивала — поиграть бы с друзьями. Но кому, как не ей, полагается быть сторожем, охраняющим покой и добро этого дома?

Теперь Яха разжигала очаг.

— Потерпи немного, сейчас испеку лепёшку, — сказала она, перехватив голодный взгляд Арби.

Яха раскатала и побросала на горящие угли несколько лепёшек. Через минуту лепёшки покрылись такой аппетитной розовато-коричневой корочкой, что у ребят потекли слюнки. Яха дала им по лепёшке с солёным творогом.

— А где отец? — спросил Арби, внезапно вспомнив, что отца не было дома, когда он проснулся.

Точно в ответ на его слова, в чистом горном воздухе прогремел далёкий выстрел. Но после выстрела, казалось, стало ещё тише, будто природа замерла. Лес и горы хранили насторожённое молчание.

— Слышали? — с гордостью спросила Яха. — Это твой отец, малыш.

— Он на охоте?

— Да.

Арби обернулся к другу:

— Скоро я тоже пойду с отцом на охоту.

— И я, — похвастался Бексолта.

В это время к ребятам сзади подбирался козлёнок, точно обиженный, что прервалась игра в охоту. Он всё вокруг обнюхивал и оглядывал озорными глазами — искал, как бы набедокурить.

Вот козлёнок отпрыгнул в сторону, пригляделся к мальчикам и, нагнув голову, помчался на них. Маленькие рожки с размаху так ткнули Бексолту в спину, что он от неожиданности не усидел на камне и свалился прямо на Арби. Мальчики покатились по траве. Козлёнок отступил с победным видом и приготовился к новой атаке. Но мальчики сами бросились на своего противника, поймали его, повалили. С перепугу козлёнок заблеял, будто его режут.

— Не мучайте его! — прикрикнула Яха с напускной строгостью, но чёрные глаза её сияли и смеялись — всё радовало её в это солнечное утро.

Мальчики отпустили козлёнка. Он со всех ног помчался к мамаше-козе, которая замерла у хлева, тревожно вытянув шею.

Яха расстелила на террасе под дверью домотканый коврик и села, прикрыв широким платьем ноги. Мальчики подошли к ней.

— Нана, расскажи сказку, — потребовал Арби.

— Сказки только на ночь рассказывают.

— Можно и днём.

— Расскажи, тётя Яха, — попросил и Бексолта.

— Какую же вам сказку?

— Какую хочешь.

— Ну, слушайте. Жила-была девочка по имени Жовхар. Красивая, как картинка, нарядная, точно кукла. Мать для любимой дочки ничего не жалела. Но вот однажды мать ушла в лес за хворостом, а брат девочки — на охоту. Жовхар осталась дома одна-одинёшенька. Вышла она во двор, стала бросать зёрнышки птичкам. Вдруг всё потемнело вокруг. Это, откуда ни возьмись, налетел Чёрный Хожа…

Тут мальчики и Яха услышали из-за ограды крик:

— Эй, Махмуд!

Яха прервала сказку, встала, направилась к воротам, поправляя платок на голове. Взгляд её стал тоскливым и тревожным.

За оградой, опираясь на посох, стоял рыжеволосый человек лет пятидесяти. Свободной рукой он поглаживал коротко остриженную бородку. Узкие быстрые глаза его оглядывали двор, цеплялись то за один предмет, то за другой. Неспроста пришёл сюда этот человек, и не зря приход его вызвал тревогу. Не было в ауле горца, который не задолжал бы ему. Он никому не отказывал, если у него просили денег, но зато вернуть ему полагалось больше, чем брали. Пусть даже появились у должника свои деньги — долг со временем всё рос и рос, и человек не мог выпутаться из него. Махмуд тоже год назад взял взаймы у него пятнадцать рублей.

— Да будет к миру твой приход, Супани, — приветствовала гостя Яха.

— Мир и вашему дому. А где хозяин?

— С рассветом ушёл на охоту, скоро вернётся. Заходи.

— Некогда мне рассиживаться. Передай, что я за долгом приходил. Время подошло, да и деньги позарез нужны.

— Супани, может, обождёшь немного? Нету у нас пока денег.

Супани посмотрел в глубь двора и вздохнул:

— Откуда ж быть деньгам, когда и скотину покупать приходится, и поесть охота пожирнее да послаще.

Яха молчала, потупившись. Хотя голос гостя прозвучал кротко и ласково, Яха съёжилась, даже ростом стала меньше.

— Так не забудь, передай Махмуду. Да, из тех двоих который ваш мальчик? Большой… вполне мог бы и за стадом приглядеть. — И Супани зашагал прочь.

Долго, точно в оцепенении, смотрела Яха на дорогу, пока не исчез вдали белый бешмет Супани.

Год назад этот человек появился в их доме — пришёл проведать её, когда она заболела и слегла в постель. Посидев немного, он сочувственно сказал Махмуду:

— В Грозном можно найти хорошего врача. Ведь сам аллах велел, как сказано в коране, лечить болезни. При поддержке аллаха врач и лекарства помогут Яхе. Думаю, ты постараешься спасти её…

— Так-то оно так, Супани, — угрюмо ответил Махмуд, — но ведь, если не заплатишь хорошенько, ни один врач не поедет. Да и лекарства немалых денег стоят.

— Ну, если дело только за этим, я помогу с радостью. Все мы должны помогать друг другу. Возьми у меня сколько хочешь. Люди мне к каждым десяти рублям рубль добавляют, а с тебя я даже меньше возьму.

— Спасибо. Пожалуй, я зайду вечером.

Супани тут же ушёл. А Махмуд, посоветовавшись с Яхой, взял эти злополучные пятнадцать рублей сроком на год.

Правда, тогда, после прописанного доктором курса лечения, Яхе стало как будто легче, но через несколько месяцев она снова слегла. И деньги, которые они откладывали, чтобы вернуть долг, пришлось снова потратить: купить коз. Ведь и доктор говорил, Яха должна постоянно пить молоко. Но как теперь вернуть долг? И на работу наняться не к кому — до уборки урожая далеко.

Всё это промелькнуло в памяти Яхи, пока она стояла у ограды, глядя вслед уходившему Супани. Внезапно ей стало дурно. Сердце… Точно его калёным железом коснулись. Она побледнела, опустилась на корточки…

Подбежали мальчики. Яха сидела, низко склонив голову, заговорила с трудом:

— Бексолта, скорее… за мамой. Скажи, очень прошу…

Бексолта исчез.

— Малыш, помоги мне встать, — попросила Яха.